Нечто о первом человеческом обществе по данным Моисеева Пятикнижия

Нечто о первом человеческом обществе по данным Моисеева Пятикнижия
Автор:
Перевод: А. Бобович
Жанр: История
Год: 1957

На помочах инстинкта, на которых оно и поныне ведёт неразумную тварь, ввело человека провидение в жизнь, и так как разум его пребывал ещё в зачаточном состоянии, оно стояло у него за спиной, подобно заботливой няньке. Голод и жажда открыли человеку потребность в пище. Всем, в чём он нуждался для удовлетворения этой потребности, провидение в изобилии окружило его и посредством обоняния и вкуса руководило его выбором. Щадя его наготу, оно даровало ему мягкий климат и, оберегая его беззащитную жизнь, установило вокруг него мир, ничем не нарушаемый. Для поддержания рода оно позаботилось вложить в него половое влечение. В том, чем он сходствует с растением и животным, человек был таким образом полностью завершён. Начал понемногу развиваться и его разум. Поскольку природа продолжала печься о человеке, думать и действовать за него, он тем легче и беспрепятственнее мог отдать свои силы спокойному созерцанию, и его разум, ещё не отвлекаемый никакою заботой, мог безмятежно заниматься созиданием для себя орудия — языка, а также развлекаться пленительной игрой воображения. Человек созерцал вселенную ещё счастливым взглядом. Его радостно настроенная душа бескорыстно и целомудренно воспринимала любое явление; целомудренными и яркими отлагались они в его восприимчивой памяти. Итак, беззаботным и благостным было начало дней человеческих, да иным оно и быть не могло, дабы человек окрепнул для предстоявшей ему борьбы.

Другие книги автора Фридрих Шиллер

Шиллер Фридрих

Дон-Карлос инфант Испанский

Фридрих Шиллер

Дон-Карлос инфант Испанский

Драматическое стихотворение.

Перевод М. Достоевскаго.

   Собрание сочинений Шиллера в переводе русских писателей. Под ред. С. А. Венгерова. Том II. С.-Пб., 1901

Дон-Карлос, инфант Испанский.

   История происхождения "Дон-Карлоса" Шиллера весьма поучительна. Если применить к оценке этого произведения критерий классическаго единства типа, правило, высказанное Ла-Брюером: "есть только одно 

© Перевод с немецкого В.А. Жуковского, 18??

Основной мотив «Разбойников» Шиллера — вражда двух братьев. Сюжет трагедии сложился под влиянием рассказа тогдашнего прогрессивного поэта и публициста Даниэля Шубарта «К истории человеческого сердца». В чертах своего героя Карла Моора сам Шиллер признавал известное отражение образа «благородного разбойника» Рока Гипарта из «Дон-Кихота» Сервантеса. Много горючего материала давала и жестокая вюртембергская действительность, рассказы о настоящих разбойниках, швабах и баварцах.

Злободневность трагедии подчеркивалась указанием на время действия (середина XVIII в.) и на место действия — Германия.

Перевод с немецкого Н. Ман

Примечания Н. Славятинского

Иллюстрации Б. Дехтерева

«Лагерь Валленштейна», начало трилогии («Лагерь Валленштейна», «Пикколомини» и «Смерть Валленштейна») — ее экспозиция, совершенно необычен по языку, стихосложению, ритмам, по обилию массовых сцен, мастерски разрешенных Шиллером, по всей изобразительной манере, гибкой и выразительной.

Героем трилогии является полководец Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.) Альбрехт Валленштейн. Это была первая в истории война, охватившая почти всю Европу.

Неоконченная повесть Фридриха Шиллера «Духовидец».

Вторая половина XVIII века — не только благодать Просвещения, это эпоха мрачных тайных обществ, орденов сомнительного египетского происхождения, исступленной веры в непременные ужасы загробного мира.

«Я увлеченно читал книгу, которую, как и всякий, кто в то время хоть сколько-нибудь был предан романтизму, носил в кармане. Это был Шиллеров „Духовидец“». Так вспоминает Э. Т. Гофман.

Знаменитый мастер черной фантастики Ганс Гейнц Эверс (1871–1943) рискнул продолжить и закончить «Духовидца». Этот писатель резко усилил жестокую безысходность повести. Обманы, разоблачения, неутолимая ревность, кошмар неразделенной любви. И над всем этим — инфернальные гримасы загробных инициаторов наших гибельных страстей и не менее гибельных иллюзий.

© Перевод с немецкого В. Курочкина

С начала религиозной войны в Германии вплоть до Мюнстерского мира едва ли возможно указать в политической жизни Европы какое-либо значительное и выдающееся событие, в котором реформация не играла бы первенствующей роли. Все мировые события, относящиеся к этой эпохе, тесно связаны с обновлением религии или прямо проистекают из него, и не было ни одного большого или малого государства, которое в той или иной мере, косвенно или непосредственно, не испытало бы на себе влияние реформации.

© Перевод с немецкого А. Кочеткова

Популярные книги в жанре История

Печатано но В ы с о ч а и ні е м у повелеиію.

