Невероятное орудие преступления

Невероятное орудие преступления

Эдогава РАМПО

Невероятное орудие преступления

1

Сначала раздался пронзительный крик: "Помогите!" - а вслед за ним звон разбитого стекла. Сато кинулся в комнату жены и увидел Мияко лежащей на полу в крови. Из раны на левом плече хлестала кровь. К счастью, артерию не задело, но тем не менее кровотечение оказалось столь обильным, что Сато помчался за врачом, а уже потом, когда рана была перевязана, позвонил в полицию. По его вызову на место происшествия выехал я и Киносита-кун из следственного отдела...

Другие книги автора Эдогава Рампо

Эдогава Рампо (1894–1965) — едва ли не самый знаменитый из японских писателей, по праву считающийся основоположником криминального жанра в японской литературе XX столетия.

Настоящее издание представляет собой наиболее полное собрание переводов, произведений Эдогавы Рампо на русский язык.

Примечательной особенностью книги являются оригинальные иллюстрации И. Г. Мосина.

Издание предназначено для самого широкого круга читателей.

Каждое утро Ёсико, проводив мужа на службу, уединялась в обставленном по — европейски кабинете (общем у них с мужем) — поработать над своим новым романом, который должен был выйти в летнем номере весьма солидного журнала "N". Ёсико была не только красива, талантлива, но и так знамешгта, что затмила собственного супруга, секретаря Министерства иностранных дел.

Ежедневно она получала целую пачку писем от неизвестных ей почитателей. Вот и сегодня, прежде чем приступить к работе, она по привычке просматривала корреспонденцию. Ничего нового — бесконечно скучные и пустые послания, но Ёсико с чисто женской тщательностью и вниманием распечатывала один конверт за другим.

Обдумывая сюжет очередного рассказа, я имею обыкновение бесцельно бродить по улицам, и если в это время я нахожусь в Токио, то маршруты моих прогулок известны и неизменны: это, конечно же, парк Асакуса, Сад ста цветов, Императорский музей в Уэно, зоосад, паром на Сумидагаве, зал для соревнований по сумо в Рёгоку (его круглый купол напоминает мне старое здание Панорамы). Вот и сейчас я только что возвратился из Рёгоку, с представления «Бал привидений». Я прошел по памятному еще с детских лет Лабиринту, и меня охватила щемящая сладкая грусть…

Эдогаву Рампо (1894-1964) называют японским Эдгаром По. Детектив был любимым жанром писателя. В произведениях Рампо прослеживаются два направления — романтическое, ирреальное и рациональное, реалистическое. Повести и рассказы, вошедшие в сборник, отражают эту особенность творчества Рампо.

Эдогава Рампо – литературное имя японского писателя Таро Хирои, выбравшего для псевдонима иероглифы, созвучные с именем Эдгара Аллана По. «Если По – великий мистик, то Рампо – не менее великий мистификатор».

Эдогава Рампо — литературный псевдоним Таро Хирои, основоположника детективного жанра в японской литературе. Он сыграл у себя на родине ту же роль, что и Эдгар Аллан По — на Западе. Однако творчество японского писателя глубоко национально. Литературный критик Корэскэ Исигами отмечает: «Если По — писатель XIX века, то Эдогава Рампо дитя XX века. Если первый — великий мистик, то второй не менее великий мистификатор». Рассказы Рампо — блестящий образец так называемого интуитивного детектива. Творческое наследие насчитывает 25 томов. Настало время познакомить и русского читателя с произведениями Рампо. В настоящий сборник вошли наиболее известные рассказы этого писателя.

В тот достопамятный вечер семеро джентльменов — любителей острых ощущений (в их числе и ваш покорный слуга) собрались, как повелось, в Красной комнате. Утопая в затянутых алым бархатом креслах, все, затаив дыхание, ждали очередной леденящей душу истории...

Комната была убрана соответственно духу наших собраний: в центре ее помещался круглый массивный стол, застланный алой же бархатной скатертью. На нем возвышался старинный тройной подсвечник с богатой резьбой. Пламя свечей слегка колебалось в застывшем воздухе.

Исповедь приговоренного к смертной казни тюремному священнику

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Меньшов Виктор

Сердца Лукоморов

Памяти отца моего, Евграфа Васильевича.

Моей маме, Александре Ивановне. Пожалуйста, живи долго, мама!

Я вас очень люблю. Наверное, это надо говорить чаще.

Там, где болота и снега,

там нет ни окон, ни дверей.

Там чья-то бабушка Яга

не любит мыльных пузырей,

печёт картошку на углях

и чешет старые бока.

А Ванька бегает в полях,

изображая дурака.

Велко Милоев

ДОКУДА ДОХОДИТ ВЗГЛЯД

перевод с болгарского Людмила Родригес

Зеленый холм поднимался высоко перед его глазами, настолько высоко, что для неба почти не оставалось места. В этом мире не было ничего, кроме мягкой травы, покрывавшей плавный изгиб холма, кусочка синего неба и его собственных шагов. Цветы и тишина в траве. Воздух был прозрачным и легким, но и он принадлежал высоте холма, и он, и свет, мерцающий над вершиной.

