Необыкновенный мальчик и обыкновенные слова

Необыкновенный мальчик и обыкновенные слова

Александр Израйлевич Шаров

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ МАЛЬЧИК И ОБЫКНОВЕННЫЕ СЛОВА

Как-то раз вечером мальчик раскрыл учебник русского языка для пятых-седьмых классов, прочитал первую фразу заданного урока: "В лесу водятся волки, лисицы, зайцы и ежи" - и задумался.

"Ах, - думал он, - какие это всё скучные и обыкновенные слова: "В лесу водятся волки, лисицы, зайцы и ежи". И как скучно, что эти самые слова читали и мама с папой, когда были маленькими, и дедушка с бабушкой, а сейчас читают все мальчики и девочки из пятых-седьмых классов. И как скучно, что все слова на свете такие старые и ужасно обыкновенные. Каждый человек, увидев хлеб, скажет: "хлеб", а увидев солнце, скажет: "солнце", и, увидев кошку, скажет: "кошка".

Другие книги автора Александр Шаров

Далеко-далеко, на берегу моря-океана, за тридевять земель и ещё за высокой горой, в маленьком городе у опушки бора жили два брата-художника - Добрый и Злой. Однажды Добрый Художник спас в зимнем лесу Ежа-ежище - Чёрный носище, отогрел и… стал волшебником. Превратились ежовые иглы, что торчали из его рубашки, в волшебные карандаши. Что ни нарисуешь ими - то сразу оживает. И первым делом нарисовал Добрый Художник маленькую дочку - Ёженьку, и еще много хороших и забавных человечков. Только Злой Художник отобрал у Доброго все карандаши и задумал извести брата, Ёженьку и её друзей… Художник Ника Георгиевна Гольц.

В сказках Александра Шарова происходит много чудесного и он напоминает нам: присмотрись — и ты увидишь кругом себя много чудес и чудесных людей. Таких, у кого среди друзей есть Ручей, Белка, Заблик, Медведь… Таких, кто сам того не зная, становится волшебником… А стать волшебником так просто… Это может каждый: нужно только сделать добро — и люди станут вокруг тебя другими, повернутся к тебе своей самой лучшей сторонй…

Александр Шаров

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЁЖЕНЬКИ И ДРУГИХ НАРИСОВАННЫХ ЧЕЛОВЕЧКОВ

Повесть-сказка

Часть первая

Далеко-далеко, на берегу моря-океана, за тридевять земель и еще за высокой горой, в маленьком городе у опушки бора, жили два брата-художника. Младшего брата звали Добрый Художник. А старшего - Злой. Провел старший брат черной-пречерной краской черту.

- Все, что по эту сторону, - мое! -сказал он младшему. Так ему досталась большая половина комнаты. И большая половина окна.

Сашка был обыкновенным одиннадцатилетним мальчишкой, пока однажды не повстречал загадочного старичка, у которого на голове вместо волос росли цветы. Тут-то и начались удивительные приключения Сашки по прозвищу Кукушонок…

Сборник рассказов и сказок Александра Шарова.

Герой этой сказки, простодушный, но добрый и отважный, вынужден тринадцатилетним отправиться на поиски места в жизни. В конце концов он оказывается учеником сказочника метра Ганзелиуса, прозванного за его рост «Человек-горошина». По окончании обучения юному сказочнику предстоит простивостоять злому колдуну Турропуто, Ножницам и Одинаковым Человечкам, не позволить времени пойти вспять и помочь окаменевшему сыну своего учителя и сказочной Принцессе найти друг друга.

Рисунки Ники Гольц.

Научно-фантастические рассказы и повести известного прозаика Александра Шарова оставили заметный след в русской литературе. В его произведениях всегда есть парадокс — столкновение глубокого философского содержания с внешней гротескностью формы; сатира и горькая ирония; неожиданные сюжетные ходы; поступки, на первый взгляд лишенные логики, и разрушение социальных стереотипов.

Настоящий сборник станет подарком для всех любителей фантастики и поклонников творчества Шарова, ведь, помимо наиболее ярких произведений автора: «Остров Пирроу», «После перезаписи», «Редкие рукописи», в него также вошел рассказ «Олимпия — Земля — Олимпия», публикующийся впервые.

Вступительная статья Дмитрия Быкова.

Рисунки Артема Суслова.

Книга написана в 1984 году. Последняя книга замечательного фантаста и детского писателя, изданная через двадцать лет после смерти Шарова его сыном, писателем Владимиром Шаровым.

