Непредвиденные обстоятельства

Даниил КЛУГЕР

НЕПРЕДВИДЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Изо всех обитаемых планет штурман поискового звездолета "Искатель" Кошкин с подозрением относился только к двум: Тургосу и Локо. Собственно, Тургос вполне мог считаться условно обитаемым, поскольку тургосцы принадлежали к виду Condensatum sapiens spontanis, что обозначало "сгустки разумные самопроизвольные". В принципе, сгустки эти не существовали, а появлялись лишь тогда, когда хотели помыслить. Для земной науки оставалось пока загадкой, каким образом у несуществующих существ могли возникать какие-либо желания, тем более желание помыслить. Именно эта неопределенность и настораживала Кошкина.

Другие книги автора Даниэль Мусеевич Клугер

Подлинная история Исаака де Порту, служившего в мушкетерской роте его величества Людовика XIII под именем Портос.

Даниэль Клугер

Дети подземелья

Проза есть выродившаяся поэзия. Так считали древние греки - в их числе Аристотель. Я обеими руками подписываюсь под этим суждением - если под вырождением имеется в виду утрату наследственных черт по мере эволюции. В этом случае можно задуматься: какой из видов - или жанров - прозы "выродился" в наименьшей степени? Иными словами, стоит нынче ближе всех к поэзии? Рискуя навлечь на себя гнев ревнителей "серьезности" литературы, поклонников исключительно "мэйнстрима", со снисходительным презрением относящихся к "масскульту", хочу сказать: это детектив. Вообще, критики многократно и постоянно гонимого жанра демонстрируют образчик своеобразного литературного расизма, отказывая в принадлежности к подлинному искусству не отдельных книг, а целого жанра как такового. Утверждение: "Я не люблю поэзию", - воспринимается в приличном обществе неким чудачеством. Гордое заявление: "Я не люблю детективы!" - рассматривается признаком серьезного и глубокого отношения к духовным ценностям, каковых означенный жанр не содержит. Ну конечно - с одной стороны вроде бы, макулатура, заполняющая книжные прилавки, с другой - Пушкин и Байрон. Но ведь можно построить сопоставление и иначе: с одной стороны - Борхес и Эко (или Эдгар По и Роберт Стивенсон), с другой, например, - рифмованная халтура из многочисленных сборников и альманахов 70-90-х годов.

Даниэль Клугер

Лебединая песня

1.

Симферопольский пубхоз "Лебединая песня" имел самую высокую репутацию. Если в прочих заведениях подобного рода - таких, например, как "Ромео и Джульетта" или "Алые паруса", - хоть неохотно, но принимали от посетителей местные таврики, то в "Лебединую песню" с ними соваться не следовало. Неудивительно, что клиентами здесь были сплошь морские пехотинцы Украинской Республики и представители Ограниченного Контингента Русскоязычных Войск. К слову, последние бывали чаще. Дамы предпочитали украинским гривнам рубли с трехцветными флажками, что само по себе казалось знающим людям загадкой. Дело в том, что, по утверждению знающих людей, и рубли, и гривны, и, кстати, крымские таврики печатались в одной и той же типографии, на одной и той же бумаге, причем бумага эта приобреталась всеми тремя правительствами за доллары и, безусловно, стоила значительно дороже напечатанных на ней денег.

Странная стояла погода – словно в сказке: «Принеси мне то – не знаю что, и приходи ко мне в день, чтобы был он нелетним-незимним, невесенним-неосенним.»

Такой вот выпал день, не относящийся ни к одному времени года. Впрочем, любой день в году мог бы оказаться таким же.

В рощице гремели пистолетные выстрелы, хотя время было мирное, да и дуэлянтами это место посещалось нечасто. Дуэлянтами – возможно. Тем не менее, действительный статский советник Александр Сергеевич Грибоедов не нашел ничего более подходящего.

Профессиональный сыщик и врач расследуют двойное убийство и в конце концов называют имя преступника. Читателя ждала бы увлекательная, хотя и вполне традиционная детективная история, но время и место действия придают повествованию необыкновенное, трагическое звучание: события романа происходит в разгар «окончательного решения» нацистами еврейского вопроса, а все герои – сыщики, свидетели, убийца – обитатели еврейского гетто, которым предстоит разделить общую судьбу.

