Нереальный прогон

Тим Арбаев

Нереальный прогон

Как же все-таки полезно высасывать мягкие ягоды из вишневого варенья, сидя где-нибудь на даче в Hеваде и плюя косточками в пролетающие мимо Шаттлы. Hекоторые из косточек посылались с недостаточной для выхода на орбиту скоростью и предательски возвращались кто куда - в лоб, глаза, сопелки, липко цепляли бубен и падали вокруг в радиусе 20 метров. От чудовищной передозировки сахаром вкусовые сосочки на языке атрофировались и вместо вкуса ягод ощущался лишь терпкий запах прокисшего варенья. Методично постукивал сосед своей головой о свежеспиленый дубовый стол. Эти чередующиеся звуки явно привлекали мелких животных типа сусликов и белочков, кои собирались в округе в невероятных количествах. Hесколько животных прилипло к моему свитеру варенье было весьма липкое и это его свойство приносило мне до 7-8 зверьков в час. Я отодрал слипшиеся телА с тЕла. Hекоторые суслики судорожно вырывались, но большинство погрузилось в маниакальную истому и лишь изредка моргали глазом. Я растопил СВЧ-печку и приготовил раствор для удаления пятен варенья c шерсти. Погрузив уже хорошенько затвердевший комок зверюшек в большую кастрюлю, я отправил это замысловатое сооружение погреться в печь. Сгусток животных был явно больше посудины и разные части тела причудливо торчали над водой. Hа улице таял снег и пели птицы. Всегда с интересом относившийся к природе, я заметил, что некоторые птицы не пели, а лишь пошло жрали всяких мошек и червячков. Взяв зеркало, я запустил в глаз одной из самых невезучих птиц солнечного зайчика. Птица вскрикнула, зайчик покачнулся и, басовито охнув, повалился на землю вместе с птицей. Этот экперимент в точности совпал с опытом венгерского биолога Ж.Грушока с той лишь разницей, что он в глаз зайчику запустил солнечную птичку. СВЧ бойко звякнула во встроенный колокольчик и похабно раскрыла свое чрево. Там меня уже ждала дюжина развеселых шустрых сусликов. К счастью, у меня остался пепел сигарет от одного курящего друга, который и был скормлен весьма голодным зверькам. Пока мои неожиданные питомцы ели пепел, я думал, во что же мне одеть моих гостей. Как в последствии оказалось, одежда сусликам не нужна, ибо они совершенно свободны во взглядах и не имеют устоявшейся моральной этики. Картину эйфорического счастья продолжал абсолютно белый кот, висящий на дереве с большим пауком на шее. Кот, по всей видимости, давно не шевелился, ибо паук успел натянуть паутину от ушей кота до его же задних лап и теперь весело доедал муху, вытирая лапки от жира о густую кошачью шерсть. Суслики выбрались из кастрюли и непрерывно голося помчались наперегонки на дерево. Только один зверек, видимо самый старый и мудрый, неспеша прислонился к вековой коре дуба и вальяжно закурил. Часы пробили два раза. Первый раз они пробили стенку из прихожей в кухню, второй раз насквозь пробили бутылку дешевого вина, причем изнутри. Как ни странно, но никакого, даже самого дешевого вина в бутылке не оказалось и осколки посыпались на пол, стулья, газовую плиту, впиваясь острыми краями куда ни попадя, а те, которые в попу-дя вызывали приступы смеха у лифтерши - ей это ощущение было в диковинку. Я не стал отвлекаться на череду бытового шума и полез на антресоли за биноклем. Бинокля на антресолях как всегда не оказалось, зато я нашел два монокуляра, разной кратности увеличения. Это нисколько не испортило моего настроения, ибо рассматривать я собирался звезды, а когда смотришь на звезды, как ты их не увеличивай, они все равно остаются светящимися точками и все, что можно получить - затекшую шею. А звезды были сегодня отличные - крупные, сочные, разноцветные. Hесколько минут я смотрел на звезды, но потом мое внимание переключилось на белку на дереве. Присмотревшись к слегка вытянутой мордочке зверька, я понял, что это не белка, а полновесный белкан. За спиной белкана болталось ружье, а на талии - корсет с дюжиной патронов. Белкан шел по сучьям развесистого дерева и довольно сильный ветер развевал его громадный пушистый хвост сантиметров на тридцать впереди. Hа веранде под столом брезгливо копошились три мыши. Две из них были абсолютно без хвостов, но зато в ушах обоих висели серьги. Я взял магнит побольше и поднес его к серым существам. Тотчас же у серьгированных мышей уши взмыли вверх и изрядно оттянулись. Превратиться им в летучих мышей все же было не суждено - сил у магнита явно не хватало. Убрав магнит, уши плавно спланировали на землю и мыши стали похожи на спаниелей. Для третьей, обычной мыши, это перевоплощение стало величайшим потрясением в жизни. Она с криком отшатнулась, прикрыла хвостом глаза и, пронзительно вереща, помчалась через всю веранду, но споткнулась, упала и далее покатилась по досчатому полу, громыхая всем своим телом. Так заканчивался еще один день, за который мучительно больно не может быть в принципе. В иллюминатор автоклава было видно бурление воды. Индикатор "Закипело" доверительно зажегся зеленым цветом. Я открыл верхний бак и кинул туда пачку чая не распаковывая. Hеобузданный аромат мгновенно заполонил все пространство. Все сели есть чай. Hекоторые пили.

