Немного о себе

Юрий Яковлевич ЯКОВЛЕВ

Немного о себе

Каждый день моего детства был связан с мамой. Озабоченная и радостная, спокойная и печальная, она всегда была рядом. Она вела нас с сестрой через трудную жизнь, создавая на нашем пути теплое, незамерзающее течение. В последний раз я видел маму на запасных путях Московского вокзала, у воинского эшелона. Я был подстрижен под машинку, но форму еще не получил. Это было в ноябре 1940 года, за полгода до начала войны. Мне было тогда восемнадцать лет.

Рекомендуем почитать

К старухе Агафье Журавлевой приехал сын Константин Иванович. С женой и дочерью. Попроведовать, отдохнуть.

Деревня Новая — небольшая деревня, а Константин Иванович еще на такси прикатил, и они еще всем семейством долго вытаскивали чемоданы из багажника… Сразу вся деревня узнала: к Агафье приехал сын с семьей, средний, Костя, богатый, ученый.

К вечеру узнали подробности: он сам — кандидат, жена — тоже кандидат, дочь — школьница. Агафье привезли электрический самовар, цветастый халат и деревянные ложки.

Поляна на взгорке, на поляне — избушка.

Избушка — так себе, амбар, рядов в тринадцать-четырнадцать, в одно оконце, без сеней, а то и без крыши. Кто их издревле рубит по тайге?.. Приходят по весне какие-то люди, валят сосняк поровней, ошкуривают… А ближе к осени погожими днями за какую-нибудь неделю в три-четыре топора срубят. Найдется и глина поблизости, и камни — собьют камелек, и трубу на крышу выведут, и нары сколотят — живи не хочу!

Деду было семьдесят три, Петьке, внуку, — тринадцать. Дед был сухой и нервный и страдал глухотой. Петька, не по возрасту самостоятельный и длинный, был стыдлив и упрям. Они дружили.

Больше всего на свете они любили кино. Половина дедовой пенсии уходила на билеты. Обычно, подсчитав к концу месяца деньги, дед горько и весело объявлял Петьке:

— Ухайдакали мы с тобой пять рубликов!

Петька для приличия делал удивленное лицо.

— Ничего, прокормит, — говорил дед (имелись в виду отец и мать Петьки. Дед Петьке доводился по отцу). — А нам с тобой это для пользы.

В третьей бригаде колхоза «Гигант» сдали в эксплуатацию новое складское помещение. Из старого склада — из церкви — вывезли пустую вонючую бочкотару, мешки с цементом, сельповские кули с сахаром-песком, с солью, вороха рогожи, сбрую (коней в бригаде всего пять, а сбруи нашито на добрых полтора десятка; оно бы ничего, запас карман не трет, да мыши окаянные… И дегтярилн, и химией обсыпали сбрую — грызут), метла, грабли, лопаты… И осталась она пустая, церковь, вовсе теперь никому не нужная. Она хоть небольшая, церковка, а оживляла деревню (некогда сельцо), собирала ее вокруг себя, далеко выставляла напоказ.

Жил-был в селе Чебровка Семка Рысь, забулдыга, но непревзойденный столяр. Длинный, худой, носатый — совсем не богатырь на вид. Но вот Семка снимает рубаху, остается в одной майке, выгоревшей на солнце… И тогда-то, когда он, поигрывая топориком, весело лается с бригадиром, тогда-то видна вся устрашающая сила и мощь Семки. Она — в руках… Руки у Семки не комкастые, не бугристые, они ровные от плеча до кисти, толстые, словно литые. Красивые руки. Топорик в них — игрушечный. Кажется, не знать таким рукам усталости, и Семка так, для куража, орет:

Старик Наум Евстигнеич хворал с похмелья. Лежал на печке, стонал. Раз в месяц — с пенсии — Евстигнеич аккуратно напивался и после этого три дня лежал в лежку. Матерился в бога.

— Как черти копытьями толкут, в господа мать. Кончаюсь…

За столом, обложенным учебниками, сидел восьмиклассник Юрка, квартирант Евстигнеича, учил уроки.

— Кончаюсь, Юрка, в крестителя, в бога душу мать!..

— Не надо было напиваться.

— Молодой ишо рассуждать про это.

