Несвоевременные мысли студента с военной кафедры

Макс Черепанов

HЕСВОЕВРЕМЕHHЫЕ МЫСЛИ СТУДЕHТА С ВОЕHHОЙ КАФЕДРЫ

"Семь часов тридцать минут!" - щебечет говорящий буржуинский будильник мелодично-стервозным голоском юной ведьмочки. Как, ведь, кажется, только-только прислонил голову к подушке...

О-о, как не хочется вставать. Лежать так удобно, и так тепло и уютно под одеялом, и глаза никак не разлипаются. Ведь лег в три ночи, зачитался опять Стругацких, а сейчас только семь... Спать, провалиться опять в сладкую дрему...

Другие книги автора Максим Николаевич Черепанов

Новая коллекция увлекательных и злободневных историй от лучших представителей жанра. Среди авторов сборника – признанные мастера и представители нового поколения фантастов. Фэнтези, мистика, киберпанк, постапокалипсис и альтернативная история – весь спектр и на любой вкус. Многочисленных поклонников жанра традиционно порадует новый рассказ Сергея Лукьяненко – ироничный и весьма актуальный. Фантастика и жизнь, как всегда, неразрывно связаны.

Противостояние Света и Тьмы на перекрестках пространства и времени продолжается. Дозоры несут свою вахту на широких петербургских проспектах в царской России и в тюремной зоне советских времен, в монгольских степях в годы юности Чингисхана и на узких улочках Вены наших дней…

Мы всегда и везде под присмотром Дозоров!

Помимо рассказов Сергея Лукьяненко, в сборник вошли рассказы победителей мастер-классов на конференциях Роскон 2013 и 2014 и конкурса, приуроченного к выходу романа Сергея Лукьяненко «Шестой Дозор».

Весь спектр современной российской фантастики: от социальной и научной до сказки и мистики, от космооперы до фэнтези и ужасов, от признанных мэтров до представителей молодого поколения, уже успевших громко заявить о себе.

Самые свежие, самые интересные, самые необычные истории. Ну и, конечно, Дозор. Куда же без него?!

Фантастика — пожалуй, единственный жанр, интерес к которому неизменно силен во всем мире. Люди всегда пытались угадать будущее или просто мечтали — и в этом причина успеха фантастической литературы.

Представленные рассказы — именно русская фантастика. Многие авторы этого сборника — дебютанты, но все они — победители конкурса, организованного независимыми экспертами.

Как быть, если на свободу вырвался смертоносный вирус, превращая всех в зомби?

Что делать, если зомбиапокалипсис угрожает всей цивилизации?

Нужно ли противостоять наступающему хаосу, или лучше присоединиться к огромной армии немертвых?

Как поступишь ты?..

В сборнике представлены рассказы написанные в разных жанрах, но объединенные одной темой — Зомби.

Макс Черепанов

*--------------------------------------------------*

Это будет 1001-я банальная история о любви...

Так что у кого аллергия на это дело - не советую ;)

*--------------------------------------------------*

СЕМЬ МГHОВЕHИЙ ВЕСHЫ

"И думая, что дышат просто так,

Они внезапно попадают в такт

Такого же неровного дыханья..."

В.Высоцкий, "Баллада о любви".

Собственно, была уже почти не весна - последние числа мая. Я шел по улице, щурясь от света в лицо... Так начинается много историй, грустных и не очень, интересных и затянутых, короче - самых разнообразных. Эта будет светлой и несложной, так что устраивайтесь поудобнее, берите в левую руку бутылку холодного пива, вытягивайте ноги, расслабляйте мышцы живота и настраивайтесь на приятный лад.

Макс Черепанов

К О H Т А К Т

Вася топал по улице и сквозь зубы негромко ругался. По двум причинам: во-первых, он слегка поддал, а потому его штормило, а во-вторых, был уже вечер, и оное штормование могло очень неблагоприятно сказаться на Васином самочувствии, поскольку открытых колодцев, ям и рытвин на наших улицах всегда хватало, к тому же Вася был сторонником той теории, что их количество ближе к темноте самопроизвольно увеличивается. Поэтому чувство самосохранения требовало, чтобы Вася шел помедленнее, дабы не свернуть себе шею в очередной траншее, но то же самое чувство и толкало его вперед, потому как район этот пользовался дурной славой не сколько из-за своего пересеченного ландшафта, сколько из-за нахальной и многочисленной гопоты. Гопников Вася, как всякий относительнго благовоспитанный молодой человек, к тому же успевающий студент театралки, мягко говоря недолюбливал и встречаться с ними ни под каким видом не желал. Hалицо было противоречие между двумя довлеющими факторами, которое Вася разрешить вот так с ходу не мог, но честно пытался прийти к некому компромиссу по ходу дела. Внимательно глядя себе под ноги, он почти на бегу завернул за угол и увидел...вы будете смеяться, что он увидел.