Велко Милоев

ТОПОЛЬ

перевод с болгарского Людмила Родригес

Внутренний двор напоминал огромный аквариум, из которого выкачали воду: он был так же герметически замкнут между домами и так же пуст. Повядшая трава с разбросанными на ней пустыми бутылками... Может быть, потерпевшие кораблекрушение одиночки запечатали в них свои послания о помощи, но они не уплыли - кто-то вынул записки и посмеялся над ними Но кто же это был, раз двери черных входов, ведущие во двор, давно закрыты. Разорванные газеты с выцвел - шими прогнозами погоды.

СВЕТОСЛАВ МИНКОВ

О ЧАСАХ И О ВЛЮБЛЕННЫХ

Перевод С. КОЛЯДЖИНА

ОТ РЕДАКЦИИ

В болгарской литературе имя Светослава Минкова появилось еще в 1921 году, когда вышел в свет первый сборник рассказов девятнадцатилетнего писателя "Синяя хризантема". Эта и последующие книги рассказов ("Часы", 1924; "Огненная птица", 1927) свидетельствуют о том, что в начале творческой жизни Светослав Минков отдал дань эстетическим увлечениям.

СВЕТОСЛАВ МИНКОВ

ПОЧЕМУ Я ОСТАЛСЯ

БЕЗ ДВОЙНИКА

Перевод С. КОЛЯДЖИНА

Со мной случилась одна неприятная история, и поэтому я обратился за советом к ясновидцу. Должен признаться, что я перешагнул порог его дома с известным смущением, будто голым входил в какую-нибудь общественную баню, где должен был выставить напоказ свои телесные недостатки. Так как этот наш Нострадамус, с рыжей бородой и. большой грушеобразной головой, обладал поистине редкостным даром отгадывать с самыми неопровержимыми подробностями прошлое, настоящее и будущее человека и даже определять, был ты в отдаленном своем перерождении фараоном или гусем.

СВЕТОСЛАВ МИНКОВ

ЖЕНЩИНА В ЗОЛОТОМ КОВЧЕГЕ

Перевод С. КОЛЯДЖИНА

Вы, наверно, знаете часовщика Асатура Трембеляна. Он армянин. Лицо у него смугло-желтое, нос с горбинкой, глаза дегтярно-черные, брови густые, густые. Когда он улыбается, рот его растягивается до ушей, а уши у него похожи на большие раковины.

С утра до вечера Асатур Трембелян сидит как прикованный над своим рабочим столиком в правом углу кофейни "Цейлон", и его глаз, вооруженный цилиндрической лупой, кажется выскочившим из орбиты. Асатур вглядывается в разобранные механизмы старых часов и ковыряется в них острыми щипцами. Поймав какое-нибудь зубчатое колесико, он погружает его в блюдце с бензином; вытащив тонкую, как свернувшийся червячок, пружинку, прячет ее под стеклянный колпачок. И вот сломанные часы начинают снова тикать и отсчитывать минуты, подобно грызуну, который что-нибудь подтачивает, а обрадованный владелец опускает их опять в свой карман.

Юрий МОИСЕЕВ

"Ангел-эхо"

В капиталистических странах действуют правительственные организации, которые осуществляют повседневный контроль за общественной и личной жизнью своих граждан; систематически составляются дополняемые досье. Фирмы изготавливают электронную аппаратуру для подслушивания и одновременно для

борьбы с ним.

Из газет

1

Титаническая статуя Ангела, возвещающего божественную премудрость, нависла над городом, угрожая немедленной гибелью сомневающимся, инакомыслящим, отступникам. Левой рукой она прижимала к груди толстенный фолиант - свод указаний, запрещений, ограничений и наставлений, а правая, с указательным пальцем, вытянутым в гневном экстатическом порыве, возносилась к терпеливым небесам. Скульптор вложил в свое создание выражение мощи и пугающе-злобного упорства. В провалах глазниц под стянутыми бровями металось пламя слепой фанатической одержимости. Разверстый рот готов был в любую секунду потрясти окрестности пронзительным, включая ультра- и инфрадиапазоны, криком... Вокруг головы статуи сверкал на солнце металлический ореол.

Ю.Моисеев

Марсианский карнавал

"Ошеломленные глаза Лестера различали марсиан, похожих на маленьких розовых безруких комариков, больших шестируких зеленых марсиан, возвышающихся над толпой на 20 футов, марсиан четырехглазых и совсем безглазых, но со щупальцами, вырастающими из лица; синих, черных, желтых и фиолетовых марсиан, не говоря уже о марсианах разного оттенка анилиново-красного, вишневого и бурого цветов..."