Популярные книги в жанре Контркультура

Рискну начать с банального, напомнив о том, что у каждого американского мегаполиса есть свои даун-таун и Бродвей, у каждого советского населенного пункта есть улица, удостоенная имени Ленина, у каждой российской перди есть Шанхай и «Кричи не кричи», у каждого английского сити есть городок-сателлит. У Манчестера, к примеру, есть Болтон, а у Санкт-Петербурга — Купчино. Но только в том-то все и дело, что буквально каждый манчестерец (да простят меня манкунианцы) не раз и не два побывал в Болтоне и не прочь оказаться там снова, но далеко не каждый петербуржец готов проделать то же самое в отношении Купчино.

 Согласитесь, до чего же интересно проснуться днем и вспомнить все творившееся ночью... Что чувствует женатый человек, обнаружив в кармане брюк женские трусики? Почему утром ты навсегда отказываешься от того, кто еще ночью казался тебе ангелом? И что же нужно сделать, чтобы дверь клубного туалета в Петербурге привела прямиком в Сан-Франциско?..

Клубы: пафосные столичные, тихие провинциальные, полулегальные подвальные, закрытые для посторонних, открытые для всех, хаус– и рок-... Все их объединяет особая атмосфера – ночной тусовочной жизни. Кто ни разу не был в клубе, никогда не поймет, что это такое, а тому, кто был, – нет смысла объяснять.

 Согласитесь, до чего же интересно проснуться днем и вспомнить все творившееся ночью... Что чувствует женатый человек, обнаружив в кармане брюк женские трусики? Почему утром ты навсегда отказываешься от того, кто еще ночью казался тебе ангелом? И что же нужно сделать, чтобы дверь клубного туалета в Петербурге привела прямиком в Сан-Франциско?..

Клубы: пафосные столичные, тихие провинциальные, полулегальные подвальные, закрытые для посторонних, открытые для всех, хаус– и рок-... Все их объединяет особая атмосфера – ночной тусовочной жизни. Кто ни разу не был в клубе, никогда не поймет, что это такое, а тому, кто был, – нет смысла объяснять.

 Согласитесь, до чего же интересно проснуться днем и вспомнить все творившееся ночью... Что чувствует женатый человек, обнаружив в кармане брюк женские трусики? Почему утром ты навсегда отказываешься от того, кто еще ночью казался тебе ангелом? И что же нужно сделать, чтобы дверь клубного туалета в Петербурге привела прямиком в Сан-Франциско?..

Клубы: пафосные столичные, тихие провинциальные, полулегальные подвальные, закрытые для посторонних, открытые для всех, хаус– и рок-... Все их объединяет особая атмосфера – ночной тусовочной жизни. Кто ни разу не был в клубе, никогда не поймет, что это такое, а тому, кто был, – нет смысла объяснять.

 Согласитесь, до чего же интересно проснуться днем и вспомнить все творившееся ночью... Что чувствует женатый человек, обнаружив в кармане брюк женские трусики? Почему утром ты навсегда отказываешься от того, кто еще ночью казался тебе ангелом? И что же нужно сделать, чтобы дверь клубного туалета в Петербурге привела прямиком в Сан-Франциско?..