ПРЕДИС.10В1Е

КО ВТОРОЙ ЧАСТИ.

При изданіи в свет первых читырех томов моего сочиненія, я изложил причины, побудившія меня предпринять труд мой — Исторію событій первой четверти настоящаго столетія в Россіи. Будучи весьма далек от мысли видеть в нем вполне достойный памятник Благословенному Монарху, ласкаю себя только надеждою, что собранные мною факты послужат в пользу более меня искусному художнику. Пользуясь общественными архивами и сведеніями полученными от частных лид, благосклонно содействовавших мне сообщеніем имеющихся у них письменных сведеній, я, кроме того, не упускал случаев почерпать в беседах с немногими оставшимися современниками описанной мною эпохи, те заметки и мысли, которыя, вместе с ними, могли безвозвратно исчезнуть. Что-же касается до иностранных источников, то я также пользовался ими, но с большою осторожностью: судя по современным отзывам западных европейцев о Россіи и русских, не трудно видеть, в какой степени мы должны полагаться на достоверность и добросовестность чужеземных писателей. Немцы и Французы, столь обязанные Императору Александру I, считают себя свободными от лежащаго на них долга признательности — первые, уверяя, что и без нашей помощи они освободились-бы от ферулы Наполеона, a последніе, изображая Александра, спасшаго Париж и отстоявшаго Францію, в виде вождя северных варваров — московитов и казаков, едва не людоедов. Немного лишь встречается иностранцев, умеренных в неблагопріятных сужденіях о Россіи и русскихъ.

От древних ариев и киммерийцев до кровопролитных битв с Хазарским каганатом прослеживает Валерий Шамбаров в своей новой книге путь русского народа из глубин тысячелетий к своему расцвету и созданию одного из самых могучих государств Средневековья, Киевской Руси. Гунны и анты, славяне и греки вступили на просторах Восточной Европы в ожесточенную битву за гегемонию. Эта книга станет настоящей находкой для каждого желающего узнать правду об истории нашего Отечества.

Сорок лет назад публикация Василия Пескова о маршале Жукове в «Комсомольской правде» стала настоящим событием. Газету передавали из рук в руки, читали вслух, беседу перепечатали зарубежные издания. По словам журналиста, его сверхзадачей было обстоятельно представить людям человека, несправедливо и незаслуженно попавшего в опалу власти, но и, конечно, хотелось узнать, что думает Жуков о минувшей страшной войне. Тогда Георгий Константинович получил тысячи писем. Это было подтверждением: народ его помнит, любит, понимает его огромную роль в войне, гордится им.

В этой книге известнейшего писателя и журналиста, лауреата Ленинской премии война открывается читателю с разных сторон: из Ставки Верховного Главнокомандующего и из окопа. Его герои — от маршала до солдата Великой Отечественной — люди поразительных судеб и великого мужества. Это маршалы Жуков и Василевский, писатель Константин Симонов, летчик-герой Михаил Девятаев, организовавший побег из фашистского концлагеря, угнав с секретной базы самолет, фронтовые разведчики и рядовые… Пронзительны по своей драматичности и откровенности письма девятнадцатилетнего сержанта Павленко. Волнующе и просто рассказывает автор о том, что значила война для людей его поколения, чье отрочество пришлось на военные годы.

История книги» охватывает период с древнейших времен до наших дней и раскрывает ключевые вопросы развития книги как составляющей части культурного наследия общества. В работе широко представлена история деятельности зарубежных и отечественных издательско-книготорговых фирм и выдающихся книжников. Некоторые разделы построены на архивных материалах.

Книга представляет культурологический интерес как для специалистов, так и для широкого круга читателей.

Продолжение выпуска № 17. Роль, которую тяжелые крейсера ВМС США сыграли во Второй мировой войне, огромна. Особенно возросло значение тяжелых крейсеров на Тихом океане, после того как японская палубная авиация нейтрализовала 7 декабря фактически все американские линкоры Тихоокеанского флота. В том историческом налете не пострадал ни один тяжелый крейсер. Все тяжелые крейсера приняли участие в боях с самурайско-японскими и немецко-фашистскими агрессорами.

Русская литература XX века с её выдающимися художественными достижениями рассматривается автором как часть великой русской культуры, запечатлевшей неповторимый природный язык и многогранный русский национальный характер. XX век – продолжатель тысячелетних исторических и литературных традиций XIX столетия (в книге помещены литературные портреты Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, В. Г. Короленко), он же – свидетель глубоких перемен в обществе и литературе, о чём одним из первых заявил яркий публицист А. С. Суворин в своей газете «Новое время», а следом за ним – Д. Мережковский. На рубеже веков всё большую роль в России начинает играть финансовый капитал банкиров (Рафалович, Гинцбург, Поляков и др.), возникают издательства и газеты («Речь», «Русские ведомости», «Биржевые ведомости», «День», «Россия»), хозяевами которых были банки и крупные предприятия. Во множестве появляются авторы, «чуждые коренной русской жизни, её духа, её формы, её юмора, совершенно непонятного для них, и видящие в русском человеке ни больше ни меньше, как скучного инородца» (А. П. Чехов), выпускающие чаще всего работы «штемпелёванной культуры», а также «только то, что угодно королям литературной биржи…» (А. Белый). В литературных кругах завязывается обоюдоострая полемика, нашедшая отражение на страницах настоящего издания, свою позицию чётко обозначают А. М. Горький, И. А. Бунин, А. И. Куприн и др.

