Не убий

Анатолий Азольский — родился в 1930 г. в Вязьме. Окончил Высшее военно-морское училище имени М.Фрунзе, служил на флоте, затем работал на производстве. Автор многих романов и повестей (“Степан Сергеевич”, “Затяжной выстрел”, “Клетка”, “Труба”, “Патрикеев” и др.). Лауреат Букеровской премии. Живет в Москве.

В журнале «Континент» №120 (2004) опубликованы два рассказа "Не убий", "Неблагочестивый танкист".

Отрывок из произведения:

Он только что женился. Супруга, прелестная и юная, еще краснела при поцелуях в оголяемое плечо, она была в его мыслях и желаниях постоянно, утром и вечером, днем и ночью, и он совсем ошалел от неиссякающего счастья. К тому же — осень, щемящая красота увядания рощ, аромат поникших трав и начало, в сущности, жизни: институт окончен, его, следователя, встретили в прокуратуре милейшие люди, припасли для него скромненькую квартирку — служи Фемиде, блюди законность!.. В ярко-синих глазах Кобзева полыхала такая восторженность, что прокурор испугался: “Дури-то в нем, дури сколько!..” До полного блаженства молодому следователю не хватало сущего пустяка, двух или трех часов времени, потому что запрягли его в работу немедленно. В тихом, казалось бы, районе почти ежедневно кому-то наносились тяжкие и менее тяжкие телесные повреждения, случались и убийства. Ни пивных, ни общаг, ни прочих рассадников зла, всего лишь дачные участки, дома отдыха и санатории, но именно сюда Ленинград выносил, как на отмель, пену и мусор большого города, и Кобзев, затянутый в водоворот следствий, домой приходил поздно, в девять вечера, не раньше, и в раскрытом окне видел издали жену, еще не научившуюся ждать. А ей хотелось и по Ленинграду побродить, и по грибы сбегать в лес, но — время, где найти время? У него оно уходило на заполнение множества бумаг, которыми начинались или завершались разные процессуальные действия; машинистка вечно занята, изволь сам стучать по клавишам, обкрадывая себя, с тоской думая о доме, о раскрытом окне, о женщине, совсем ему не известной еще полгода назад.

Другие книги автора Анатолий Алексеевич Азольский

Война уже давно закончилась, а иногда кажется, что она до сих пор продолжается. Роман «Диверсант» А. Азольского именно об этом, то есть о войне как понятии философском, показывающем все, на что человек способен, а на что нет. Да и человек ли он вообще.

Начало романа поистине спринтерское: его юный герой Леня Филатов с чемпионской скоростью становится хорошо обученным бойцом, быстрым на расправу с врагом-человекоубийцей.

Но автор книги не из тех, кого удовлетворяют гладкие обстоятельства и целлулоидные герои. Где и в какой части романа ни находился бы Леня, ему всегда надо чувствовать себя человеком, а не автоматом-пулеметом Дегтярева. И потому те, кто лихое начало романа принял за дебют боевика, начинают испытывать нетерпение: а почему автор не торопится делать Леню таким, как его учитель по прозвищу Чех, тратя сюжетное пространство и время на «лирику» — переживания по поводу брошенных им родных мест, встреченных им женщин?

Леню во всех его скитаниях не отпускает от себя мелодия «мананы», которую играет на флейте его первая любовь — грузинка Этери. Научится он и «подгонять» под себя свое тело в минуты опасностей, близких и дальних, под «уже созданные воображаемые финалы» (упражнение: «подменять березу елью»). Познает он и радость первых побед и первую женщину. Не будет одного — возврата к «манане», то есть в мирную жизнь. Слишком много он убивал, слишком крепкой, кровавой порукой связан Леня с друзьями-диверсантами. Но еще теснее — с теми, кто эти диверсии, часто бессмысленные и безрезультатные, планировал и проваливал. Эти «якоря», которые и утянут его на дно нелегальной жизни и после войны (работа лабухом-аккордеонистом, официантом и др.).

Не такова ли и сегодня жизнь нашего современника, принесшего в жертву «механической» жизни жизнь духовную? О горькой науке прозрения сквозь видимость успеха и написан этот роман.

