Нептуну на алтарь

В детстве рассказчица услышала исповедь старшей подруги о своей любви, которая закончилась трагически, поскольку ее возлюбленный погиб на линкоре «Новороссийск». Услышанное поразило девочку, вызвало в ней глубокое сожаление о том юноше, запало в душу.

Прошли годы, настала пора переоценки ценностей и появилась необходимость разобраться в том, к чему она была весьма косвенно причастна. Оказалось, что беда с «Новороссийском» не пришла неожиданно — ей предшествовали пророческие сны, внезапные прозрения, вещие знаки, все то, что сегодня вполне признается наукой и называется паранормальными явлениями. На фоне этих воспоминаний вырисовывается история украинского села с его древними традициями, страницами голодомора, потерями на войне, послевоенными достижениями.

Непроизвольно рассказ перерастает в исследование катастроф в социуме и их влияния на жизнь отдельных людей. О будущем можно догадаться из предчувствий, если их правильно раскодировать. Но стоит ли это делать, и хватит ли человеку сил противостоять бурному натиску стихий?

Отрывок из произведения:

2002 год. Утро середины апреля.

Слишком теплая и сухая зима отошла поспешно и рано. Раньше положенного срока зацвел абрикос; давно налитые бутоны сирени, перестоянные в ожидании, облегченно разразились клейкими листочками; почти взрывоподобно просыпались вишни.

Затем погода уравновесилась, зачастили жиденькие дожди, и в их спасительной влаге воздух остро запах озоном, цветами и первой зеленью. Сороки и вороны, уставшие от гаданий и заклинаний гроз, теперь сидели на верхушках крон, прислушивались к далеким атмосферным перекличкам и оживленно крутили головами, иногда звонко каркая. Возбужденные воробьи черными гроздями обседали кусты и несмолкаемо щебетали хором. Лишь снегири с красными грудками и свиристели с розово-серыми хохолками оставались яркими пятнышками среди все еще преобладающей вокруг серости. Они перелетали с ветки на ветку, имитируя чрезвычайную деловитость, а на самом деле старались скрыть наслаждение, получаемое от купания под жиденькими струями небесной воды.

Рекомендуем почитать

В новой книге из цикла «Когда былого мало» автор показывает интересно прожитую жизнь любознательного человека, «путь, пройденный по земле от первых дней и посейчас». Оглядываясь, она пытается пересмотреть его. Говоря ее же словами — «так подвергаются переоценке и живот, и житие, и жизнь…»

Это некое подобие «Тропика Рака», только на наш лад и нашего времени, это щедро отданный потомкам опыт, и в частности — опыт выживания в период перехода от социализма и перестройки к тому, что мы имеем сейчас.

Другие книги автора Любовь Борисовна Овсянникова

Что такое неординарный поступок? Кому Марина Цветаева поверяла свои тайны, почему покончила с собой? Почему ушел из дому Лев Толстой, от кого он бежал? Кем был для современников Муслим Магомаев? Каков лик и дух Вечности?

Ответы на эти вопросы и многое, многое другое открывает читателю новый сборник Любови Овсянниковой «Медитации хазарки».

Главная героиня рассказа стала свидетелем преступления и теперь вынуждена сама убегать от преследователей, желающих от нее избавиться.

О творчестве певца и композитора Владимира Ярцева.

Неожиданный звонок возвращает женщину, давно отошедшую от активной деятельности, к общению со старыми знакомыми, ввергает в воспоминания доперестроечного и перестроечного периода. И выясняется, что не все, о ком она сохранила хорошую память, были ее достойны. Они помнили свои прегрешения и, кажется, укорялись ими.

Но самое интересное, что Зоя Михайловна, вызвавшая рассказчицу на встречу, не понимает, для чего это сделала и кто руководил ее поступками.

Зачем же это случилось? Каков итог этих мистификаций?

Впервые рассказ был опубликован под псевдонимном Сотник Л. М.

О маме не писалось. Мешало то, что я все еще думала о ней как о живой. Вместе с тем без новых интонаций глава о ней в воспоминаниях не достигала истинности.

Такие моменты в работе иногда наступали, тогда приходилось больше гулять, кормить белок и слушать птиц вперемежку с чтением книг, способных отвлечь от заданных мыслей, перехватить внимание на себя. Свежие впечатления помогали быстрее отойти в сторону и посмотреть на написанное издалека, обнаружить то, что тормозило продвижение к завершению дела.

