Нечто мрачное, без названия

Hечто мpачное, без названия

_______________________________________________________________________

Добрый день, Павел Робертович.

Я подписан на эху ru.sf.seminar, и очень хотел бы поучаствовать в обсуждениях. Hо тут такое дело... мнэ-э... короче, читать сообщения я могу, а отправлять - нет. (А овес.растет и овес.звон не принимаются вообще, т.е. ни один заголовок не загружается). Хочу попросить: направьте, пожалуйста, на seminar нижевставленный рассказ. Hадеюсь, этим дело и ограничится. :) Если возникнут дискуссии, отвечать собеседнику буду прямо на мыло.

Другие книги автора Алекс Карелов

Алекс Карелов

ШПИЁHЫ

Вчера трое рабочих чистили Кремлевскую

звезду и все о парашютистке трепались.

Hе из одного источника информация

получена, а сразу из трех независимых

источников...

В.Суворов, "Контроль"

В чересчур просторном помещении бара спейс-лайнера "Рагнарек" было полутемно, под негромкую спокойную музыку на стенах плясали цветные огни и тени. Экипаж не жаловал сие заведение, поскольку капитан не жаловал редких любителей - и размеры зала были просто капитанской данью решпекту. Сегодня посетителей было не более чем обычно: пару столиков оккупировала группа туристов с Фомальгаута - при таком освещении аборигены красного сверхгиганта чувствовали себя как дома - и почти у самой стенки пристроились еще двое. Оба в форме "Рагнарека", но бармен был уверен - этих летунов он видит в первый раз. Впрочем, он не собирался сообщать секьюрити о людях, столь щедрых на чаевые...

Популярные книги в жанре Современная проза

У Дэвида есть девушка — Марсия. Дэвид прекрасно готовит, а Марсия сегодня проголодалась как никогда! Дэвид свято соблюдает правила этикета за столом, Марсия же относится к числу тех людей, которые имеют привычку даже не сказать «спасибо» за угощение. И вот эту «мирную» трапезу нарушает неожиданный звонок в дверь — это Мистер Харрис, соработник Марсии. Знакомые увлеклись беседой, совсем позабыв о Дэвиде и его стараниях…

© Charly, www.fantlab.ru

Есть события, которые так меняют жизнь человека, что он уже не может оставаться прежним.

 А если это не взрослый человек, а маленькая девочка? А волна неожиданностей только нарастает и поднимается всё выше, не оставляя надежды вернуть безмятежное прошлое и грозя разрушить будущее.

 Сможет ли Софи выстоять против шквала событий,  стихии собственных чувств и найти свой курс в океане жизни?

 Если смерть много раз глядела тебе в лицо, то ты уже заранее чувствуешь её дуновение.

 Софи Берто, девочка рожденная на безмятежных островах Французской Полинезии, слишком рано почувствовала дыхание смерти.

 После столкновения с нарко-мафией семья девочки вынуждена скрываться, ускользая из океана в океан. 

 География романа охватывает пространства от бирюзового рая Полинезийских островов  до оранжевого ада пустынь Невады. Событийность - от безмятежности детства, до отчаянья обманутой женщины.

 Но героиня не просто собирает воедино осколки своей разбитой жизни. Она ищет. Ищет свой шестой океан.

 Там, где любовь.

Это не я ее, она меня запечатлела, беззвучно «щелкнула», и душа моя взмыла к облакам. Потом, для верности, она еще и еще раз взмахнула ресницами…

Ослепленный и оглушенный, я тыкал пальцами в столбик выдержек. Лицо в видоискателе, раздвоившись, никак не могло соединиться. У меня — железка в руках, называется «Киев». Она — живое фотоателье. Я пробормотал что‑то, досадуя на наплывающие облака, а она побранила свое расхожее имя Любовь. Я как‑то догадался, стал звать ее Лю по моде тех лет, внушенной стариком Хэмом.

В час дня по радио передали сообщение об изменениях в составе руководства страны. Преемником Мартина стал его заместитель. О нем же самом не было сказано ни слова, от него избавились — и все. Что ждет его в будущем? Получит ли он новое назначение? И стоит ли ему вообще надеяться на что-то? Сколько может продлиться эта неопределенность? Некоторые находились в таком положении долгие годы.

Мартин решил не предаваться отчаянию. Но кое о чем следовало тотчас же позаботиться. Где им с семьей жить после того, как придется освободить квартиру в этом фешенебельном квартале? Надо спешить, пока их не выставили отсюда. Но дом в деревне еще не достроен. И как ему теперь жить на мизерное, значительно урезанное жалованье без всяких дотаций?

Лусия жила по соседству, в доме на двух хозяев, так что между нами, через узкий проход, было еще полдома с другой семьей. В проходе росло высокое раскидистое дерево: ветви его скреблись о ту и о другую крышу; в прохладной его тени мы с Лусией иногда играли после школы, — если у Лусии никого не было дома. Сперва она жила со своей родной матерью и с отцом, но отца, высокого темнокожего бородача, мы видели редко. После долгой — месячной, а то и двухмесячной — отлучки, обычно по воскресеньям, когда выходят поговорить на улицу мужчины, он вдруг тоже появлялся из дома, и все видели — отец Лусии вернулся. Наверное, он был водитель или еще кто-нибудь из тех, что часто в дальних поездках. А может, золотоискатель — неудачливый, — раз никогда не привозил Лусии даже самого маленького подарка. Зато он был большой, сильный и спокойный.

Сколько написано книг-воспоминаний об исторических событиях прошлого века. Но рассказывают, как правило, взрослые. А как выглядит история глазами ребёнка? В книге «Товарищ ребёнок и взрослые люди» предстанет история 50-х годов XX столетия, рассказанная устами маленького, ещё не сформировавшегося человека. Глазами ребёнка увидены и события времени в целом, и семейные отношения. В романе тонко передано детское мироощущение, ничего не анализирующее, никого не осуждающее и не разоблачающее.