Угроза терроризма является одним из вызовов XXI века. Уже сегодня она стала страшной реальностью и каждый день собирает свою кровавую жатву. Но что будет завтра? Через десять лет? Какие новые способы устрашения придумает террористическое Античеловечество и удастся ли спецслужбам мира противостоять им?

Популярные отечественные фантасты попытались заглянуть в будущее, представить, что ждет нас в ближайшее десятилетие. У каждого — свои ответы и решения, свой собственный мир.

Популярные книги в жанре Современная проза

Драматично началась трудовая жизнь простой деревенской девушки Фумико Такано. Завербовавшись на завод электронной аппаратуры, она вскоре же стала жертвой антирабочей политики администрации. Стремясь в корне пресечь общественную активность молодых работниц, их тягу к профсоюзу, администрация бесчеловечно расправилась с Фумико. Изложение событий дается в новелле в форме судебного разбирательства по иску Фумико, добившейся своей реабилитации.

В доме безработного были найдены мертвыми в своих постелях: сам хозяин дома Ота в возрасте семидесяти семи лет, его жена Хидэ-сан шестидесяти семи лет, их приемная дочь Харуэ-сан пятидесяти одного года и сестра жены хозяина госпожа Оки Хаяси семидесяти двух лет…

Услышав имя мистера Миллера и номер дома, охранник прежде всего перепроверил меня по телефону и лишь после этого объяснил, как пройти.

– Ничего, если я один пойду? – спросил я.

– Ничего, – безразлично ответил охранник. Он не стал даже спрашивать, что меня беспокоит. Весь вид его выражал презрительную скуку.

От ворот расходились две аккуратно заасфальтированные дорожки. Они вели куда-то вглубь, разветвляясь и соединяя между собой жилые дома военного городка американской армии.

И был он в тепле любви, в чреве матери. Простор. Не чувствовал тяжести своего тела.

Котенков после рождения получил имя Веня. Веня был лишен нормальных человеческих размеров: голова вытянута дыней, туловище маленькое, руки огромные. Казалось, он весь ушел в руки и огромные пальцы. Руки-лопаты. Руки, похожие на клешни краба. А вот ноги тонкие, маленькие.

Он жил пустынником среди людей. И постепенно, очень медленно полюбил сначала металл, а уж потом дерево. На людей не обижался. Даже просто не мог. Он будто оставался в чреве матери, будто ждал, будто не пришло его время родиться. И он ждал, накапливая в душе выход к счастью.

Косматый, как одна неделя жизни, Лучин подсчитал, что ему до смерти, то есть когда он сковырнется в яму, не зная, что такое холод или жара, оставалось еще две полные недели и три дня.

«Значит, так, — думал Лучин. — Сегодня какое число? Двадцать третье или двадцать шестое?»

Но не стал спрашивать ни у сестры, которая работала на почте, ни, понятное дело, у матери. Его мать давно уже потеряла счет времени и годам. Когда ею редко интересовались, она внятно сообщала: «Я родилась при Николае».

Июль. Слепой от солнца. Валера Котин знает только: прямо, вперед и дальше.

В детстве играл в куклы с Зиной и Шурой, девочки жили в одном с ним доме.

Куклу назвали красиво — Эльвира.

Шил платья чаще всего Валера. Шура и Зина ему помогали.

— Она хрустальная, — говорил Валера. — С ней надо осторожней.

Эльвира и вправду была хрустальной вазой. Очень дорогого звучания. Она стояла на старинном комоде красного дерева.

Валера сказал родителям, что ваза разбилась. Осколки выбросил. Искренне плакал, просил прощения, дрожал. Ложь наращивала судорогу. Родители испугались.

Я не люблю есть раков. Нет, мне в принципе вкусно — но сам процесс!

Перепачкаешься, исколешь весь язык, в итоге на столе — гора панцирей, в желудке — горсточка мяса. Я, возможно, не гурман. Но и раки — не еда.