Из книги "Я иду за носорогом"

Его звали-то не Алеша, он был Костя Валиков, но все в деревне звали его Алешей Бесконвойным. А звали его так вот за что: за редкую в наши дни безответственность, неуправляемость. Впрочем, безответственность его не простиралась беспредельно: пять дней в неделе он был безотказный работник, больше того — старательный работник, умелый (летом он пас колхозных коров, зимой был скотником кочегарил на ферме, случалось-ночное дело — принимал, телят), но наступала суббота, и тут все: Алеша выпрягался, Два дня он не работал в колхозе: субботу и воскресенье. И даже уж и забыли, когда это он завел такой порядок, все знали, что этот преподобный Алеша «сроду такой» — в субботу и воскресенье не работает- Пробовали, конечно, повлиять на него, и не раз, но все без толку. Жалели вообще-то: у него пятеро ребятишек, из них только старший добрался до десятого класса, остальной чеснок сидел где-то еще во втором, в третьем, в пятом… Так и махнули на него рукой. А что сделаешь? Убеждай его, не убеждай — как об стенку горох. Хлопает глазами… «Ну, понял, Алеша?» — спросят. «Чего?» — «Да нельзя же позволять себе такие вещи, какие ты себе позволяешь! Ты же не на фабрике работаешь, ты же в сельском хозяйстве! Как же так-то? А?» — «Чего?» — «Брось дурачка из себя строить! Тебя русским языком спрашивают: будешь в субботу работать?» — «Нет. Между прочим, насчет дурачка — я ведь могу тоже… дам в лоб разок, и ты мне никакой статьи за это не найдешь. Мы тоже законы знаем. Ты мне оскорбление словом, я тебе — в лоб: считается — взаимность». Вот и поговори с ним. Он даже на собрания не ходил в субботу.

Другие книги автора Юрий Яковлевич Яковлев

Ему всё сходило с рук. Разбитые стёкла, вывинченные лампочки, сорванные уроки, драки. К его матери вечно приходили учителя и милиционеры, родители обиженных ребят и возмущённые общественники. Мать молча выслушивала их и виновато опускала глаза. Можно было подумать, что она была участницей его проделок. А он стоял в стороне, словно его это не касалось.

— Что вы думаете с ним делать? — спрашивали у матери.

Она пожимала плечами. Потом дрогнувшим голосом говорила, что он отбился от рук, что не в силах с ним совладать. И начинала тихо плакать. Он привык к этим сценам, заранее зная, чем они кончатся, и переносил их как горькое, но необходимое лекарство. Когда к нему очень приставали, он давал обещание исправиться. Лишь бы отвязались.

Юрий Яковлевич Яковлев

ДЕВОЧКИ

С ВАСИЛЬЕВСКОГО ОСТРОВА

ВЕЛИКОЕ НЕПОСЛУШАНИЕ

Умерли все. Осталась одна Таня.

Из дневника Тани Савичевой.

Ленинград, 1942 год.

Я Валя Зайцева с Васильевского острова.

У меня под кроватью живет хомячок. Набьет полные щеки, про запас, сядет на задние лапы и смотрит черными пуговками... Вчера я отдубасила одного мальчишку. Отвесила ему хорошего леща. Мы, василеостровские девчонки, умеем постоять за себя, когда надо...

Юрий Яковлевич Яковлев

СЫНОВЬЯ ПЕШЕХОДОВА

ШКОЛЬНЫЕ КОРИДОРЫ

Когда в Белозерской школе пишут сочинение о войне, учителя знают: у кого-то в тетрадке обязательно появятся сыновья Пешеходова - Семен и Василий. Сыновья или кинутся под танк, или окажутся в горящем Сталинграде, или спасут полковое знамя. И, прочитав, к примеру, о том, что Семен и Василий первыми таранили фашистский "мессер", учителя не возмущаются и не дают волю красному карандашу. Они знают, в чем дело.

Юрий Яковлевич Яковлев

РЫЦАРЬ ВАСЯ

ШКОЛЬНЫЕ КОРИДОРЫ

Приятели называли его тюфяком. За его медлительность, неповоротливость и неловкость. Если в классе писали контрольную работу, то ему всегда не хватало времени - он раскачивался только к концу урока. Если он пил чай, то на столе вокруг его блюдца образовывалась большая чайная лужа. Он ходил вразвалку и обязательно задевал за край стола или сбивал стул.

И новые ботинки за неделю стаптывал так, словно вместе с Суворовым совершал в них переход через Альпы. Вид у него был сонный, будто он только что проснулся или собирался уснуть. У него все валилось из рук, все не ладилось. Одним словом, тюфяк.