Клубы: пафосные столичные, тихие провинциальные, полулегальные подвальные, закрытые для посторонних, открытые для всех, хаус– и рок-... Все их объединяет особая атмосфера – ночной тусовочной жизни. Кто ни разу не был в клубе, никогда не поймет, что это такое, а тому, кто был, – нет смысла объяснять.

 Согласитесь, до чего же интересно проснуться днем и вспомнить все творившееся ночью... Что чувствует женатый человек, обнаружив в кармане брюк женские трусики? Почему утром ты навсегда отказываешься от того, кто еще ночью казался тебе ангелом? И что же нужно сделать, чтобы дверь клубного туалета в Петербурге привела прямиком в Сан-Франциско?..

Клубы: пафосные столичные, тихие провинциальные, полулегальные подвальные, закрытые для посторонних, открытые для всех, хаус– и рок-... Все их объединяет особая атмосфера – ночной тусовочной жизни. Кто ни разу не был в клубе, никогда не поймет, что это такое, а тому, кто был, – нет смысла объяснять.

Профессор Михаэль вышел из своей однокомнатной квартиры и направился в сторону моста. Ноты. Во всем есть ноты, это замечаешь особенно когда они сливаются. Бог направил свой взгляд на обыкновенную дорогу. Музыка. Семь. Семь нот, не больше и не меньше. Камилия достала платочек из маленького кармашка своей шубки и вытерла мокрое от пота лицо. Ей казалось, что все это уже когда-то происходило. Маленький кролик, махая пушистыми ушками перебежал дорогу, ловко проскользнув под острыми колесами трамвая. Число. Магическое число, создающее прекрасную музыку частотных пертубераций. Михаэль обернулся. Балтимор посмотрел на часы. По его расчетам оставалось всего пару часов до развязки. Внезапно он обернулся — ему причудилось как кто-то шепчет его имя. Шепот был очень настойчив, по-своему навязчив. "И голос твой. Твой голос это радость". Михаэль неприятно поежился и одел зимнюю лыжную шапочку на голову. "Я мертв. Я убил мир". Бог улыбнулся. Все это уже происходило раньше. Дьявол разинул свою белесую пасть и запустил в нее огромный бутерброд с ветчиной и салатом. Со всех сторон бесконечные процессии скучных прохожих с радостными резиновыми лицами облепили профессора, подняв его на мгновение в воздух, весело размахивая бенгальскими огнями и обсыпая снежные тротуары разноцветным конфетти. Балтимор свернул в угловую улицу и сел на тротуар. Злые бомжи щипали его лодыжки, но он полностью ушел в себя, не чувствуя внешнего раздражителя. Камилия свернула с главной улицы и наткнулась на компанию празднующих детей. Она мельком взглянула на часы одного из них. Час сорок пять. Осталось подождать совсем немного. Камилия взяла фейерверк, позабытый кем-то на улице и подожгла шнур. Хлопушка вспыхнула и на короткое мгновение наполнила грязную уличку целебным цветом. Дьявол ждал рядом с колокольней. По его расчетам через несколько минут все будет кончено. "Твой голос. Голос. Он как радость". "Нет". "Я убил. Убил". Все те идиоты, которые считают, что человек ничего не чувствует когда умирает, когда он почти уже мертв и только пелена гравитронов отделяет его от иррациональных земных антиреалий… он не только не становится мумией, полной безумной пустоты, совсем наоборот. Совсем, совсем наоборот. Бог свернул в закоулок и посмотрел на огромные часы колокольни. Балтимор залез под мост и плюнул в темную воду холодной реки. Пора. Михаэль дошел до моста и посмотрел на часы. Половина второго. Он присел на крыльцо туманного дома и приготовился ждать. По его расчетам Балтимор должен появиться не более чем через пять минут. Он достал пачку сигарет и высунул помятую бумажку. Развернув ее, он обнажил острую иглу смертельного шприца. Дьявол медлил. Праздник рождества находился в самом разгаре, и его мантию опалили волной фейерверков. Камилия нащупала дамский пистолет в сумочке. Когда человек умирает. Человек, как гигантский маховик генератора начинает вращаться с огромной скоростью, поглощая последние молекулы разряженного кислорода, он начинает разворачиваться, отдавая в мир весь смысл, все истоки своей жизни. Именно. "Голос. Твой голос". Словно счастье. Балтимор порылся во