Немаленькая трагедия

Чалый звездолёт, всхрапывая и тряся соплами, рассекал межгалактическое пространство. В просторной каюте с белым потолком и жёлтыми стенами на позитив-кушетке лежал старик, открытыми чакрами впитывая энергию. Его кожа была изъедена морщинами, как гнилой фрукт червями. Седые космы трепетали в потоках минус-минус-гравитации. Кровеносные сосуды, подобно ползучим растениям, опутывали тщедушное тело. Его рот зиял глубокой впадиной, нос сочился прозрачной влагой, уши причудливо изгибались. Между бледных губ старика были видны тридцать два острых зуба, уходящие корнями глубоко в череп. Закрытые глаза мясистыми буграми вздымались между щеками и лбом. Тело как мир. Космос в малом.

Другие книги автора Свенельд Железнов

Древняя Русь. По дорогам, тонущим в бескрайних лесах, странствует молодой скоморох Радим. У него нет ни коня, ни доспехов, однако он вовсе не безоружен. Его меч — острый насмешливый ум. Его броня — природная ловкость.

А в глубине зачарованной чащи таится темная и мрачная сила, монстр, древний как мир, против которого железо — ничто. Зло пожирает души людей, целые деревни обращая в свою страшную веру.

Горячее и чистое сердце — против чудовищного порождения ночи. Кто победит? И почему выбор судьбы пал именно на Радима?

Ответ впереди, а пока за каждую выигранную схватку скомороху приходится платить очень дорогой ценой…

Дед Гаврила шёл по лесной дороге не спеша. Возраст уже не тот, чтобы носиться сломя голову. Поторопишься, запнёшься за корень, упадёшь и уже можешь не встать. Старые кости легко ломаются, трудно срастаются. О бок деда хлопала потёртая кожаная сумка. С последней войны не расставался он с ней, с тех самых пор, как впервые стал работать почтальоном.

Работа на сельской почте — дело ответственное и сложное. Трудности подстерегают как при доставке корреспонденции (попробуй погуляй десяток километров в ливень или пургу), так и при её вручении. Люди — они разные, да и письма приходят не всегда добрые. Первым на кого изливают боль и печаль — почтальон. Бывает, правда, что делятся радостью. Но такое случается, значительно реже.

«Рваная грелка-2. 48 часов», осень 2001 г.

Тема конкурса: «Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?» Фраза должна присутствовать в тексте рассказа.

Опубликовано в библиотеке Свенельда: http://www.svenlib.sandy.ru/48-2/

«Рваная грелка-2. 48 часов», осень 2001 г. Тема конкурса: «Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?» Фраза должна присутствовать в тексте рассказа.

Герой рассказа успел за более короткий срок.

Популярные книги в жанре Ужасы

Ночь, луна, тихая музыка и старая дорога. Случайная авария и надвигающаяся гроза. Что делать юноше, попавшему в сложную ситуацию посреди заброшенных земель, где искать помощь? Лишь в мрачном замке, возвышающемся на холме. Но кто обитает там, что скрывают эти черные стены, и не лучше ли остаться под дождем, чем шагнуть в столь жуткое и темное место.

Теплая летняя ночь, темное небо усыпано яркими точками далеких звезд. Бледно-золотая луна медленно поднимается над черным лесом, освещая все вокруг своим ледяным светом. Тишина и покой вокруг.

Мальчик лет семи поежился, зевнул. Сидеть на холодной земле в зарослях лопухов было не очень-то удобно. Но, не смотря ни на что, он продолжал ждать. Легкий ветерок шелестел листьями старого дуба где-то у него над головой, вдалеке ухнула лесная сова, послышался треск, и какая-то юркая тень мелькнула вдалеке меж стволов деревьев. Но он не боялся.

Тяжелая дверь таверны с громким стуком распахнулась от сильного удара обутой в кожаный сапог ноги, и на пороге возник статный мужчина средних лет, давно не брившийся, в старых пропыленных холщовых штанах и просаленной кожаной безрукавке, одетой на сильное тело, заросшее черным густым волосом. На голове он носил видавшую лучшие дни рваную шляпу с ободранными полями. Незнакомец что-то прижимал к своей груди, завернутое в грязную серую тряпку.

Несколько десятков удивленных глаз посетителей таверны обратились на него — кто с безразличием, кто со скрытой угрозой, почти инстинктивно положив руку на рукоять меча или торчащего из-за пояса ножа, кто испуганно, затравлено. Осмотрев новоприбывшего и убедившись, что он не представляет на данный момент никакой угрозы, все вновь занялись своими прерванными делами. Послышались пьяные крики, громкий раскатистый смех, девичье хихиканье, стук бочонка с костями по доскам старого выщербленного стола.

… Старая лестница убегала в неизвестность, во тьму этого древнего дома. Я, молодой еще парень семнадцати лет отроду, стоял на самом ее верху и вглядывался в темноту, в которой таяли последние ступени. А рядом со мной стоял Некто — я ощущал его присутствие скорее каким-то иным чувством, нежели зрением — весь в черном, словно выплывший из мрака ада сгусток вселенской черноты. И ни звука вокруг.

