Несколько жизней Радия Погодина

В. М. АКИМОВ

НЕСКОЛЬКО ЖИЗНЕЙ РАДИЯ ПОГОДИНА

Статья

В рассказе Р. Погодина "Лазоревый петух моего детства" герой вспоминает, как он школьником жил в деревне, как он сначала сражался, а потом сдружился с великолепным лазоревым петухом. Потом уехал из деревни. Дальше он пишет: "Я жил в каменном городе. Потом жил на войне. Потом в местах, где нет петухов". В сущности, писатель говорит это о себе. И все эти жизни оказались нелёгкими.

Другие книги автора Владимир Михайлович Акимов

В. Акимов

Рядом с читателем

(О Вильяме Козлове и его книгах)

Книги Вильяма Козлова с интересом читают люди разных возрастов. Этот факт подтверждается не столько даже откликами критики, сколько многочисленными читательскими письмами. А ведь читатель берется за перо, чтобы поговорить с писателем, лишь тогда, когда книга по-настоящему задела его. Не помеха общению с читателем и то, что В. Козлов - писатель одновременно "детский" и "взрослый". Что бы он ни писал, он везде остается самим собой. Не случайно в этот двухтомник вошли на равных правах произведения для детей и для взрослых. В сущности, все они написаны о том, что постоянно занимает сердце и мысли писателя, все время живет в его памяти и что оказывается близким и понятным многим людям.

Популярные книги в жанре Публицистика

Не в насмешку, как это сделал в старину знаменитый Эразм Роттердамский, а искренне и от всей души начинаю я свое похвальное слово глупости. И в этом новая книга Бердяева во многом поможет мне. Он мог бы, если б захотел, назвать ее, по примеру своего давно умершего коллеги, похвалой глупости, ибо задача ее — вызов здравому смыслу. Правда, в ней собраны статьи за шесть лет, так что, собственно говоря, полного единства задачи нет и быть не может. Шесть лет — огромный срок, и даже не только такой писатель, как Бердяев, но и всякий другой в большей или меньшей степени изменяется за столь продолжительное время. Книга начинается давно написанной статьей «Борьба за идеализм», в которой автор держится еще строго кантовской точки зрения, как известно, допускающей и здравый смысл, и все сопутствующие ему добродетели. Затем постепенно автор эволюционирует и в конце книги уже открыто объявляет войну здравому смыслу, противопоставляя ему, однако, не Глупость, как то делается обыкновенно, а Большой Разум. Конечно, можно и так выразиться, можно Глупость назвать Большим Разумом и это, если угодно, имеет свой глубокий смысл, точнее — глубокую ядовитость. Ибо, что может быть обидней и унизительней для здравого смысла, чем присвоение Глупости почетного титула Большого Разума? Ведь до сих пор здравый смысл считался отцом и ближайшим другом всяких разумов, больших и малых. Теперь же Бердяев, пренебрегая родословными и исторически сложившейся геральдикой, возводит «противоположность здравого смысла», т. е. Глупость, в сан Большого Разума. Несомненно великая дерзость, но Бердяев — писатель дерзкий по преимуществу, и в этом, по моему мнению, его лучшее качество. Я сказал бы, что в его дерзости — его дарование, его философский и литературный талант. Как только она покидает его, иссякает источник его вдохновения, ему нечего сказать, он перестает быть самим собою. Но я забежал несколько вперед. Вернемся к его эволюции, вернее, к эволюции его идей.

Нам будет не хватать Березовского. Его заиканий и бекасиного блеяния. Его трогательных подскакиваний, под стать шаловливому козлику. Его желтухи,— результат неосторожного поцелуя. Перелома бедра — последствие езды на снегоходе. Его запоров, приобретенных на бешбармаках Назарбаева, и расстройств, полученных на дастарханах Алиева. Его закадычной вражды с Гусинским и лютой дружбы с Басаевым. Его вегетарианства и людоедства. Способности надуть генерала Лебедя через соломку Невзорова, и тут же схлопнуть его, как перезревший "дедушкин табак". Его несостоявшегося ареста, несостоявшегося убийства, несостоявшегося самоубийства. Его депутатства, которое сначала состоялось, к великому горю черкесов, а потом не состоялось, к безмерной радости карачаевцев. Его крещения, наделавшего переполох в православном мире. Его открещивания от израильского гражданства, после чего осмелели палестинцы. Уголовного дела по "Аэрофлоту", которое закрыли, как дверь в гостинице, чтобы снова открыть. Выемку документов из "Атолла" и съемку показаний с "Андавы". Его умения превращать респектабельных журналистов в животных, а животных и птиц в губернаторов.

Это не провал михалковского фильма "Предстояние". Не провал его эстетики, композиции, чувства меры и ритма. Не провал коммерческого замысла, не собравшего кассовый сбор. Это провал политико-идеологического проекта, имя которому "Проект Михалков".

     Этот проект должен был на фундаментальном художественно-идеологическом уровне сформулировать историософскую концепцию советского двадцатого века, сделать эту концепцию абсолютной, позволить народу, всем его сословиям почувствовать себя в недрах этой концепции осмысленно и комфортно. Национал-либеральный историософский "Проект Михалков" должен был венчать собой многочисленные устремления идеологов " двухтысячных" годов с момента, когда к власти в России пришёл Владимир Путин, а православная церковь превратилась в мощную идеологическую силу.