Воспоминания о детстве, которое прошло в украинском селе. Размышления о пути, пройденном в науке, и о творческом пути в литературе. Рассказ об отце-фронтовике и о маме, о счастливом браке, о друзьях и подругах — вообще о ценностях, без которых человек не может жить.

Книга интересна деталями той эпохи, которая составила стержень ХХ века, написана в искреннем, доверительном тоне, живым образным языком.

Случай — игрок ее величества судьбы… Забавляется, расставляет невидимые сети, создает разные ситуации, порой фантастические — поймает в них кого-нибудь и смотрит, что из этого получится. Если они неблагоприятны человеку, то у него возникнут проблемы, в противном разе ему откроются перспективы с лучшим исходом. И коль уж игра касается нас, как теннис мячика, то остается одно — преодолевать ее, ежечасно превращая трудности в шанс, ибо это судьба играет, а мы-то живем всерьез.

Книга о ситуациях в жизни героини, где чувствовался аромат мистики.

Сложно, практически невозможно понять прошлое вне судеб тех, кто его творил.

М. Бердник

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Он, пожалуй, красив. И добр. Работает много и упорно. Счастлив в браке, гордится своей дочуркой, поклоняется матери и всегда, как говорят, в ровном расположении духа. Словом, внешне — человек удачливый и благополучный. На письма отвечает не очень охотно, зато интервью крупнейшим газетам мира дает часто, да и сам в журналистике знает толк — давно сотрудничает с «Монд». Увлекается наукой, что не мешает его литературному творчеству. Писать о нем не только интересно, но и приятно. Тем более что он — марокканец. А к Марокко у меня давняя любовь. Но сколько ни говори, сколько ни рассказывай об этом удивительном уголке Африки, где сошлись воедино Восток и Запад, лучше, чем сами марокканцы — писатели и поэты, воспевшие свою страну и поведавшие о ней всю правду, — не скажешь. И я рада, что Тахар Бенджеллун, создавший свои замечательные книги и ставший лауреатом одной из самых престижных литературных премий — Гонкуровской, известный ныне во всем мире писатель, поможет мне познакомить читателей с жизнью его соотечественников и совершить путешествие по современной истории его прекрасной страны.

ВТОРОЕ ИЗДАНИЕ. Первое издание вышло в серии „ЖЗЛ" в 1959 году (№ 3 (269))

Прошло 25 лет с тех пор, как 25 февраля 1957 года, в Ницце, скончался Марк Александрович Алданов.

Его многостороннее творчество всегда удивляет читателя исключительной эрудицией в области новой и новейшей истории. О чем бы ни писал Алданов — о 9-м Термидоре, о мартовском заговоре 1801 года, или, наконец, об Октябрьском перевороте 1917 г. — всегда можно убедиться, что он не только использовал почти всю изданную литературу, но и провел немало времени в архивах или в поисках живых свидетелей. Но Алданов был, конечно, не только эрудитом, а и выдающимся мастером в жанре исторического романа.

В связи с 25-летием со дня смерти Марка Александровича Алданова А. В. Бахрах посвящает ему свою статью.

Ред.

Предлагаемая брошюра из истории рыбинского купечества содержит две работы. Первая — это очерки о благотворительности. Они написаны рыбинским краеведом Ниной Александровной Петуховой. Она историк, преподавала в школе, экскурсовод I категории городского бюро путешествий и экскурсий. Уже несколько лет Н. А. Петухова занимается исследованием истории рыбинского купечества.

Вторая работа — это рукопись неизвестного автора из фондов Рыбинского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника. Она представляет собой социально-бытовые, портретные зарисовки рыбинских купцов. Время написания рукописи относится, предположительно, к концу 20-х началу 30-х годов нашего века, чем можно объяснить некоторую тенденциозность автора по отношению к купечеству.

Книга в жанре воспоминаний знакомит с укладом жизни пустозерцев в первой половине XX века.

Я вряд ли ошибусь, если скажу, что экспедиции в арктические страны пользуются особой популярностью среди трудящихся Советского Союза. Чем можно объяснить это обстоятельство? Мне кажется, что каждому человеку свойственно восхищаться чем-то таким, что по его мнению связано с мужеством, с преодолением препятствий, упорством и риском для жизни. И нужно сказать, что почти всякая экспедиция, снаряженная в Арктику, действительно требует этих качеств от ее участников, хотя с другой стороны за последнее время техника полярных путешествий достигла значительных результатов: мы идем в Арктику не на маломощных кораблях, которые дрейфом морского льда могут быть отнесены совсем не в том направлении, которое необходимо. Мы отправляемся туда на ледоколах и ледокольных пароходах, снабженных прекрасным продовольствием и инструментарием, сконструированным по последнему слову техники. Наличие радио на корабле и постоянная связь с полярными радиостанциями дают возможность предвидеть не только ледовые условия, но и погоду во время похода.