Вот мой спутник вытянул свою руку вперед, предлагая мне спуститься вниз. Я чувствовал, как дрожат мои колени, как наливается жаром тело, словно во время лихорадки, а в голове было тяжело и пусто, лишь кровь бешено стучит в висках, с силой бьется в стенки сосудов, словно стремится порвать жилку и выхлестнуться темным потоком наружу. Я чувствовал обволакивающий меня прозрачным душным покрывалом страх перед темнотой и скрывающимися в ней ужасами.

Решающее сражение двух противостоящих армий. Один из героев-защитников остается на передовом рубеже во время главной атаки. Это все, что он помнит. Дальше он попадает в ситуацию, из которой становится ясно, что мир живых и мир мертвых не так уж разделены.

Тихи и спокойны воды холодного горного озера, словно застывшее зеркало, отражают они синее высокое небо и бегущие вдаль по нему облака. В ожерелье диких кустов и высоких трав нежится оно среди скал и горных вершин, упирающихся прямо в купол небес. Несколько старых, покрытых мхом деревьев высятся на берегу, склоняя свои пожухлые кроны почти до самой земли, искривленными стволами льнющие к холодному камню.

Но мрак глубины таится под видимостью спокойствия. Черные слизкие водоросли припадают к берегу, словно уставшие пловцы, вынырнувшие на свет с опасной глубины. И тишина низко скользит над землей. Не слышно пения птиц, в кустах не шелохнется дикий зверь, ничто не нарушает плеском застывшее серебро озера. Лишь высоко у самых вершин иногда заходится протяжным воем бродяга-ветер, навевая тоску и печаль.

Почти с самых первых веков Бытия на краю огненной пустыни Лафат, что раскинулась на половине материка Карган и медленно бархан за барханом уходит в океан, высится гора Иларет. Своей вершиной, острой словно стальной шпиль, она скребет высокие небеса, оставляя облачный след на их синей поверхности. Чуть ниже, почти у самого основания, гору плотным обручем окружают темные грозовые тучи. Они клубятся, словно дым тысяч костров, страстно обнимая гладкие склоны, скрывая от мира нечто неведомое этим векам…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В предутреннем тумане ладьи, причалившие к берегу, выглядели тусклыми пятнами на фоне свинцовой серости днепровских вод. Стемид заметил их не сразу, а лишь, когда группа из пяти или шести человек, сойдя на землю, направилась в его сторону.

— Халзан! Медведка! — негромко позвал он, надевая шлем. — Шо орёшь? — из избушки вывалились два заспанных стражника.

— Глядь! — Стемид указал в сторону Днепра.

— А се кто? — Медведка, обеспокоено проверил, на местели меч.

«В романах "Мистер Бантинг" (1940) и "Мистер Бантинг в дни войны" (1941), объединенных под общим названием "Мистер Бантинг в дни мира и войны", английский патриотизм воплощен в образе недалекого обывателя, чем затушевывается вопрос о целях и задачах Великобритании во 2-й мировой войне.»

В книге представлено жизнеописание средней английской семьи в период незадолго до Второй мировой войны и в начале войны.

ПОДЪЯЧЕВ Семен Павлович [1865–1934] — писатель. Р. в бедной крестьянской семье. Как и многие другие писатели бедноты, прошел суровую школу жизни: переменил множество профессий — от чернорабочего до человека «интеллигентного» труда (см. его автобиографическую повесть «Моя жизнь»). Член ВКП(б) с 1918. После Октября был заведующим Отделом народного образования, детским домом, библиотекой, был секретарем партячейки (в родном селе Обольянове-Никольском Московской губернии).

Первый рассказ П. «Осечка» появился в 1888 в журн. «Россия». Лит-ую известность П. получил с 1902, когда В. Короленко в журн. «Русское богатство» напечатал первое его крупное произведение «Мытарства», вызвавшее ряд откликов и послужившее поводом для ревизии изображенного автором «работного дома». Это произведение обнаружило в авторе представителя надежд и стремлений пауперизующейся крестьянской массы — будущей резервной армии рабочих. В противовес идиллически-подслащенному изображению «народа-страстотерпца» в творчестве либеральных народников П. с беспощадным реализмом раскрывает перед читателем подлинный лик дореволюционной деревни, страшную правду о жизни деревенской бедноты, безгранично эксплоатируемого сельского пролетариата, загоняемого на «дно», в мир босяков и «золоторотцев». В повести «Мытарства» и примыкающих к ней очерках «По этапу» [1903] дана фигура безработного, выходца из деревни, вынужденного вместе с голытьбой Хитрова рынка искать спасения от голодной смерти в «работном доме» кн. Юсупова, «этапным» порядком отправляемого в деревню на родину и т. п.

В сборник Семена Павловича Подъячева вошли повести «Мытарства», «К тихому пристанищу», рассказы «Разлад», «Зло», «Карьера Захара Федоровича Дрыкалина», «Новые полсапожки», «Понял», «Письмо».

Книга предваряется вступительной статьей Т.Веселовского. Новые полсапожки