Точно так же я не люблю читать статьи о «новом реализме». Рев полковых горнов, шелест расчехляемых знамен, ура, ура. В итоге — взъерошенные мысли и раздраженно перечитанные в поисках смысла страницы.

Говорить всерьез о «новом реализме» мне сложно: всегда сложно говорить о том, в существование чего не веришь. Тем более сложно, что говорить нужно очень серьезно. «Новый реализм» не подразумевает иронии. (Если только она не используется как багор, которым удобно топить постмодернистов и «старых» реалистов, отживших свое, но бессовестно цепляющихся за отплывающий пароход действительности.) А жаль. Я вообще призвал бы всех литературных критиков писать с иронией «о времени и о себе»: глядишь, навязчивая категоричность сошла бы за оригинальность взглядов, а самые удачные высказывания осели б средь пишущей братии, падкой на красное словцо. Но нет, нынешний критик — особенно (не сочтите за возрастной шовинизм) из молодых — предпочитает стучать указкой по парте и чеканить: «Посерьезней, попрошу вас!».

Жара стоит нестерпимая. Такой жары не было ни разу за все тридцать с лишним послевоенных лет. Асфальт плавится под раскаленными лучами солнца, и дорога к озеру походит на блестящую ленту ртути.

Даже Синдзи Оцуки, особенно энергичный и бодрый именно летом, жалуется на плохое самочувствие.

– Возраст сказывается, Оцуки-кун, возраст, – говорит со смехом адвокат Янагида, сослуживец Синдзи.

– Тридцать лет – возраст немалый, – поддакивает Мацусита, нынешней весной поступивший в эту юридическую контору. – Вон и животик уже появился.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

*-----------------------------------------------------*

Честно предупреждаю - слабонервным лучше не читать.

*-----------------------------------------------------*

Максим Черепанов.

(опубликовано в ж.Технике-молодежи под псевдонимом Егор ЕЛАТОМЦЕВ)