Как-то, приехав на пару недель в Нью-Йорк, мы с Сашей пригласили к себе писателя Марка Гиршина, незадолго до того приславшего нам рукопись своего романа «Брайтон Бич». К тому времени мы не только выпускали в свет журнал «22», но порой даже на заработанные журналом деньги издавали книги полюбившихся нам писателей-эмигрантов.

В тот приезд мы остановились в недорогом отеле «Роджер Вильямс», похвалявшегося тем, что в каждом его номере есть небольшая кухня – китченетт. Слово это можно было бы с легкостью расколоть на два – китчен(то-есть кухни) нет, тем более, что так оно и было. Вместо кухни был узкий стенной шкаф, стыдливо прикрывавший закопченную электрическую плитку на две конфорки, оснащенную помятой алюминиевой кастрюлькой и прогоревшей почти до дыр алюминиевой же сковородкой. Над этим великолепием простирал свои крылья распознаватель дыма, который при первой же попытке поджарить кусок мяса начинал истошно завывать дурным голосом, призывая на помощь неустанно стоящего на противопожарной страже дежурного администратора.

«Наверное, я удивлю вас, если скажу, что предпочитаю Демьяна Бедного большинству советских поэтов. Он не только историческая фигура революции в ее драматические периоды, эпоху фронтов и военного коммунизма, он для меня Ганс Сакс нашего народного движения. Он без остатка растворяется в естественности своего призвания, чего нельзя сказать, например, о Маяковском, для которого это было только точкой приложения части его сил. На такие явления, как Демьян Бедный, нужно смотреть не под углом зрения эстетической техники, а под углом истории. Мне совершенно безразличны отдельные слагаемые цельной формы, если только эта последняя первична и истинна, если между автором и выражением ее не затесываются промежуточные звенья подражательства, ложной необычности, дурного вкуса, то есть вкуса посредственности, так, как я ее понимаю. Мне глубоко безразлично, чем движется страсть, являющаяся источником крупного участия в жизни, лишь бы это участие было налицо…»

Борис Пастернак

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Глава 1. Мой личный ад.

– Смотри-ка, они опять ограбили банк.

Я посмотрела на высокую блондинку, что шла рядом со мной. Легкий летний ветерок несильно

раздувал ее волосы, а на ее идеальном лице читалось уважение.

В полном спокойствии я взяла газету, которую она сунула мне под нос, и посмотрела на первую

страницу.

"Плохие парни вернулись!" - говорил заголовок. Я пробежалась взглядом по странице и

остановилась на фотографии, изображающей двух молодых мужчин в черной одежде, дерзко

Все-таки английский — смешной язык! Противоположность к материи — антиматерия, противоположность к макассару — антимакассар. Но противоположность слова деньги — произносится без "е" — и это антиденг[1].

Антиденги по-своему заставляют мир крутиться. Слишком много денег в банке? Слишком много мебели? Слишком большой дом? Антиденги могут решить эти проблемы.

После денег антиденг самая полезная вещь в мире. Это великий универсальный растворитель. Он избавляет нас от неприятных миллиардеров и хвастливых политиков. Он ослабляет могущество и заставляет молчать гордость. Он обеспечивает моральное превосходство бедных, пока богатый подгребает свое богатство под себя, бедный стремится поделиться своим антибогатством со всеми.

Виктория Эшли

Сборник бонусных материалов к серии «Аллея Позора»

Перевод: Виктория Ковальчук

Редактор и оформитель: Айна Гудратова

Обложка: Анастасия Токарева

Переведено специально для группы: Книжный червь / Переводы книг https://vk.com/tr_books_vk

Очаровательная «мисс Луизиана» в прошлом, а ныне успешная галеристка Вивьен Лабланк не могла поверить, что ее партнером — королем бала на ежегодном фестивале «Святые и Грешники» — станет рок-звезда Коннор Мэнсфилд. Дьявольская улыбка, чарующий баритон, репутация плохого парня — Коннор, как никто другой, подходил на роль Грешника — порочного и притягательного. Но в планы Виви не входило примыкать к армии поклонниц Коннора: когда-то, еще в школьные годы, он разбил ее сердце. Однако его красноречивые взгляды и случайные прикосновения порождают в голове Святой Виви отнюдь не ангельские мысли и желания — сбросить маскарадные крылья и отдаться страсти.