В Россию пришла тьма. Её всё больше и больше. Она клубится, валит чёрными тучами из невидимого дымохода. Люди убивают друг друга, не щадя стариков и младенцев, грабят банки и нищие домики, взрывают электростанции и автомобили, лгут, ненавидят, оскверняют святыни. Страна разваливается на куски, и из каждой новой трещины валит тьма. Зверь поселился в народе. Люди бегут из страны. Ненавидят миллиардеры, ненавидят бомжи, ненавидят священники.

     Зло уже не связано с тем или иным человеком, с тем или иным сословием. Это зло надмирное, оно пронизывает каждый дом, каждую семью, каждую душу. Это зло имеет нечеловеческий, неземной характер. Кажется, отворились врата ада, и оттуда валит вся глухая подземная неолицетворённая тьма, погружает нас в чёрный дымящийся вар.

Есть сказка о богатыре, убитом, рассечённом на части, чьи ноги, голова и руки разбросаны по лесам и оврагам. Но вот приходит кудесник, собирает и складывает воедино рассечённые члены. Кропит убитого богатыря мёртвой водой, и эти рассечённые части срастаются. Кропит живой водой, и богатырь встаёт на ноги и вопрошает: "Сколько же времени я спал?" Похоже, та же судьба у всех евразийских империй, возникавших в этой грандиозной, среди трёх океанов, чаще. Аркаим — как таинственная матка, из которой рождались и исходили народы, растекались по всем сторонам света. И, помня своё глубинное единородство, создавали великое царство, соединявшее множество пространств, культур и верований. Царство обретало великую силу, создавало неповторимые творения, писало дивные книги, строило великолепные храмы, дарило миру бесподобных творцов и деятелей.

Крым обетованный

Александр Проханов

Политика Севастополь Крым Общество

Я только что из Крыма. Там не смолкают разговоры о киевских диверсантах, которые стремились прорваться на территорию полуострова, обстреляли военный пост, убили русских военных, но были захвачены, как тати в ночи. Об этом — разговоры в такси, в ресторанах, на улицах и даже на пляжах. Хотя по-прежнему море великолепно, пески драгоценно-белые, и раскалённые пляжи полны смуглых, пропитанных солнцем и морской солью курортников.

Сборник статей и эссе знаменитого создателя Плоского мира Терри Пратчетта. Он легко и с юмором рассказывает о писательском закулисье. Но у смеха всегда есть изнанка – и у Пратчетта, мастера слова, это серьезные и пронзительные размышления о свободе и праве человека на смерть.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ВАЛЕНТИН АККУРАТОВ, заслуженный штурман СССР

Над "третьим рейхом"

Имя заслуженного штурмана СССР Валентина Ивановича АККУРАТОВА вошло в историю авиации. Еще в 1937 году он участвовал в высадке на Северный полюс четверки папанинцев, спустя четыре года открывал тайны Полюса недоступности. В суровом 1941 году Валентин Иванович прокладывает курс гидросамолету ГСТ, совершившему первый в истории коммерческий рейс в США. А потом были 59 полетов в блокированный Ленинград, разведывательные операции над Баренцевым морем, спасение экипажей союзных транспортов, входивших в состав злополучного конвоя PQ-17, брошенного на произвол судьбы кораблями британского эскорта.

«Дом доктора Ди» – роман, в котором причудливо переплелись реальность и вымысел, история и современность. 29-летний Мэтью наследует старинный дом, и замечает, что нечто странное происходит в нем... Он узнает, что некогда дом принадлежал знаменитому алхимику и чернокнижнику XVI века – доктору Джону Ди... Всю жизнь тот мечтал создать гомункулуса – и даже составил рецепт. Рецепт этот, известный как «Рецепт доктора Ди» , Питер Акройд приводит в своей книге. Но избавим читателей от подробностей – лишь те, что сильны духом, осилят путь знания до конца...

Образ центрального героя, средневекового ученого и мистика, знатока оккультных наук доктора Ди, воссоздан автором на основе действительных документов и расцвечен его богатой фантазией. Блестяще реконструированная атмосфера эпохи придает книге неповторимый колорит.

Книга представляет собой апокриф предсмертного дневника Оскара Уайльда. С исключительным блеском переданы в ней не только взгляды Уайльда, но и сам характер мышления писателя. В Англии роман удостоен премии Сомерсета Моэма.

И.С.АКСАКОВ

Смотри! толпа людей нахмурившись стоит

Смотри! толпа людей нахмурившись стоит: Какой печальный взор! какой здоровый вид! Каким страданием томяся неизвестным, С душой мечтательной и телом полновесным, Они речь умную, но праздную ведут; О жизни мудрствуют, но жизнью не живут И тратят свой досуг лениво и бесплодно, Всему сочувствовать умея благородно! Ужели племя их добра не принесет? Досада тайная меня подчас берет, И хочется мне им, взамен досужей скуки, Дать заступ и соху, топор железный в руки И, толки прекратя об участи людской, Работников из них составить полк лихой.