Жизнь царя Митридата Евпатора, могущественного понтийского владыки и знаменитого врага Рима, была пронизана тайнами и не так хорошо известна историкам, как кажется. В очерке Д. Клугер высказывает свои предположения об этих загадках. Из-за фантастичности эти гипотезы не вошли в исторический роман «Жесткое солнце».

Аэропорт «Бисмарк» походил сверху на серый лист бумаги, расчерченный для игры в «крестики-нолики». Сходство усиливалось тем, что стоявшие на земле самолеты действительно напоминали аккуратно проставленные крестики.

Средних лет мужчина, в хорошо сшитом темно-сером костюме, сидел в третьем ряду кресел, справа от прохода, и с нескрываемым любопытством смотрел в иллюминатор. Оторвавшись от созерцания пейзажа под крылом набиравшего высоту самолета.

Частный сыщик Ницан расследует преступления, совершенные при помощи магии.

«… Сыщик очертил вокруг свертка пентаграмму, затем нарисовал в верхнем углу стилизованную голову быка. Бык получился забавный. Веселый, во всяком случае. Правый глаз его залихватски подмигнул Ницану. Сыщик надеялся, что веселый характер охранительного изображения не ослабит его эффективности.

– Вы бы отошли... – буркнул он. – Понимаю, что в прошлый раз с вами ничего не случилось, но мало ли...

Вдова вскинула руки вверх так, что широкие рукава верхнего платья-накидки упали на плечи, и продемонстрировала сыщику по десятку охранительных браслетов.

– Мы традиционалисты, – повторила она. – По-моему, вы меня слушали невнимательно.

– Зато я – не традиционалист, – угрюмо сообщил Ницан. – И находимся мы у меня дома. Еще раз прошу вас отойти. Если бы вы знали, сколько традиционалистов... – он не окончил фразы, но выразительно махнул рукой.…»

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Знаем ли мы, что такое электрический ток? Встречается ли эта энергия в естественном виде в природе? И как можно управлять магнитными полями, существующими на планете? Ответ на эти вопросы давно нашли советские изобретатели соленоида. Конечно, ученых лаборатории профессора Недоброва, совершивших это открытие, ждет много опасностей и испытаний: экспериментальный прибор попытаются выкрасть или уничтожить, результаты испытаний будут упорно не укладываться в желаемую кривую намеченного графика.

Но несмотря ни на что, сложная и опасная работа завершится новой победой человечества, козни врага будут расстроены, а скромные герои — аспирант Юра Курганов и лаборантка Валя Ежова наконец-то смогут выкроить от работы часик-другой и сходить в кино.

Ребенок умел кушать ложкой, проситься в туалет, сообщать что ему «два года», и при этом был очень мил, но очень утомителен. В общем-то молодая мама любила его, но эта любовь была распределена по времени неравномерно: с утра, когда маленький мальчик весело смеялся, охотно кушал кашку и сам по себе играл в машинки и таскал за ногу своего любимого медведя Мишу, она любила его очень. Потом, когда время приближалось к обеду, ребенок начинал капризничать, хотеть спать, отказываясь при этом ложиться в кроватку, и вообще, приводить маму в бешенство. Вот и сегодня, пока она разогревала мальчику «супаньку», мальчик очень тихо залез на письменный стол, и украл оттуда общую тетрадь с листами на пружинках, и был застигнут мамой в момент сладостного выбора: выдрать из тетради страницу или украсть со стола еще и ручку, и разукрасить листы каляками и маляками. Кара последовала незамедлительно: ребенок получил по попке, был обозван «маленьким засранцем», накормлен супом и уложен спать, несмотря на все крики и вопли. Впрочем крики и вопли вскоре перешли в тихое и неразборчивое бубнение себе под нос, а потом и вовсе прекратилось: мальчик заснул. Заглянувшая в его уголок мама ласково улыбнулась — умильность спящего ребенка примирила ее с существованием на свете детей вообще и своего в частности, поправила одеяло, и вернулась к столу, на котором лежала спасенная тетрадь.