XX век открыл много новых имён. В книге представлены литературные портреты М. Меньшикова, В. Розанова, Н. Гумилёва, В. Брюсова, В. Хлебникова, С. Есенина, А. Блока, А. Белого, В. Маяковского, М. Горького, А. Куприна, Н. Островского, О. Мандельштама, Н. Клюева, С. Клычкова, П. Васильева, И. Бабеля, М. Булгакова, М. Цветаевой, А. Толстого, И. Шмелёва, И. Бунина, А. Ремизова, других выдающихся писателей, а также обзоры литературы 10, 20, 30, 40-х годов.

В номере рассказывается об истории создания танка Т-80, а также даётся краткий обзор его модификаций и боевых машин, созданных на его базе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Новая система общественного устройства, рождённая на севере Европы и Азии и установленная новыми народами на развалинах Западной империи, теперь уже имеет почти семивековую давность — срок достаточно длительный, чтобы испытать себя на этой новой, более обширной арене и в новых соотношениях, развиться во всех своих видах и разновидностях и пройти через все свои различные формы и изменения. Потомки вандалов, свевов, аланов, готов, герулов, лангобардов

Ожесточённый спор императора с церковью, придававший столь бурный характер правлению Генриха IV и Генриха V, закончился, наконец (в 1122 г.), временным миром, и конкордат, который Генрих V заключил с папой Каликстом II, казалось, устранял возможность новой вспышки. Благодаря последовательной политике Григория VII и его преемников духовный мир насильственно отделился от светского, и отныне церковь образовала в государстве и рядом с государством обособленную, если не враждебную систему. Столь ценное право назначения епископов, которым трон пользовался для награждения верных слуг и приобретения новых признательных друзей, было утрачено императорами даже с чисто внешней стороны, в связи с введением свободных выборов. Ничего не осталось у них от этой бесценной привилегии, кроме права перед рукоположением вручить вновь избранному епископу скипетр в знак пожалования ему, словно светскому вассалу, также и светского сана. К кольцу и посоху, этим священным символам епископского величия, не смела ныне прикасаться грешная, обагрённая кровью рука мирянина. Только в спорных случаях, если соборный капитул не мог достичь единогласия при выборе епископа, за императорами сохранялась ещё некоторая доля их прежнего влияния, и разногласия между избирающими не раз давали им повод воспользоваться этим влиянием. Но в дальнейшем властолюбие пап неоднократно восставало и против немногих уцелевших остатков прежнего могущества императоров, и «слуга слуг господних»

Чтобы надлежащим образом оценить замысел Ликурга, необходимо воскресить в памяти политическое положение Спарты тех времён и ознакомиться с государственным устройством лакедемонян, каким оно было в те дни, когда Ликург огласил свой проект преобразований.

Во главе государства стояли два царя, облечённые равною властью; они непрестанно соперничали друг с другом, и каждый из них стремился приобрести как можно больше приверженцев, дабы, опираясь на них, ограничить могущество своего соправителя. Это соперничество, унаследованное от первых царей, Прокла и Эврисфена, переходило в их династиях из поколения в поколение и сохранилось вплоть до Ликурга; поэтому на протяжении очень длительного периода Спарта была ареною непрекращающихся распрей между двумя партиями. Каждый царь пытался подкупить народ дарованием значительных вольностей; эти поблажки породили в народе дерзость и в конце концов привели к мятежам. Государство пребывало в неустойчивом состоянии; оно металось от монархии к демократии и вследствие частых перемен курса впадало из одной крайности в другую. Границы между правами народа и произволом царей не были определены, богатства сосредоточивались в немногих семьях. Богатые горожане держали в страхе и повиновении бедняков, отчаянье которых находило выход в восстаниях.

Уже в течение нескольких лет в Лондоне под заглавием «Collection universelle des Mémoires particuliers relatifs á l'histoire de France» выходит полное собрание исторических мемуаров для французского читателя; это побудило издателя настоящего труда предпринять такое издание и на немецком языке, но расширив план французского издания, охватив все сочинения данного рода, какой бы истории они ни касались, на каком языке ни были написаны. Благодаря этому, а также присоединению к отдельным мемуарам обзоров всемирно-исторических событий данной эпохи и заполнению пробелов там, где мемуарист прерывает повествование, издатель надеялся возвысить это собрание до уровня некоего исторического целого и тем самым сделать его возможно более пригодным для той части читающей публики, для которой оно в сущности предназначено. По этой же причине он начинает свой труд с эпохи крестовых походов, ибо лишь отсюда можно хотя бы в некоторой последовательности вести издание мемуаров.