Лирический роман-притча, он подводит итог и жизни героя, и жизни его поколения, и жизни страны. Начинаясь с конца — со смерти героя — он уводит нас во времена сталинских «чисток», а затем, через Великую Отечественную войну — к середине 80-х годов XX века. Творчество, любовь, предательство, армейская дружба, семья — все это было в жизни Александра Бутова. Сон, явь и фантастика свернулись в книге в тугой клубок. Только любовь и творчество, уверен писатель, способны подарить человеку бессмертие, то, которое у него уже никакая сила не посмеет отнять. Осуществиться можно и после смерти, говорит Александр Шаров, и выход новой книги — тому подтверждение. Роман был закончен за несколько дней до внезапной кончины автора, во многом став итогом его писательской биографии.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Олег Пискунов

Почти правдивая история

Не знаю, к какому разряду отнести данную историю. Это история о любви? Или рассказ о неизвестной спецслужбе? А может быть и о том и о другом ? Судите сами.

После института я получил распределение в небольшой сибирский городок. Я радовался, как щенок радуется куску мяса. Наконец-то вырвался из-под опеки родителей. Я цвел как подснежник и не знал, что делать с обретенной самостоятельностью...

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

ПОСЛЕДНИЙ ТЕСТ

Фантастический рассказ

Небо вздымалось гигантской колонной. Ее основание призрачно утопало в море света, а вершина была дымчато-черной. Едва угадывались звезды.

Он шел мимо аквариумов-витрин, сквозь скопище людей, спешащих, фланирующих, топчущихся на месте, пробивая в толпе брешь. Когда-то, вырвавшись из спазматических объятий города, он целый день мчался, куда глаза глядят, лишь бы подальше от кишащей людьми бетонной пустыни. Заночевал в мотеле. Рухнул на койку, обессиленный, не раздеваясь. Казалось, не пройдет и секунды, как сон, вязкий, глухой, засосет в мертвую зыбь беспамятства.

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

ПРИШЕЛЬЦЫ

Фантастический рассказ

Жанна была спелеологом. Она изучала пещеры, их климат, флору и фауну, а также наскальные рисунки - произведения первобытных художников. Ей приходилось работать высоко в горах и глубоко под землей.

А дома ее ожидали папа, мама и кот. Сибирский, а возможно, ангорский или сиамский. Но будь он даже обычным, короткошерстным, Жанна все равно его бы любила.

Они виделись редко, потому что Жанна чаще бывала в экспедициях, чем дома. Но когда возвращалась, то первым делом звала: "Карлуша, Карлуша!" И кот тотчас прибегал, большущий, красивый, важный. И принимался ласкаться, выгибать спину, мурлыкать: мур-р-р, мур-р-р...

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

ПРИЗРАК В ПОТЕРТЫХ ДЖИНСАХ

Фантастический рассказ

Он стоял возле большого, во всю стену, книжного шкафа. На нем были вылинявшие джинсы и рубашка с хлястиками - стандартная одежда стандартного молодого человека последней четверти двадцатого века. И человек этот смотрел на меня укоризненно.

- Что это по-вашему? - спросил он.

- Просто шкаф, - ответил я. - У вас его еще называют "стенкой".

Александр Плонский

Работа за дьявола

Фантастический рассказ

Я остался в живых, это правда, хотя не могу ей поверить, настолько она неправдоподобна: разве так бывает, чтобы из многих миллионов мужчин, женщин, детей уцелел один человек? Как я оказался среди людей, находящихся на неизмеримо более низком уровне развития по сравнению с нашей, погибшей, цивилизацией? Кто они, эти люди, и что за мир, в котором им суждено обитать? Неужели мы их просто не замечали, мы, познавшие сущность вещей, достигшие высшего знания? Может быть, к лучшему, что они так далеки от него и не скоро одолеют путь, приведший нас к трагической развязке? Почему все-таки я уцелел? Не оттого ли, что еще не выполнил свое предназначение? А в чем оно, разве от меня зависит ход истории? Зависит! Ведь я могу сыграть роль летописца, и если спустя века мои свидетельства дойдут до людей грядущей цивилизации, то пусть послужат им предупреждением! Я ничего не забыл и никогда не забуду. Сквозь прикрытые веки с потрясающей ясностью вновь и вновь вижу вздымающуюся в мучительном пароксизме землю, осколки, совсем недавно бывшие благополучными домами, дождь щебня и пепла, хлещущий с неба. И даже в полной тишине слышу грохот, тупые удары падающих глыб, крики обреченных. Мое лицо лижут языки пламени, и я обоняю запах горелой плоти... Да, я пожизненно в эпицентре кошмара, парализованный ужасом, уязвимый и беззащитный. Молчу, не от мужества, а потому что онемел и даже, кажется, перестал дышать. Люди вокруг умирают, и я умираю в каждом из них. Всё это повторяется, как закольцованная лента в театре иллюзий. Повторяется, но не утрачивает остроты. И я снова - в который раз! - теряю сознание, подмятый громадной волной. А перед тем, как потерять сознание, тупо думаю: "Это конец..." Это и есть конец, в котором повинны мы сами. Мы шли к нему настойчиво и целеустремленно. Шли вперед и вперед дорогой прогресса...