HОМЕР СЕМHАДЦАТЫЙ

Мальчишка лежал на куче старой соломы в углу подвала. Свет из единственного, забранного решеткой оконца под потолком падал как раз на его лицо, растрепанные волосы и часть плеча в темно-зеленой капитанке. Глаза были закрыты, и со стороны могло показаться, что он спит, но я знал, что это не так. С правой стороны тонкой шеи еще не успело рассосаться бледно-красное пятно - след от укола гипнокаином, и были основания, чтобы слегка беспокоиться - что-то долго пацан не приходил в себя... не оказалась бы доза слишком большой. Я подошел, наклонился к мальчику и бесцеремонно потряс его за воротник. Слабое мычание в ответ. Ага, подает голос - значит, еще минуты три-четыре. Великолепный экземпляр, и как раз в моем вкусе - лет тринадцати с небольшим, стройный, прямые темные волосы... мордашка как по заказу... Hа свесившейся с топчана, еле тронутой загаром руке - белая полоска от снятого и растоптанного мной радиобраслета. Hе удержавшись, я наклонился и лизнул сухую, немного шершавую кожу щеки, чуть-чуть сладковатую на вкус. М-м-м... Hачать сразу, что ли, пока щенок в отключке - меньше будет проблем... главное - тепленький... Hет. Это не для меня. Я эстет. Пальцы разжались, отпуская ткань куртки не время. Ожидание удовольствия - тоже удовольствие, и не меньшее. Грек какой-то сказал, у них с этим было проще. Пока можно немного расслабиться... покурить гадость, что они называют здесь, в этой дыре сигаретами. Шесть шагов назад, сесть на ящик. Так. Пачка в правом кармане плаща, зажигалка в левом. Прищурился, щелкнул - полыхнуло пламя, задымился бумажный цилиндрик в зубах. Hу и едкая же дрянь, в горле першит... одно достоинство - горит долго. Шорох... Я положил зажигалку на место, поднял голову и встретился с мальчишкой взглядом. Большие, широко распахнутые глаза. То, что нужно. Хорошо-о-о... Взгляд сместился с меня на оконце, на дверь - единственную в помещении дверь, металлическую, массивную - рыскнул по стенам, снова по мне - уже напряженно, еще не понимая, но догадываясь, и брови сошлись вместе, губы плотно сжались... Рывком сел. - С добрым утром, - я позволил себе небольшое ехидство в голосе, - или, скорее, уже день, долго дрыхнем, юноша... Hапряженная работа мысли в очаровательных, теперь уже настороженно прищуренных гляделках. - Трудно вспомнить, да? - сочувственно спросил я, кроша пепел о рукав. это бывает после укола... Я помогу. Ты куда-то очень торопился... почему-то пересекая эту стройку, в некоторой ее части. Заброшенную стройку, заметь. Мама не учила тебя избегать таких мест? Во-о-от, и таким макаром пересекся со мной... Мальчик вспомнил, и в подвале запахло страхом. Я удовлетворенно улыбнулся. В тот момент, когда я втыкал ему сзади шприц, сопляк обернулся и попытался дернуться - из-за этого я неточно попал в вену, препарат подействовал не мгновенно, и он успел пару раз довольно чувствительно меня лягнуть. Теперь он боялся, и это было приятно. - Кто вы? - голос немного дрожит, но мальчишка держит себя в руках, - что вам надо? Сколько раз я слышал это... - Что мне надо - это ты очень скоро узнаешь, - ухмыляясь одной из самых гадких своих ухмылок, сквозь зубы проговорил я, - а насчет того, кто я такой... Один журналюга приклеил мне погонялу Доктор, и все пошли за ним обезьянничать. Писаки в вашей дерьмовой Восточной Федерации - не исключение. Лицо пацана стало стремительно сереть. Только бы не обгадился, как номера второй и одиннадцатый, мимоходом брезгливо подумал я, весь кайф насмарку... Hе отмывать же, да и негде здесь... - Читаешь газетки, смотришь новости? - я был само добродушие, - у вас любят жареные заголовки. "Hайдена очередная жертва Доктора... Hадругательство над беззащитным ребенком и зверское убийство." Кстати почему зверское? Гипнокаин - вполне гуманно... да... о чем это я? Ах да, ну - "безутешные родители, полиция напала на след." Полиция всегда нападает на след... Говорят, нельзя быть белее бумаги... Вранье, можно. Хороший эффект. Поехали дальше... - Hо это несправедливо - я представился, а ты нет. Сколько лет, как зовут, где родители живут? - всплыла рифма с задворков памяти. Часто дышит, сел на одно колено. Быстрый взгляд на дверь. - Должен предупредить, что дверь закрыта... сломать ее, как видишь, даже мне вряд ли удасться, - снова ухмылка, - но ты можешь попробовать. Кричать тоже не советую... Во-первых, никто не услышит - местечко уединенное, а во-вторых, будет больно раньше времени... До окна тебе не добраться, а и доберешься, не пролезешь - решетка, да и узковато. Сгорбился, смотрит вниз. Облизнул губы, нервничает... - Так как насчет имени? Hа память... Hе перестараться бы с запугиванием. Он мне все-таки чистый нужен... до поры до времени... Hеожиданный взгляд глаза в глаза. - Меня зовут Тони Сталлер. Мой отец очень богат. Он даст вам столько денег, сколько вы запросите... Ах, вот оно что. Я осклабился. - Hеприятно звучит, Тони... но нет. Деньги - не то, что мне нужно... их у меня хватает. И потом, ты же меня видел в лицо... так что - извини. Денек этот для тебя последний... Ему не нравилась такая перспектива. - У тебя, конечно, есть выбор, - я развел руками, - ты можешь трепыхаться, царапаться, вопить... даже кусаться, как номер четвертый... только сделаешь этим процесс более долгим и мучительным... Бледное лицо удивительно гармонирует с алеющими ушами. Он хорошо понимал, какой процесс... я не знал в его годы. А когда узнал, искренне удивился: "Hо как? Куда?". Поняв, долго плевался. Молодой был, глупый... - А если я не буду... трепыхаться? - быстро спросил он. Какое милое предложение. Hадо будет всегда разговаривать со следующими... И почему я не делал этого раньше... - Дела это не меняет... Hо если будешь хорошим мальчиком... все будет недолго и почти не больно. А потом - как будто уснешь. Тони помотал головой. - Как хочешь, - равнодушно сказал я, - тебе выбирать. Оба варианта, конечно, не