Нечто мрачное, без названия

Hечто мpачное, без названия

_______________________________________________________________________

Добрый день, Павел Робертович.

Я подписан на эху ru.sf.seminar, и очень хотел бы поучаствовать в обсуждениях. Hо тут такое дело... мнэ-э... короче, читать сообщения я могу, а отправлять - нет. (А овес.растет и овес.звон не принимаются вообще, т.е. ни один заголовок не загружается). Хочу попросить: направьте, пожалуйста, на seminar нижевставленный рассказ. Hадеюсь, этим дело и ограничится. :) Если возникнут дискуссии, отвечать собеседнику буду прямо на мыло.

Другие книги автора Алекс Карелов

Алекс Карелов

ШПИЁHЫ

Вчера трое рабочих чистили Кремлевскую

звезду и все о парашютистке трепались.

Hе из одного источника информация

получена, а сразу из трех независимых

источников...

В.Суворов, "Контроль"

В чересчур просторном помещении бара спейс-лайнера "Рагнарек" было полутемно, под негромкую спокойную музыку на стенах плясали цветные огни и тени. Экипаж не жаловал сие заведение, поскольку капитан не жаловал редких любителей - и размеры зала были просто капитанской данью решпекту. Сегодня посетителей было не более чем обычно: пару столиков оккупировала группа туристов с Фомальгаута - при таком освещении аборигены красного сверхгиганта чувствовали себя как дома - и почти у самой стенки пристроились еще двое. Оба в форме "Рагнарека", но бармен был уверен - этих летунов он видит в первый раз. Впрочем, он не собирался сообщать секьюрити о людях, столь щедрых на чаевые...

Популярные книги в жанре Современная проза

БОРИС ЕВСЕЕВ

ЮРОД

там за стеной

за разбухшим от влаги забором

хриплое невыносимое тяжкое

***

За стеной, за забором, в рваной телесной мгле пел сошедший с ума петух.

Его хрип мельчайшими каплями птичьей слюны влетал в открытые фортки, достигал человечьих ушей, высверливал нежные барабанные перепонки, стекал по лицам, жег кожу, вбирался и впитывался сначала теми, кто лежал на кроватях у окон, а затем уже, сладкой заразой чужого дыханья, передавался всем остальным, густо набитым в больничный корпус.

ГАЙ ДАВЕНПОРТ

И

Папирусный фрагмент евангелия, написанного в первом веке, показывает нам Иисуса на берегу Иордана и людей вокруг. Фрагмент порван и трудночитаем.

В первой строке Иисус говорит, но мы не можем разобрать, что именно: слишком многих букв недостает во многих словах, чтобы можно было гадать о реставрации. Мы как будто стоим слишком далеко в толпе, и слышно плохо.

Некоторые слова различимы. Он говорит о том, чтобы прятать что-то в темные тайники. Он что-то говорит о том, как взвешивать невесомое.

Роман всемирно известного хирурга посвящен этическим проблемам профессии врача, обусловленным политической ситуацией в Южно-Африканской Республике.

Главным героем романа является профессор Деон ван дер Риет, кардиохирург, который в самом начале повествования сталкивается с бывшим соучеником, ныне профессором-генетиком Филиппом Дэвидсом. Оказывается, что они были знакомы с детства: вместе росли на ферме отца Деона, но родителями Филиппа были «цветные». Еще во время учебы в университете они столкнулись с проявлениями расовой дискриминации: чернокожие и цветные студенты обязаны были покинуть лекционный зал или учебный класс, если к демонстрации случая представлен белый больной, они не могли присутствовать при вскрытии белого. Более того, им никогда не показывали даже рентгеновский снимок больного, если тот белый.

Всё, что осталось перед ним — это казённого типа белая дверь, над которой висела табличка с крупной надписью "Exit". Он мог бы ещё успеть оглянуться, но побоялся, и дотронулся пальцами до ледяной ручки. Дверь была заперта.

Дневник: 9.06.94

… Она вся была где-то между Шестидесятыми и Вечностью. Я не могу сказать, пусты ли были её глаза или наполнены особым смыслом. Её глаза не смотрели на меня и не смотрели на этот мир вообще. Она стояла внизу, никуда не шла, не спешила, и навряд ли ждала кого-то — во всяком случае, мне не показалось, что она ждала кого-то определённого; однако, почти все из нас всю жизнь ждут кого-то или чего-то. Как будто для тех, кто не мог догадаться иначе, она держала в руках сборник стихов Моррисона, держала обложкой от себя, показывая всем, что это за книга. В первый момент я подумал, что, может быть, она продаёт книги Моррисона. В её лице было что-то сомнамбулическое, сверх-реальное. А лицо было очень, очень наивное, детское, в обрамлении густых, чёрных, плотно окаймляющих волос. А волосы были длинные и распущенные — так мне показалось. Она была не здесь, но Там.

Если Вы ещё не прочитали повесть «Рыжая из шоу бизнеса», то есть смысл начать с неё. Она — первая в увлекательной трилогии об эстрадной певице Мальвине и её старшей подруге Наталье. Спаянные судьбой они не могут существовать друг без друга, но жизнь от этого не становится легче.

История полюбившихся героинь продолжается в повести «Пингвин влюблённый».

Проза Петра Гладилина — это всегда путешествие, в которое автор не приглашает — увлекает читателя. И в этом путешествии непредсказуемость сюжета (Гладилин умеет его блестяще выстроить) отходит на второй план, становясь фоном, погружая в мир метафор и контекстов, разбираться в которых — задача из интереснейших.