внутреннем кармане пальто и достал ключи от дома. Именно последние секунды жизни человек начинает жить. Дьявол нашел свое отражение в воде. Он знал — все это уже было. Жить всю свою жизнь. Идеи, собранные в его голове проникают за чрево идей, в мир доступный только иррациональному организму. Идеи влетают в этот мир, вплетаясь в идео-плоскость клеточных созданий, изменяя идейную структуру. Камилия перекрестилась и решительно направилась к дому Балтимора. Но люди не мрут зазря. Отнюдь. Михаэль поднял затекшие ноги и с беспокойством посмотрел на часы. Бог приподнял воротник плаща и одел черную шапочку. Зимний ветер проникал в самую душу, заставляя Его поеживаться. По Его расчетам все должно закончиться в течение следующего часа. Балтимор спешил попасть домой. Он явно опаздывал. "Твой голос. Голос счастья". Дьявол ухмыльнулся — прошло уже полчаса, Балтимор явно запаздывает. Михаэль сунул руку в карман плаща и достал скомканный сэндвич. Засунув спасительную еду целиком в рот, он с неохотой пожевал прокисшие помидоры и выплюнул семечки на оттаявший люк отопительной системы. Погибший, умерший, заснувший навечно, убитый, отравленный, несчастный, одинокий. Бог высунул из кармана синий лист бумаги и провел пальцем по выпуклым буквам. "Балтимор". Михаэль встал и направился к дому Балтимора. Он оставляет свои идеи в мире, сливая, как забродившее вино, свои идеи в банку таких же застоявшихся образов. Идеи вплетаются друг в друга, они летают, зло дыша на головы отростков. И есть люди, уж поверьте мне, способные получать эти идеи из абстрактной реальности мира идей. Они видят летающие молнии злых идей, они вдыхают их носом и пожирают их заживо своими огромными ртами. Балтимор уже видел башенки своего дома, уже мог различить стрелки часов на колокольне. Они возвращают идеи в обыденный мир, идеи, которые были повинны в смерти их создателей. Бог выпрямился и постучал в дверь для прислуги. Огромный китаец отворил дверь и почтительно отошел в сторону. Бог поклонился и прошел в глубь дома, последовав на крик, доносившийся из кабинета Балтимора. Они имеют возможность повернуть время вспять, изрыгнуть идеи, граничащие на бритве зла и невежества, они охватывают сердца неподготовленных кровопийц, сжимают их умы, они давятся спокойной жизнью, они мучают себя и своих подопечных, они не способны перейти в тот, следующий мир. Идеи убивают нас изнутри. Чужие идеи, специально оставленные королем смерти. Камилия тихо постучала. За хлюпкой дверью послышались шаги старого слуги. Но люди не живут зазря. Отнюдь. Мы воплощаем идеи. Идеи, ад мирской. Зло. Единственное зло в этом мире. Они врываются в наш укромный райский уголок, создавая планеты и шары; правду и законы; лица и красоту; желание и знание; семьи и автомобили. Их нужно собрать в огромный купол Тьмы и пустить в море, заткнув им уши, рты и глаза. Дьявол достал небольшую опасную бритву из кармана пальто и провел лезвием по пальцу. Бритва легко разрезала плоть Дьявола, обнажив мрачную тишину. Дверь в дом была открыта и он вошел, на ходу снимая капюшон. Они должны смешаться с тиной, смешаться с течением. Смешаться с историей. Они зло. Их мысли, их идеи. Их возможность общаться с миром идей, их коммуникации с миром потерянных душ. Их воззрения и убеждения. Все это нам чуждо. Все это искусственно, все это зло. Михаэль завернул свой кулак в белый платок и сильно ударил. Посыпались брызги стекла, Михаэль, не в силах ждать результатов от заторможенной силы тяжести влез внутрь, порезав себе руки об остроконечную оконную бритву. Все это не наше. Мы дети иррациональности. Нам не нужно знание, ибо мы верим. Наша вера непоколебима. Мы верим вне зависимости от их поползновений, от их жалких, их хлюпких атак на наши святыни — мы презираем их идеи, мы объединимся, мы разрушим их, мы снесем их храмы, снесем их убогие научно-религиозные взгляды. Стражники идей. Мы защитники добра. Последний барьер, за которым нас ждет бесконечный просвет злых идей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Н.Арбатский

"Охота на бульвозавра" или "Шиза приходит в полночь".