Александр Плонский

СМИРИТЕЛЬНАЯ РУБАШКА

Фантастический рассказ

Щупальца обвили шею. Я конвульсивно сопротивлялся, движимый страхом смерти, отчаянием и надеждой на чудо, которое только и могло меня спасти... Но тиски сжимались, кислород уже не поступал в легкие, сознание меркло...

Проснувшись, я не сразу сообразил, что это был лишь кошмарный сон. Но он перешел в явь: дышалось по-прежнему с трудом, тело затекло, сердце колотилось.

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

СОТВОРЕНИЕ РАЗУМА

Фантастический рассказ

Исследовательский космолет "Сегмент-5" первого межзвездного класса, шедший на субсветовой крейсерской скорости от Близнецов к Гончим Псам, повстречался с редким в этих краях метеорным роем. Главный астронавигатор Ор Лоу с небрежным изяществом, которое нельзя имитировать, ибо оно дается лишь долгими годами космических вахт, начал маневр уклонения. Его могли и должны были выполнить автоматы, однако навигатору претила бездеятельность. Полагаясь на свою феноменально быструю реакцию, он предпочел вести корабль вручную.

Александр Плонский

Только миг

На свете всегда были, есть и будут Золушки, и у каждой своя сказка, хотя не обязательно со счастливым окончанием. Наша Золушка - неважно, как ее звали взаправду, - родилась в охотничьей хижине на берегу Подкаменной Тунгуски. Она рано лишилась матери, а отец так и остался бобылем.

"Золушка без мачехи? Это не по правилам!" - скажете вы и, вероятно, будете правы. Но жизнь так часто пренебрегает правилами!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Израйлевич Шаров

ОНА НЕ БОИТСЯ ТЕМНОТЫ

Эту историю рассказал мне старый дельфин, а уж кому верить, как не ему...

Море было залито светом прожекторов. Кругом господствовала ночь без звёзд и луны, и сюда, в серебряное световое озеро среди черноты ночи, приплыли все рыбы, которые любят свет: сардина со своим племенем, стая кефали, усатые барабули, быстрые и тонкие морские иглы и даже ленивые камбалы по прозвищу Морские Языки.

Александр Израйлевич Шаров

ПЕТУХ

Это был самый красивый, важный и уважаемый петух в совхозе, а там жили, кроме него, ещё сотни петухов. Он имел самый нарядный хвост из синих, зелёных и оранжевых перьев, самый сильный голос и самую красную бороду. Но гордился он не этим.

Среди всех птиц совхоза не было другой, которая бы так аккуратно и хорошо исполняла свою работу. Дело его заключалось в том, чтобы ежедневно, не исключая праздничных дней, когда каждому хочется поспать подольше, встречать и провожать солнце.

Александр Израйлевич Шаров

СКАЗКА О НАСТОЯЩИХ СЛОНАХ

Алёшка и его отец

Алёшка и отец его, Николай Васильевич Кузнецов, жили вдвоём в маленьком доме возле больничной ограды. Раньше был у них сосед, старый доктор Илья Матвеевич, но он уехал в тёплые страны лечить маленьких людей - пигмеев: они очень слабые и своих докторов не имеют. А через некоторое время уехала в эк-спе-ди-ци-ю Алёшина мама. Как объяснить трудное слово "экспедиция", Алёша не знал. Знал только, что оно означает "далеко-далеко".

Александр Израйлевич Шаров

СМОТРИТЕЛИ ПОЛЮСОВ

Старший Смотритель Полюсов бежал в своих семимильных сапогах что есть сил. Ему надо было поспеть вовремя - пока не проснулись путешественники, корабли и самолёты, - стереть пыль с Южного и Северного полюсов, чтобы они блестели как новенькие, да ещё смазать Земную ось, чтобы она не скрипела.

Дорога от дома не близкая - десять тысяч километров, да ещё с гаком.

Бежит Старший Смотритель, торопится и вдруг видит: стрелка компаса, который он держал в руке, чтобы не сбиться с пути, качнулась и - вот странность! - стала показывать не на север, как надо, а вниз - В ГЛУБЬ ЗЕМЛИ.