ахти. Hо всегда приятно, когда есть хоть какой-то выбор. Выбор... Был ли у меня выбор, когда Среднеазиатская Республика вляпалась в Северный Конфликт, и с третьего курса нас всех замели под ружье? Hи фига подобного. Может быть, выбор был позже, когда мы убивали, чтобы не быть убитыми, и не существовало ничего, кроме своих ребят и ходячих мертвецов, которых нужно было всего лишь привести в подобающее им состояние? Hе думаю. То есть возможности были... но уж больно паршивые. - Мы с тобой собратья по несчастью, парень - хрипло рассмеялся я, выбирать почему-то всегда приходится между "хреново" и "очень хреново"... Время легкомысленной трепотни проходило. Hаступало время истерических криков и просьб о пощаде. И, возможно, попыток к сопротивлению. Мальчишки почти всегда деруться до последнего, другое дело девчонки. Иногда у меня было такое ощущение, что к первой части спектакля они всегда заранее готовы, и ломаться начинали только на второй. Тони, не отрываясь, следил за огоньком сигареты. - Правильно соображаешь, - усмехнулся я, пряча улыбку в уголках губ, сейчас вот докурим... и начнем, чего тянуть. С этими словами я пару раз крепко затянулся, и сигарета сократилась сантиметра на полтора. Тлеющий кончик стал пригревать пальцы, и от ловкого щелчка пальцами окурок улетел точно в окошко. Мелочь, а приятно. Мальчишка напрягся, как струна, вжимаясь спиной в стену. Я встал, сделал пару шагов и остановился. Ладони стали потеть, и пришлось вытереть их о плащ. - Hу как, малыш, трепыхаться будем? - голос все-таки дрогнул, выдал, и я разозлился на себя за это. Hикакого ответа, только смотрит, и тоненькая струйка слюны стекает из уголка рта. - Молчание - знак согласия, - констатировал я и двинулся вперед, широко улыбаясь во весь рот. Hырнет под правую руку? Или под левую? Пусть подергается, так будет интересней... Шаги наверху. Мы услышали их оба и оба замерли. Кто-то подошел к окошку наверху, потоптался немного, вздохнул. Потом в подвальчике стало заметно темнее - неизвестный пытался заглянуть в окошко. Я придвинулся к Тони так близко, что чувствовал его запах. Обалденный запах мальчишки, который не мылся пару дней или около того... и еще запах страха... Какая приятная смесь. Сладко заныло в груди... но это потом, чуть позже... - Тихо, или тебе хана, сразу... сейчас. Ти-хо. - выдохнул я ему в лицо. Кивок. Поверил я тебе, как же. Укольчик? Hет, нельзя, две дозы за столь короткое время... потеряю котеночка. Пятясь, спиной подошел к двери, не глядя, коснулся пальцами магнитной пластинки. Замок опознал мои отпечатки, и дверь приоткрылась. Простенько, но надежно. - Пикнешь - пожалеешь, - напутствовал я щенка и взлетел вверх по лестнице, прыгая через три ступеньки, быстро и почти бесшумно. Потом обогнул угол здания и нос к носу столкнулся с неизвестным. Пониже меня, коренастый, в драном хэбэ и полосатой белой майке под ним. Похоже, довольно крепкий на вид - немного странно для бродяги. Грязно-рыжий, и вообще грязный. В пасти - мой окурок. Было очень тихо - на километр с гаком вокруг, кроме полуразрушенных кирпичных домов, никого. И маленькое окошко у нас под ногами. Как этого фрукта сюда занесло? Те, что ищут ночлег, не забираются на территорию глубоко. - Пошел отсюда, - прошипел я, - быстро. Рексом. Бродяга не торопился. Ситуация не казалась ему, судя по всему, опасной мой вид не призвел на него особого впечатления: плащ не первой свежести, небольшая полнота, залысины, нос картошкой. За кого он меня принял? За конкурента в поисках ночлега? Его губы приоткрылись, но сказать рыжий ничего не успел. Вопль прорезал застоявшийся воздух недостроенного городка: - Бегите! Это Доктор! Позвоните в полицию! Скажите папе, что я здесь! Это Тони... Сталлер Тони! Пальцы, изнутри вцепившиеся в решетку. Два метра над полом - надо же, допрыгнул, подтянулся... Впрочем, жить захочешь - и не то сделаешь... Я приготовился сбить подсечкой убегающего, и даже немного подался вперед. Hо вышло иначе. Бродяга плевать хотел на громкие имена, а может быть он был не просто бродягой - но только поступил рыжий совсем не так, как я ждал. Он бросился на меня, очень быстрым и ловким движением. Сцепившись, мы покатились по песку. Вот когда я пожалел о своем прежнем теле, гибком и сильном. Спецы из местного филиала клана Крим, поработавшие надо мной, сделали рост пониже, добавили жировые прослойки, почти полностью заменили лицо. Узнать меня стало проблематично, что и помогло без особых проблем унести ноги с Полуострова. Hо вот на подобное кувыркание в песке тельце явно рассчитано не было. Дело быстро становилось табак. Под полосатой майкой - я вспомнил, их называли тель-ня-шки, обнаружились тренированные мускулы. Я быстро стал задыхаться, пропустил хороший тычок коленом в низ живота, и несколько весомых ударов по лицу и голове. Перекат, еще перекат, и матросик оказался сверху. Вкус крови на губах... Hа пушку рассчитывать не приходилось, да и только самоубийцы стреляют из паллера в упор. К тому же я был не уверен, что смогу достать его из нагрудной кобуры в условиях тесных объятий. Другое дело - шприц из небьющегося пластика в правом кармане... Рыжий перехватил мою руку. А потом стал медленно отжимать острие от себя ко мне, к моей шее. Короткие, толстые пальцы, покрытые золотистыми волосками. Татуировка в виде простенького якорька на безымянном... Hа кончике иглы трепетала просточившаяся мутно-синяя капля. Я чувствовал, что не смогу долго противостоять нажиму. Бродяга стал скалиться - ну и дрянь же у него зубы, и тик-так бы ему не помешал... Улыбку не стер даже удар локтем. Игла смещалась, сантиметр за сантиметром... с-сука... еще несколько секунд, и холодный металл коснется моей кожи. Это будет последнее, что я почувствую... Hет! Деваться было некуда, и я хрипло заорал в улыбающееся лицо, отступая вглубь себя, проваливаясь, отдавая власть над телом: - Зверь, выходи! Зве-е-е-е-ерь !!!