Все события пропущены через призму детской радости — и рассказы о пионерских лагерях, и о спортивных секциях, и об играх тех времён. Атмосфера романа волнует, заставляет сопереживать героям, и… вспоминать своё собственное детство.

Виталий Викторович Павлов в литературных кругах известен как драматург. В настоящую книгу включены три его остросюжетных повести: "Герцеговина Флор", "Рыбный день" и "Доктор Сатера". Автор относит их к жанру "некриминального чтива". Книга рассчитана на широкие круги читателя…

Как через одну точку можно провести сколько угодно линий, так и люди переваливают через какое-либо важное событие в своей жизни (а это может быть сильное потрясение, хуже того — несчастье) всяк по-своему, следуя своему вектору, в соответствии с личными качествами, складом души, особенностями характера — то есть так, как это продемонстрировал Квасов Николай Иванович, житель города Домодедово.

Таким событием — но можно сказать и несчастьем, а уж потрясением точно — стала для него раскрывшаяся тайная связь жены Юлии с сослуживцем Романом Викторовичем.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роман Каретников (Светличный Павел Николаевич)

Черный диггер

Анонс

В подземельях города что-то случилось. Вырвавшиеся наверх бомжи, обезумевшие от страха, обожженные, толкуют о каких-то "белых призраках". Город наводнили спецслужбы. Официально объявлено: эпидемия не -известной болезни. И только тележурналист Сергей и бомж Профессор знают, в чем дело: идет схватка двух мощных политических кланов. А они, точно песчинки, угодили между этих двух жерновов. Но такая участь им не по нутру. Они твердо намерены попортить кровь и той, и другой кодле. Когда находишься между двух огней, главное - вовремя пригнуться.

А.Каргин

Очень важные игры

Конечно же, не хотелось вылезать из любезного кресла, откладывать "Записки" Цезаря, менять повытертый в локтях халат на мундир, пусть привычный и часто носимый даже в отставке, но письмо Кота - бог знает, за что приклеилась к нему эта кличка, желтый глаз, вольная ли повадка тому виной, - так вот, письмо, пришедшее с вечерней почтой, было приказом, больше чем приказом - просьбой старого товарища приехать как можно скорее, а это могло означать только одно: отправляться немедленно. Фуражка нашла привычную впадину на лбу. Даже с Береникой не простился, не будить же. Она загрустит завтра, проснувшись. Ведь вместе они думали прививать "цинерарию" к "американской красавице", после завтрака играть в "шута", смотреть марки... Генерал не выдержал, заглянул в спальню внучки. В розовом свете ночника ее лицо, обычно бледное, казалось свежим. Старик постоял с минуту, девочка не кашляла. Хороший признак. Он толкнул креслице на колесах поближе к кровати и вышел. На подзеркальнике оставил записку Марте: "Уехал по срочному делу. Отвар багульника завтра отменить. Позвоню".

Миша Каргин

ИСТОРИЯ

HОВОГО СУПЕРГЕРОЯ

Р А Б И H О В И Ч А

I

Я, Игнат Иосифович Рабинович, родился в 1922 г. в Одессе. Семью свою я не помню, так как в 1923 меня почтой отправили в Московский детдом.Закончив ПТУ по специальности "Сантехника и ее обслуживание.", я ,удивительно быстро нашел работу по специальности (Hе слабо, с моей-то фамилией?).После 2-х лет моего ковыряния в нужниках началась война, и меня ,упирающегося и кричащего, забрали в армию добровольцем. Так получилось ,что служить мне пришлось поваром.Служба оказалась не напряжной, а наоборот эти 4 года казались мне сказкой. За день я съедал столько же сколько раньше в неделю.Hа казенных харчах я располнел, раздобрел.Хоть я и стал толстым но пули в меня не попадали потому что я все сражения отсидел в тылу, готовя хавчик.По этой же причине при отступлении меня вывозили в первую очередь.Правда контузию я все-таки получил. Это сделала огромная толпа солдат, когда я продал немцам завтрак, обед и ужин. Били меня долго, со вкусом.Дня 2-3 без перерыва.Как они только смогли? Я лично там чутьс голоду не подох, тем более, что мой,более чем плотный, завтрак вырвался на прапорщика Переблюйкина через 5 минут побоев, а это была настолько отвратительная картина,что всех начало рвать на меня.Я помню тогда еще подумал: "Откуда вся эта гадость? Ведь они с вечера ничего не ели!".Hо они не знали , что я дружил с одним изобретателем , Фролом Хаймовичем,а он часто шутил насчет моей профессии.Бывало загляну в его сортир, а оттуда струя фикалий в лицо, аналогичная ситуация если сядешь.Поэтому, глотая все то что на меня лилось, я благодарил Фрола , который меня к этому приучил.Все это случилось в 42 году.

Лина Кариченская

Было преддождие

(из цикла "Сказки одного чудака")

Она заглянула в комнату.

- Я ухожу.

Он читал в кресле, сидя к ней спиной, перекинув ноги через один подлокотник и опираясь спиной на другой.

- Ты куда?

Сильно откинувшись назад и неловко вывернув шею он посмотрел на нее. Она стояла в дверях готовая к выходу; серый свитер слишком большой на нее и потому по-домашнему уютный, мешковато сидел на хрупки плечах, джинсы тоже были великоваты; собранные в пучок курчавые волосы, словно протестуя против такого насилия над собой, сбились на затылке в комок сплошных кудряшек. Она была так нежна, так по-детски трогательна - не передать.