Юрий Яковлевич Яковлев

БАГУЛЬНИК

ШКОЛЬНЫЕ КОРИДОРЫ

Он вызывающе зевал на уроках: зажмуривал глаза, отвратительно морщил нос и открывал пасть - другого слова тут не подберешь! При этом он подвывал, что вообще не лезло ни в какие ворота. Потом энергично тряс головой - разгонял сон - и уставлялся на доску. А через несколько минут снова зевал.

- Почему ты зеваешь?! - раздраженно спрашивала Женечка.

Она была уверена, что он зевает от скуки. Расспрашивать его было бесполезно: он был молчальником. Зевал же потому, что всегда хотел спать.

Юрий Яковлевич Яковлев

ЦВЕТОК ХЛЕБА

ПЕРВЫЕ ОТКРЫТИЯ

Сколько маленький Коля помнил себя в войну, он всегда был голодным. Он никак не мог привыкнуть, приладиться к голоду, и его ввалившиеся глаза сердито поблескивали, постоянно искали добычу. Черноволосый, нестриженый, взъерошенный, с проступающими ребрышками, он был похож на маленького исхудалого волчонка. Он тянул в рот все, что было съедобным,- - щавель, вяжущие ягоды черемухи, какие-то корни, дикие лесные яблоки, пронзительно кислые и крепкие. Дома ему давали болтанку и хлеб. Мать добавляла в муку веники - вымолоченные метелки проса, и хлеб был тяжелый, вязкий; от него пахло сырой глиной. Но и этот хлеб голодный мальчонка съедал мгновенно, жадно посапывая раздутыми ноздрями.

Это книга о первой любви. Об удивительном чувстве, которое неожиданно приходит к людям и делает сегодняшний день непохожим на вчерашний, наполняет жизнь тревогой и радостью. Но, может быть, это не любовь, а предвестник любви? Как отличишь? Это книга о настоящей дружбе, которая проходит в жизни трудные испытания и выдерживает их, если она настоящая. Это книга о материнской любви, с которой начинается любовь к Родине. Это книга о мальчишках, солдатах, учителях, девчонках, летчиках и даже о бегемотах и слонах.

Юрий Яковлевич Яковлев

А ВОРОБЬЕВ СТЕКЛО НЕ ВЫБИВАЛ

ШКОЛЬНЫЕ КОРИДОРЫ

Мне жалко людей, которые рано перестали верить в сказки, разлюбили зверей и птиц, забыли дорогу в детство.

Они редко припадают к незамутненному родничку далекого детства, чтобы смыть копоть обыденности, золотую пыльцу корысти, разъедающую сердце, и туман самообольщения, который плотной пеленой застилает глаза. Куда охотнее люди осуждают поступки своего детства, не замечая их чистоты и цельности. Они снисходительно посмеиваются, пожимают плечами и не пытаются разглядеть в своем детстве то первозданное, кристаллическое состояние души, которое утратили с годами.

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Владимир Романович Келер

Совушка

Совушка-тихоня на дубу сидит.

Хорошо все видит и за всем следит.

Хорошо все слышит. Потому она

Знает очень много и весьма умна.

Владимир Романович Келер

Живущая вечно

Это произошло в Индии и началось на священных берегах реки Ганг.

Дочь магараджи полюбила молодого погонщика слонов. Юноша любил ее тоже, но он был беден и не смел мечтать о браке с дочерью своего господина. Если бы магараджа узнал об их любви, он не пощадил бы обоих. Он бросил бы их на растерзанье тиграм или придумал другую, не менее страшную казнь.

И молодые люди решили бежать.

Герберт Кемоклидзе

Немец

Вагон цепляли то к одному составу, то к другому, то совсем отцепляли и сутками держали в тупиках. Никто не знал, когда поезд пойдет и сколько будет стоять, паровоз гудел, эшелон трогался, и отец несколько раз бежал вдогонку, мать вскрикивала и закрывала лицо руками, когда он повисал на железной скобе закопченного, изрисованного пульмана. Однажды отец чуть было не отстал: эшелон двинулся без гудка, и свалилась на землю деревянная приставная лесенка. Отец спрыгнул и побежал назад, потом еле догнал вагон и забросил в него лесенку, но сам не успел схватиться за скобу. На этот раз их пульман был последним, и нельзя было запрыгнуть в другой, чтобы перебраться к себе на стоянке, и мать, выгнувшись из двери, кричала: "Николай! Господи! Как же теперь, Николай!", и Витька тоже высовывался и кричал: "Папка-а-а!" Поезд вдруг резко затормозил, залязгал буферами, мать удержалась на ногах, а Витька грохнулся на пол и, потирая лоб, улыбался, глядя, как забирается в вагон взмыленный отец. "Повезло, повезло", -- повторял отец, а потом ходил в голову эшелона смотреть, отчего случилась остановка, и, вернувшись, рассказывал, что отрезало ноги человеку. Витька представил человека, лежащего на рельсах с отхваченными выше колен ногами, и ближе придвинулся к теплившейся посередь вагона колченогой времянке.