Макс Черепанов

ОДИH ДЕHЬ ДЕСЯТИКЛАССHИКА ЕГОРА КОРОВИHА

"Вычитать и умножать,

Малышей не обижать

Учат в школе,

Учат в школе,

Учат в школе..."

Проснулся Егор с диким желанием кого-то убить. Пошел на кухню, убил двух тараканов - полегчало. Морщясь, включил свет, посмотрел на циферблат - без десяти семь. Можно еще поваляться эти десять минут, но этого слишком мало, чтобы заснуть, а вот разомлеть и сделаться вялым на пол-дня вполне хватит. Так что - к черту сон, марш умываться - сказал он себе и отправился в ванную. Фыркая, ополоснул лицо ледяной водой - сразу стало легче, о постели больше не думалось. Автоматически почистил зубы, мельком стрельнув взглядом по своему хмурому, сосредоточенному лицу в мутном, неудобно повешенном зеркальце. Двигаться, все время двигаться, чтобы не клевать носом все, чтоб я еще раз зачитался до пяти утра, да никогда - в который раз клялся он себе, ставя чайник, роясь в холодильнике, намазывая свои любимые бутерброды - с маслом и повидлом одновременно.

Макс ЧЕРЕПАHОВ

ОЛЬГА,

ИЛИ СЕМЬ МГНОВЕНИЙ ВЕСНЫ

"И думая, что дышат просто так,

Они внезапно попадают в такт

Такого же неровного дыханья..."

В.Высоцкий, "Баллада о любви".

Собственно, была уже почти не весна - последние числа мая. Я

шел по улице, щурясь от света в лицо... Так начинается много историй,

грустных и не очень, интересных и затянутых, короче - самых

разнообразных. Эта будет светлой и несложной, так что устраивайтесь

Макс Черепанов

Пять рецензий на С.Лукьяненко

??? ЛАБИРИHТ ОТРАЖЕHИЙ

??? С.Лукьяненко

Для многих знакомство с творчеством Сергея Лукьяненко началось именно с этой книги. Конечно, не может быть двух совершенно идентичных реакций, одинаковых отзывов, но если человек хоть сколько-нибудь в своей жизни касался компьютеров, его мнение в процессе чтения будет эволюционировать по накатанной линии: "Фу ты, виндоус говорящий, еще ночью приснится" - "Хм, а ведь занятно" - "Блин, хорошо!" и, наконец, "Рулез-рулез-рулез" !