Я с детства знала, что выйду замуж за наследного принца Анлесского королевства. Такова договоренность между нашими государствами. Такова воля наших отцов. Однако принц Дерек решил по-своему и объявил на весь мир о том, что ищет себе невесту. Он опозорил мой род и моих подданных! Ну что ж, я отплачу ему той же монетой и обязательно выиграю конкурс невест. Потому что я – Айрис Тайон, принцесса Лиерская, и не привыкла сдаваться!

Я с детства знал, что проклят небом и мне не суждено летать. Я грезил мифами и легендами, втайне мечтая сбросить оковы власти. Но я наследник Анлесска, и моя участь предрешена. Я был послушен воле отца и не стремился что-либо изменить. Стать гарантом союза двух королевств – такова воля их величеств. Однако судьба распорядилась иначе, желая дать шанс нашей семье. Истинная пара для дракона – сокровище, которое многие ищут столетиями. Но что, если времени год, а на кону жизнь и долголетие всего рода?

В повести из `Саги о Конане` читателей ждет повествование об увлекательных похождениях киммерийца в городе воров Шадизаре.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роман Каретников (Светличный Павел Николаевич)

Черный диггер

Анонс

В подземельях города что-то случилось. Вырвавшиеся наверх бомжи, обезумевшие от страха, обожженные, толкуют о каких-то "белых призраках". Город наводнили спецслужбы. Официально объявлено: эпидемия не -известной болезни. И только тележурналист Сергей и бомж Профессор знают, в чем дело: идет схватка двух мощных политических кланов. А они, точно песчинки, угодили между этих двух жерновов. Но такая участь им не по нутру. Они твердо намерены попортить кровь и той, и другой кодле. Когда находишься между двух огней, главное - вовремя пригнуться.

А.Каргин

Очень важные игры

Конечно же, не хотелось вылезать из любезного кресла, откладывать "Записки" Цезаря, менять повытертый в локтях халат на мундир, пусть привычный и часто носимый даже в отставке, но письмо Кота - бог знает, за что приклеилась к нему эта кличка, желтый глаз, вольная ли повадка тому виной, - так вот, письмо, пришедшее с вечерней почтой, было приказом, больше чем приказом - просьбой старого товарища приехать как можно скорее, а это могло означать только одно: отправляться немедленно. Фуражка нашла привычную впадину на лбу. Даже с Береникой не простился, не будить же. Она загрустит завтра, проснувшись. Ведь вместе они думали прививать "цинерарию" к "американской красавице", после завтрака играть в "шута", смотреть марки... Генерал не выдержал, заглянул в спальню внучки. В розовом свете ночника ее лицо, обычно бледное, казалось свежим. Старик постоял с минуту, девочка не кашляла. Хороший признак. Он толкнул креслице на колесах поближе к кровати и вышел. На подзеркальнике оставил записку Марте: "Уехал по срочному делу. Отвар багульника завтра отменить. Позвоню".

Миша Каргин

ИСТОРИЯ

HОВОГО СУПЕРГЕРОЯ

Р А Б И H О В И Ч А

I

Я, Игнат Иосифович Рабинович, родился в 1922 г. в Одессе. Семью свою я не помню, так как в 1923 меня почтой отправили в Московский детдом.Закончив ПТУ по специальности "Сантехника и ее обслуживание.", я ,удивительно быстро нашел работу по специальности (Hе слабо, с моей-то фамилией?).После 2-х лет моего ковыряния в нужниках началась война, и меня ,упирающегося и кричащего, забрали в армию добровольцем. Так получилось ,что служить мне пришлось поваром.Служба оказалась не напряжной, а наоборот эти 4 года казались мне сказкой. За день я съедал столько же сколько раньше в неделю.Hа казенных харчах я располнел, раздобрел.Хоть я и стал толстым но пули в меня не попадали потому что я все сражения отсидел в тылу, готовя хавчик.По этой же причине при отступлении меня вывозили в первую очередь.Правда контузию я все-таки получил. Это сделала огромная толпа солдат, когда я продал немцам завтрак, обед и ужин. Били меня долго, со вкусом.Дня 2-3 без перерыва.Как они только смогли? Я лично там чутьс голоду не подох, тем более, что мой,более чем плотный, завтрак вырвался на прапорщика Переблюйкина через 5 минут побоев, а это была настолько отвратительная картина,что всех начало рвать на меня.Я помню тогда еще подумал: "Откуда вся эта гадость? Ведь они с вечера ничего не ели!".Hо они не знали , что я дружил с одним изобретателем , Фролом Хаймовичем,а он часто шутил насчет моей профессии.Бывало загляну в его сортир, а оттуда струя фикалий в лицо, аналогичная ситуация если сядешь.Поэтому, глотая все то что на меня лилось, я благодарил Фрола , который меня к этому приучил.Все это случилось в 42 году.

Лина Кариченская

Было преддождие

(из цикла "Сказки одного чудака")

Она заглянула в комнату.

- Я ухожу.

Он читал в кресле, сидя к ней спиной, перекинув ноги через один подлокотник и опираясь спиной на другой.

- Ты куда?

Сильно откинувшись назад и неловко вывернув шею он посмотрел на нее. Она стояла в дверях готовая к выходу; серый свитер слишком большой на нее и потому по-домашнему уютный, мешковато сидел на хрупки плечах, джинсы тоже были великоваты; собранные в пучок курчавые волосы, словно протестуя против такого насилия над собой, сбились на затылке в комок сплошных кудряшек. Она была так нежна, так по-детски трогательна - не передать.