Потом камера отъезжает, белое пятно смещается, открывая кусок кирпичной стены, снова перекрывает экран, смещаясь в другую сторону. Камера продолжает отъезжать, и теперь видно, что пятно это — часть безупречно белой брючины.

Обладательницу белых брюк зовут Воображала, она сидит в проеме открытого окна — небрежно, боком, поставив на подоконник одну согнутую в колене ногу и чуть покачивая другой. Ей на вид лет двенадцать. Кроме белых брюк на ней голубовато-серые мокасины и темно-оранжевая футболка, на левом плече приколот голубой бант-эполет с оранжевой каемкой. У Воображалы густая шапка светло-рыжих волос, словно пронизанных солнечным светом, загорелое лицо с очень светлыми глазами неопределенно изменчивого цвета и ослепительная улыбка. Она качает ногой и грызет яблоко, улыбаясь и глядя вдаль и вниз. От улыбки на ее щеках играют ямочки.

«Мало ли по каким соображениям везёт человек с собою взрывное устройство в разобранном виде? Может быть, это бизнес. Его нервозность повышает вероятность удачного для меня варианта до одного к двум, но пока бомба не собрана и не проявлено однозначно трактуемое намерение взорвать её в публичном месте — никто не вправе предъявлять необоснованных обвинений».

— И что? Обнулишь такую роскошную отмазу ради какого-то спора?

Жанка пожала плечами, свернула экран и сунула школьный комм в портфель, громко щелкнув магнитным замком. Но отвязаться от Маськи было не так-то просто.

— Тебе ведь тогда и на другие практики летать придется! И не только на астероиды! Ты была на Базовой? А я была! Там такая гадость и грязь, и дождь все время идет. Я бы сама попыталась изобразить что-нибудь, лишь бы туда не лететь, да только кто поверит, я-то ведь уже столько раз летала… Нет бы в самый первый раз сообразить… Но ты-то умная! Ты сумела! Я бы полжизни отдала за такую отмазу! Так зачем же теперь, из-за какого-то дурацкого спора… А Пашка — он дурак, конечно, но добрый, повопит и забудет. Может, уже забыл!

Место действия — Париж.

Мероприятие — Международный конгресс демографов.

Первый день конгресса, вечер, бар.

За столиком — несколько делегатов. Они листают программу, обмениваются впечатлениями, острят. Все немного выпили, поэтому ведут себя не слишком скованно и разговаривают громко. В какой-то момент разговор концентрируется вокруг темы доклада одного из присутствующих. Оный персонаж, доктор соответствующих наук, исследовал на теоретической модели, как может повлиять на человечество нарушение соотношения мальчики\девочки для новорожденных. Модель предсказывает серьезнейшие нарушения, в частности, вымирание регионов, в которых соотношение будет нарушено особенно сильно. Действительно, представьте себе, что, начиная с какого-то момента, в стране Х. рождаются только мальчики. Полвека и капец. То есть остались самцы и нерепродуктивные самки. Дальше — или вымирание, или война за самок с соседями. Все бурно обсуждают, поминают социологические данные, согласно которым во всех странах люди больше хотят мальчиков, а на Востоке — только и исключительно мальчиков. По залу снуют арабы-официанты (в странах Европы черную работу делают эмигранты-гастарбайтеры), шум, хохот, звон бокалов; кто-то из демографов говорит, что все это, к счастью, чистая теория, потому что не создано способов регулирования пола при зачатии, а девочек не убивают при рождении даже на Востоке; другой возражает, что в Китае такое практикуется; третий говорит, что да, но в малых количествах; а кто-то произносит, что знает лабораторию, в Институте биологии человека, здесь, в Париже, где, как ему говорила его знакомая, которая там работает, получили-таки обнадеживающие данные, правда, только на кроликах, но зато управление 100 %, а чем кролик отличается от человека? «Разве что длиной полового члена», — с хохотом говорит кто-то из демографов; «А в относительных величинах — втрое длиннее у кролика», — возражает другой. Хохот.