Надежда Киракосова

Сказка о белом тигре

Всю свою жизнь белый тигр мечтал увидеть необыкновенную, золотую розу. "Необыкновенным животным - необыкновенные желания", - любил говаривать он. И был по-своему прав. Не часто можно встретить говорящего тигра, тем более белоснежного. - Я самый белый тигр, из всех мне знакомых белых тигров. Правда, кроме себя я не знаю ни одного тигра вообще, но это уже мелочи. Кто, как не я, необыкновенное животное, должен увидеть необыкновенный золотой цветок. Эта роза будет волшебной. Где только не бывал тигр в поисках своей волшебной розы. И вот однажды он оказался в весьма странном месте. В этом странном месте в ветвях очень старого и странного дуба проживал не кто иной, как весьма странный орел. Самая главная странность его заключалась в том, что он был абсолютно лыс. Вы встречались, когда-нибудь с абсолютно лысыми орлами? Я - нет. Хотя мне и очень интересно. - Здравствуй, орел, - сказал тигр. - Я вижу, что ты абсолютно лыс, а соответственно и мудр. Не встречал ли ты необыкновенных цветов? Золотую розу, например... - Хм-м-мм... - Задумался орел. - Необыкновенные цветы? Да еще и золотые... Есть такое место. Два раза подпрыгни, три раза причмокни, потом укуси себя за хвост. И ты окажешься там, где ты увидишь свою мечту, правда, за последствия я не отвечаю. - Премного благодарен, - тигр шаркнул лапкой и тщательно выполнил все рекомендации мудрого орла. Раздался страшный грохот, все потемнело. И тигр увидел, что оказался в еще более странном месте. На всем пространстве, которое он мог разглядеть, висело огромное количество цветов. Все они были золотыми и, конечно же, необыкновенными. Ведь все они были восковыми. Правда, вряд ли они были волшебными: Тигр был очень озадачен. - Неужели именно так выглядит мечта? Это же совсем не цветы, я даже не знаю, что это... Но это еще не было самым страшным. - Кто здесь? - раздался незнакомый голос. - А кто там? - ответил тигр. - Я здесь работаю. Это цех по изготовлению искусственных восковых цветов. Только что закончилась вечеринка и я несколько навеселе... А вот ты... Ты выглядишь, совсем, как галлюцинация. Самая замечательная галлюцинация на свете... Давай-ка поцелуемся.. Темная фигура качнулась в сторону тигра. Тигр очень испугался. Он завизжал от ужаса, запрыгал на одной лапе и из самых последних сил укусил себя за хвост. Вновь раздался страшный грохот, все потемнело, а когда тигр снова открыл глаза, он оказался около старого дуба. На самых нижних ветках дуба сидел лысый орел и с грустью смотрел на тигра. - Все мечты сбываются, только при приближении мечта не всегда так же хороша, как и при самом ее ожидании. Я тебя преду... Тигр не дал орлу закончить фразу. Он разбежался, подпрыгнул и откусил орлу его мудрую, лысую голову. Больше никто и никогда не слышал, чтобы тигр разговаривал, а его шкура вскоре стала желтой и покрылась черными полосами.. Все же исполненные мечты, особенно исполненные до конца, иногда оставляют после исполнения некоторую неудовлетворенность. И даже пустоту. Кто-нибудь может попытаться заполнить эту пустоту. Например, вашей мудрой и лысой головой. Если таковая у вас имеется..

Крамаренко Виктор

БЕЛАЯ РУСЬ

Музыка Григория Квача

Русь бела - и косы белые.

А туманы - рушники.

И березки всюду нежные,

Синеглазы родники.

Припев:

В небе вновь любимая

Занимается заря.

Ты живи, земля родимая

Белоруссия моя.

Я взращен твоими весями,

Добротой души твоей.

Я живу твоими песнями,

Широтой твоих полей.

Припев.

Зеркала-озера чистые,

Крамаренко Виктор

Свиданья на краю эпохи

Книга стихов

БЕЛАЯ РУСЬ

Михаилу Казакову

Русь бела - и косы белые. А туманы - рушники. Зори, словно вишни спелые, Синеглазы родники.

Зеркала - озера чистые, Рощи, хлебные поля, Травы сладостно-душистые Это Родина моя.