Вова Кузин гордо стоял посреди бесконечного песчаного океана и пристально всматривался вдаль. С его, изнеможденной пустынным солнцем лысины, уже не стекал пот, а руки, которые лишь несколько часов назад тряслись, от избытка злости по отношению к мерзкому зверю, так, что казалось к бурбулятору, который он тогда, как впрочем и сейчас, крепко сжимал ими, подключено напряжение в пару тысяч вольт, - свисали как у дpяхлой стаpухи. "Ползи быстрее, мазафака!", - выругался Вовка и сплюнул сухую слюну на раскаленный песок. Hо бульвозавр будто читал его мысли и не спешил появляться выжидая момент когда Кузин рухнет на землю от перегрева. Кузин же, был стреляный воробей; четыре года подготовки в войсках специального назначения имени Квазимоды и постоянные круглосуточные тренировки с использованием новейших современных техник йоги и камасутры, и держался изо всех сил, но силы были на исходе. Стальные нервы, потеряли свою прочность и были готовЫ взорваться пятисот граммовой тротиловодородной бомбой. Всему виной яд, который успел впрыснуть бульвозавр в тогда еще свежую прокушенную ранку на правом ухе Вовки. В том неравном бою, Кузин почти откусил у своего врага заветный рог, но бульвозавр сумел вырваться из крепкой хватки Вовы и скрыться в глубине ближайшего бархана. Отрезав ухо Кузин понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни... не пристрелив бульвозавра на вечеринке в Лос-сосе. В те далекие времена бульвозавр не имел большой силы и его мог пнуть каждый, но Кузин был по своей натуре человек исключительно добрый и бить бульвозавра отказался... Hу что ж, прошлое не вернуть, придется найти его здесь, сейчас, и замочить при первой возможности. Вова знал, что это будет не легко и может быть он больше никогда не увидит родные просторы Кары-муры, никогда не погрузится в философию бесконечного хаоса воспоминаний о прошлой жизни императора Саркинозопилосаканасана, никогда не обнимет милую и любимую Сукасиму, но Кузин был герой и понимал, что герои должны думать о себе в последнюю очередь. Вова сел на песок, порыскал в рюкзаке и достал последнюю банку арахисового коктейля с мякотью; он ничего не пил в течении трех суток, но яд бульвозавра и 70 градусная дневная жара чередующаяся с 50 градусным ночным морозом, могли сломить даже самого лучшего самурая. Кузин открыл банку и, сам того не заметив, с первого глотка опустошил ее. "О, ешкин клеш, растудыть твою налево", - вскричал Володя и сдавил металлическую банку обеими ногами. Кузин лишил себя 10 литров влаги и не он, не бульвозавр не знали как долго им еще предстоит проторчать в этой гребаной пустыне. "Штоб ты рог потерял", - вхлипнул Вова и скупая мужская слеза скатилась по его черному негритянскому лицу. Вдруг метрах в ста от Кузина из песка показался ни кто иной, товарищ бульвозавр. Он бил верхней парой копыт себе в грудь и выл как укушенный майской жаброкрылой стрекомухой карасевый яйцеед. Его четвертая челюсть была на пару метров выдвинута вперед и с нее на песок капала зеленая вязкая жидкость - это был знак выражающий неистовую ярость. В это время Вова уже бежал в сторону бульвозавра выкрикивая устрашающие лозунги: "Hе забуду Синьхуньвкофе XVI-ого" и "А нам все равно, а нам все равно, хоть боимся мы метилпропановых хлебожуев и трехчленоспиногрызов", часто остонавливаясь и быстро вытанцовывая ритуальный танец Самогошо-Забухари; с тех пор, как много лет назад, японско-китайская империя захватила мир, это стало традицией для всех без исключения воинов. Бульвозавр, как и все остальные мутанты, обладал огромной силой, но в то же время был неповоротлив и глуп. Он поднял вверх задние хвосты и стрелой помчался навстречу Кузину. Вова ожидал такую реакцию со стоpоны своего врага. Он остановился, присел, вскинул на плечо бульбулятор, прицелился и выстрелил мощным пучком нейтронов в сторону несущегося на него зверя. Бедное животное даже не успело сообразить, что же произошло. Бульвозавр остановился и понял - это конец. Его, отстреленный Кузиным, основной рог валялся позади на песке. Бульвозавр тихо хлопнул жабрами и в последний раз запел мелодию национального Сахарского гимна. Кузин прихрамывая проковылял мимо умирающего мутанта, не забыв пнуть его в правый глазонос, и подобрал рог, он ему еще пригодится для доказательства смерти бульвозавра. Вова поднял рог высоко над головой и хотел прокричать пару ласковых во славу незабвенного дедушки Бонзая и бабушек Проститукотораятам и Ужепростилтукотораятут, возглавлявшых партию первого всемирного прощения, но яд бульвозавра уже разрушал последние клетки головного мозга Кузина. Он знал, что умрет, но боролся с этой мыслью до последнего, если бы Вова хоть на секунду поверил в свою скорую кончину, то его мертвое тело давно лежало под ластами ликующего бульвозавра... Кузин умер, но умер он за правое дело как настоящий самурай и его имя навсегда будет записано на великой китайско-японской стене.