Как-то раз шел я по Арбату (вообще-то живу в одном из переулков рядом с ним, но по Арбату хожу редко) и зашел в антикварный магазин. И увидел справа от входа в витрине между двух подзорных труб странную шкатулку металлический плоский ящичек сантиметров двадцать длиной, семь-восемь шириной и два с небольшим — высотой. Похожий скорее на большую готовальню. Наверное, в нем держали бумаги или документы. Мне показалось интересным оформление. Во-первых, было видно, что шкатулка старая.

Звонок. Глава фирмы снимает трубку.

— Шеф, звонят из суда. Им нужен эксперт по программированию. Расследуется дело о рассылке спама.

— Интересно… Соедините, Мэри.

— Хорошо. Мы подберем вам эксперта. Я перезвоню через час.

— Марк, тут такой интересный звонок. Суду нужен эксперт по программированию.

— О, они решили отъесть у нас кусок рынка?

— Нет, до этого дело, полагаю, еще не дошло. Будет слушаться дело о спаме. Вы, кажется, большой его любитель?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Даниил Клугер

Очень древний каменный век

Из космоса, с высоты сорока тысяч километров, Протей-4 очень напоминал Землю - такая же слегка сплюснутая у полюсов голубовато-зеленая сфера, кое-где подернутая дымкой облачного слоя, - и всякий раз, глядя на экран внешнего обзора, капитан Альварец ощущал легкий укол ностальгии. Все-таки шесть лет вдали от Земли, на неблагодарном посту начальника орбитальной станции "Протей - КСС I", весь штат которой состоял из двух человек капитана и штурмана.

Даниэль Клугер

Под небом Парижа

Если аббат Фариа у Дюма появился все-таки несколькими годами позже, чем читатель получил удовольствие познакомиться с методом великолепного месье С.-Огюста Дюпена, то сейчас речь пойдет о произведении, выход которого в печать датируется либо 1832, либо 1836 годом, и следовательно, опередившем "Убийства на улице Морг" то ли на пять, то ли на девять лет. Место действия то же, что и в рассказах Эдгара По:

Даниэль Клугер

Театральный вечер

Рассказ

Как-то вечером Натаниэль Розовски оказался в театре - впервые за последние двенадцать лет. И это при том, что в молодости он числил себя завзятым театралом, а в студенческие времена даже участвовал в каких-то любительских постановках. Но то было давным-давно, когда жил он в советском городе Минске и звался не Натаниэлем, а Анатолием, Толиком. С тех пор много воды утекло.

Сидя в полутемном зале Камерного театра в ожидании начала спектакля, он вдруг с изумлением ощутил почти забытое волнение, которое когда-то вызывал в нем негромкий говор зрителей, тяжелый и торжественный бархат занавеса.

КРАТКАЯ ХРОНИКА ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА СЕРГЕЯ КЛЫЧКОВА

1889

1 (13) июля в староверской семье родился Сергей Антонович Клычков (деревенское прозвище - Лешенков):

Родился я в 1889 году в июне месяце в деревне Дубровки, Тверской губернии, Калязинс-кого уезда - ныне Московской губернии, Ленинского уезда. Детство мое протекло с глазу на глаз с бабкой Авдотьей. Лес у нас в ту пору стоял почти у окон заповедный, мимо крыльца лоси ходили в метели, в лесу водилась разная диковина, и вообще было все, если теперь вспомнить, как выдуманное... Мать с отцом промышляли в городе (земля у нас не кормит, тверская скудная земля*) - сначала у хозяев, потом и своим кустом. Таким образом, семья наша не чисто крестьянская, а полупромышленного, кустарного типа, как и вся округа знаменитого б. Талдома, ныне города Ленинска (полторы версты от Дубровок), очень упорная, на редкость трудолюбивая, предприимчивая, чем и объясняется сравнительный достаток, к которому пробился отец сквозь вопиющую бедность: дедушка оставил после себя худую избу на выгоне, я хорошо еще помню ее - в ней всегда дождик шел гораздо дольше, чем на улице!