(Э. Гамильтон, "Невероятный мир")

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ежели то, о чем я намереваюсь поведать, не было грезой, плодом воспаленного воображения или временным помраченьем рассудка, значит, безумен не я, а тот незнакомец с картиной. А может быть, просто мне удалось увидеть сквозь волшебный кристалл сгустившейся атмосферы кусочек иного, потустороннего мира — как порой душевнобольному дано прозреть то, что нам, людям в здравом уме, невозможно увидеть; как в сновиденьях уносимся мы на призрачных крыльях в иные пределы…

Абрам Борисович Ранович

Античные критики христианства

Содержание.

1. ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ РАННЕГО ХРИСТИАНСТВА В РАБОТАХ А. Б. РАНОВИЧА.

2. К НОВОМУ ИЗДАНИЮ КНИГИ А. Б. РАНОВИЧА

АНТИЧНЫЕ КРИТИКИ ХРИСТИАНСТВА.

3. Лукиан.

4. Цельс

5. Цецилий.

6. Порфирий.

7. Гиерокл.

Анонимные сочинения

8. Юлиан.

9. Либаний.

К НОВОМУ ИЗДАНИЮ КНИГИ А. Б. РАНОВИЧА "АНТИЧНЫЕ КРИТИКИ ХРИСТИАНСТВА".

Книга известного английского византиста посвящена событиям, связанным с одним из самых драматическим моментов мировой истории — завоеваниям турками-османами византийской столицы Константинополя, которое привело к окончательной гибели некогда могущественной Византийской империи.

Виталий Рапопорт

Дед Яков

Одно из ярких воcпоминаний моего детcтва это как дедушка покупал арбузы. Поcлевоенная жизнь на Украине cоcтояла из множеcтва нехваток и лишений, но арбузы приcутcтвовали вcегда. Что-то еcть в украинcком черноземе подходящее для арбузов. Или в воздухе. Могло не быть, или поcтоянно не было, мяcа, артишоков, штанов или крыши над головой, люди годами не видели туалетного мыла, но кавуны были. До такого оcкорбления национального доcтоинcтва не доходило. Закупкой продовольcтвия занималаcь бабушка, но арбузы была оcобая cтатья, вне ее юриcдикции. Решение ехать за арбузом принималоcь без моего учаcтия, я узнавал о нем, когда бабушка или мама вручала мне объемиcтую cетку (на Украине не говорили авоcьку, это по-моcковcки). Это значило cледовать за дедушкой. Дед перевалил за cемьдеcят и ходил c палкой. Мы не торопяcь покрывали пару кварталов до трамвайной оcтановки и cадилиcь в первый номер. Выcокий краcный трамвай c прицепом позванивая гордо cледовал по тениcтому бульвару, проложенному Потемкиным поcреди широченного проcпекта Карла Маркcа, бывшего Екатерининcкого, но так его больше никто не называл -- из уважения к творчеcтву гениального немецкого мыcлителя. Впрочем, горожане говорили проcто -- Проcпект. Мы выходили, по-меcтному cходили, на оcтановке Озерка, вмеcте c множеcтвом других паccажиров, шумных и толкливых. Одноименный рынок начиналcя тут же, в тридцати шагах. Новоприбывшие уcтремлялиcь в ряды, где горами, на земле и на cтолах, лежали арбузы и дыни, помидоры и cиненькие, кабачки и перцы, вишни, яблоки и прочие произведения украинcкого плодородия. Но мы, дед и я, шли куда-то на зады, пробираяcь между возов, арб и грузовиков, а также попадавшихcя cелян. Наконец, в одном ему извеcтном меcте дед оcтанавливалcя и громко возглашал: Иван! (Поперву я думал, что он зовет cвоего знакомого, потом заметил, что на дедушкин зов выходили разные перcонажи). -- У тебя кавуны еcть? -- cпрашивал дед (он говорил по-руccки, но арбуз называл кавуном. Cлово арбуз на Украине употребляетcя редко, еcли уж уcлышишь, то обязательно c ударением на первом cлоге; это чтобы не cпутать c тыквой. Тыква по-украинcки гарбуз, ударение на поcледнем cлоге. В cтарину, когда дивчина хотела отвадить нежелательного жениха, она выcылала ему гарбуза). Кавуны? -- говорил Иван. -- Кавуны е. Дед делал паузу и безразлично говорил: принеcи один, килограмм на двенадцать. Экземплярами поменьше он не интереcовалcя. Поcле этого начиналаcь процедура, даже ритуал, отбора. Дед внимательно оcматривал арбуз, cжимал его в руках, прикладывал ухо к поверхноcти, поcтукивал по корке в разных меcтах, как будто хотел узнать, как далеко зашел процеcc вызревания. Угодить ему было трудно. Иван притаcкивал арбузы один за другим, пока дед не говорил добро и не торгуяcь раcплачивалcя (бабушка cчитала, что они вcе равно брали c него меньше денег, чем c прочих граждан). Я подcтавлял cетку и отправлялиcь в обратный путь. По cловам той же бабушки, ни разу в жизни, а они прожили вмеcте почти полcотни лет, никогда дед не принеc домой зеленого или переcпевшего кавуна. Вcегда в cамый раз.