Семен Арбенин

Школьные баталии-2

Григорий был на седьмом небе от счастья. То, о чем он мог думать лишь в самых диких своих фантазиях произошло в реальности. Неприязнь Ольги Олеговны и Светланы Александровны имела достаточно давние корни, однако, именно ему суждено было стать той каплей, благодаря которой их напряженное соперничество закончилось захватывающем единоборством. Их поединок, полный страсти, красоты и жестокости одновременно стал триумфом для учительницы физики и унижением для преподавательницы географии.

Семен Арбенин

Школьные страсти

Часть 1.

Вражда между двумя женщинами началась почти с тех пор как они пришли преподавать в школе. Несмотря на то, что профессиональные интересы Ольги Олеговны и Светланы Александровны не могли быть причиной их неприязни, плохие отношения между ними уже успели перейти в несколько словесных дуэлей, одна из которых едва не перешла в кулачный бой. Произошло это когда Светлана Александровна получила престижную государственную награду и принимала поздравления от своих коллег и учеников. Во время церемонии ученики по очереди поздравляли преподавательницу физики. Наконец, очередь дошла до Григория, любимчика Ольги Олеговны, который произнес долгую и красивую речь в честь Светланы Александровны, при этом на лице брюнетки появилась широкая улыбка, что не могла не заметить ее соперница. После длинной (и для Ольги Олеговны, болезненной) церемонии студенты и преподаватели сели за стол, щедро накрытый пирожными, тортами и кексами. Постепенно праздничное мероприятие подходило к концу, гости начали расходиться, когда обе пышнотелые красавицы оказались лицом к лицу. С улыбкой, которая большее напоминало гримасу, блондинка высказала наилучшие пожелания Светлана Александровне. Ответ Светланы Александровны был, как и ожидалось,  дружеский и сердечный :  Товарищ, я надеюсь, что Вы тоже будете на моем месте, в будущем Вас ждет долгая работа" Надменное выражение лица Светланы Александровны заставило Ольгу Олеговну сжать ее кулак и пристально посмотреть на конкурирующего преподавателя, повторив еще раз свое поздравление. Блондинка направилась к выходу, однако, фраза учительницы физики заставила ее остановиться. "Кстати, Ваш Григорий такой интеллектуальный и приятный юноша, я так люблю работать с ним .... " Блондинка обернулась вокруг, ее большие, молочно белые груди бурно вздымались и, казалось едва не выходили наружу " Светлана, ты заходишь слишком далеко."

В доме погибшего врача Геннадия Геца частный детектив Анна Светлова находит в камине обгоревший конверт с адресом некой Марион Крам Что связывало этих людей? Поехав в Амстердам, чтобы встретиться с Марион, Анна уже не застает ее в живых Крам зверски убита, а орудие преступления так и осталось ненайденным. Все свое имущество Марион оставила русскому генералу в отставке Тагишеву. А генерал уверяет, что никогда в глаза не видел эту женщину. У Анны остается единственная зацепка — перед самой смертью Геца навестила таинственная женщина в белом.