Я взращен твоими весями, Добротой души твоей. Я живу твоими песнями, Широтой твоих полей.

По-над братскими могилами Занимается заря. Ты живи, земля родимая, Белоруссия моя.

Леонид Красовский

Возвращение солнца

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ТАЙНА СТАРОГО ЗАБОРА.

Если ты пойдешь по улице этого дачного поселка, то обязательно увидишь высокий-высокий, серый-серый, старый-старый забор. В его невидимых лабиринтах живет жучок-древогрыз. Недавно ему исполнилось полторы тысячи лет, а он считает себя самым молодым жучком этого забора. Представляешь сколько тогда лет забору?

Впрочем, речь не о жучке. С ним Димка не знаком. Тот самый, о котором я сейчас расскажу. Он тоже увидел высокий-высокий, серый-серый, старый-старый забор. Увидел вчера, потому что именно вчера мама сняла две комнаты в доме, что стоял недалеко от забора. В небольшом бревенчатом доме с окнами, выходящими в сад. Окна загораживались фруктовыми деревьями, но даже они не могли совсем загородить забор. Утром Димка подбежал к окну и долго смотрел туда, поверх деревьев, на таинственный забор. Что там? Ночью он просыпался и видел, что там, за старым забором светит Солнце. Может быть, это было и не Солнце, но яркий молочный свет висел неподвижным облаком там, за высоким забором.

Иоанна КУЛЬМОВА

НО-О, ЛЕОКАДИЯ!

Повесть

Перевела с польского Гильда Языкова

Эта поэтичная и добрая книжка с грустинкой и юмором рассказывает о том, как Алоиз (извозчик) и Леокадия (лошадь) благодаря верности друг другу выжили, обрели покой и сохранили любовь и дружбу, несмотря на все жизненные передряги, выпавшие на их долю, когда они в расцвете сил потеряли работу, потому что кончилось время пролеток и настало время такси.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юрий Яковлевич Яковлев

ОЛИН ГОЛОС

ПЕРВЫЕ ОТКРЫТИЯ

Когда Оля уехала в Евпаторию, Володькина жизнь стала такой пустынной и неустроенной, словно о"

сошел не на своей станции и блуждает по незнакомым улицам, среди чужих людей. Ему казалось, что Оля уехала не на время, а навсегда, и он, Володька, ей больше не нужен, потому что в этой Евпатории сколько угодно таких Володек, есть даже получше, и они ходят по утрамбованному волнами песчаному берегу, след в след за Олей.

Юрий Яковлевич Яковлев

ПАМЯТЬ

ВЕЛИКОЕ НЕПОСЛУШАНИЕ

После урока в пустом классе сидела черноголовая девочка и рисовала. Она подперла щеку кулачком, от чего один глаз превратился в щелочку, и старательно водила кисточкой по листу бумаги. Время от времени девочка отправляла кисточку в рот, и на губах виднелись следы всех красок ее небогатой палитры. За этим занятием ее и застала завуч Антонина Ивановна.

- Тебя оставили после уроков? - спросила строгая наставница, и в пустом классе ее голос прозвучал гулко и раскатисто.

Юрий Яковлевич Яковлев

ПЕРЕМЕНА ПОГОДЫ

ПЕРВЫЕ ОТКРЫТИЯ

- Пойдем в лес. На лыжах.

- Погода не лыжная. Посмотри, как метет.

- Ну и пусть метет.

- Наверное, и лыжни не видно.

- Мы проложим новую. Я пойду впереди. Одевайся.

- Может быть, отложим на завтра?

- Я пойду доставать лыжи, а ты одевайся.

- Ладно.

Сын настоял на своем. Он пошел за лыжами, а отец нехотя стал натягивать ботинки. Они были жесткими, холодными и никак не налезали на толстые шерстяные носки. Потом он долго шнуровал их, словно специально тянул время: не хотел выходить на мороз.

Юрий Яковлевич Яковлев

ПИСЬМО МАРИНЕ

ПЕРВЫЕ ОТКРЫТИЯ

Он стукнул перышком и вывел первое слово: "Марина". Он долго думал прежде, чем написать это слово.

Оно должно быть не первым, а вторым. А перед ним ему хотелось написать "дорогая", или "милая", или "самая лучшая". В его голове пронеслась целая вереница слов. Они были скрыты в дымке стыдливости и звучали вполголоса, словно кто-то произносил их шепотом.

Он испугался этих слов. И поэтому, когда написал "Марина", ему сразу полегчало.