Яранцев Владимир

ТРИ бестселлера одним томом! Впервые под одной обложкой собраны ВСЕ тексты Анатолия Азольского о диверсантах Второй Мировой: «КРОВЬ» – о ликвидации советскими спецслужбами любимца фюрера, «БЕРЛИН–МОСКВА–БЕРЛИН» – об охоте немецких агентов на Сталина, и знаменитый «ДИВЕРСАНТ», ставший основой популярного телесериала.

Он прошел обучение у лучших инструкторов ГРУ. Он способен выживать и побеждать в самых безнадежных ситуациях. Он виртуозно владеет всеми видами оружия и рукопашного боя. Он полон «благородной ярости» и «святой ненависти» к врагу. Он пришел в Германию мстить и карать – ему есть за что. Он как молитву затвердил слова Ильи Эренбурга: «Убей немца!» Он умеет ненавидеть и убивать. Научится ли миловать и прощать? Превратится ли из беспощадного мстителя в русского солдата?..

Легендарный «ДИВЕРСАНТ» Анатолия Азольского давно признан безусловной классикой жанра, а снятый по мотивам романа телесериал по праву считается одним из лучших фильмов о Великой Отечественной войне. Эта книга продолжает и развивает тему, позволяя взглянуть на тайную войну спецслужб с другой стороны, глазами асов гитлеровской контрразведки.

1943 год. Пока абвер охотится за диверсантами, получившими задание ликвидировать «любимцев фюрера», немецкий агент готовит покушение на Иосифа Сталина. Кровь за кровь! Берлин против Москвы! Вильгельмштрассе против Лубянки! «Волкодавы» Третьего Рейха против советского спецназа! Антидиверсанты Гитлера против ликвидаторов Сталина! Беспощадная схватка спецслужб, в которой все средства хороши и где человеческая жизнь не стоит ни гроша! Угодив в смертельную паутину заговоров и тайных операций, запутавшись в ней, словно в колючей проволоке, не надейся вырваться из этого капкана живым!

Имя Анатолия Азольского уже давно стало брендом. Оно известно не только читателям, но и телезрителям. Произведения Азольского всегда отличаются сложной, авантюрной фабулой и остросюжетностью. Многие из них заслужили высокие литературные награды, по ним снимаются кинофильмы, которые становятся бестселлерами.

Автор нашумевшего «Диверсанта» представляет свой новый, не менее захватывающий, роман «Кровь». Глубоко проникая в психологию войны, Азольский проводит мысль, что военные условия уравнивают противников, после чего у них возникает ощущение войны как тяжкого кошмара, «коллективного самоуничтожения людей». Став бытом, война начинает казаться бесконечной, теряет изначальные смыслы. И на этом этапе складывается еще одна форма противостояния — уже не с противником, а с самой войной.

В ГРУ от американского агента майора Кустова начали поступать странные шифровки. Чтобы разгадать их смысл, в США прибывает полковник Бузгалин, опытный разведчик и психоаналитик. Когда обнаруживается очевидное умопомешательство агента, Бузгалин вывозит его из США, доставляет кружным путем в СССР, подчиняя себе сумасшедшего Кустова тем, что временами погружает его мозг в Средневековье, в монашество, где братство соседствует с беспрекословием. За время скитаний Бузгалин настолько полюбил брата своего по монашеству, что накануне суда проникает на заседание медицинской комиссии и, вовлекая Кустова в Средневековье, спасает его от неминуемого расстрела — ценою собственной карьеры. Советское средневековье — это 70-е. Война тогда была холодной, а оружие — устным. Борьба за мировую справедливость выглядела как разведдеятельность государств, делившихся на два лагеря: капиталистический и социалистический. Шпионы имели матерей, женились и разводились, рожали детей…

Гиперболизированные, доведенные до логического конца излюбленные ситуации Анатолия Азольского начинают приобретать опасно пародийные черты. Непотопляемость героев клетки, их выживаемость в любых условиях говорят о совершенно новом типе литературы — смешении жанров фэнтези, детектива и плутовского романа.

Гиперболизированные, доведенные до логического конца излюбленные ситуации Анатолия Азольского начинают приобретать опасно пародийные черты. Непотопляемость героев клетки, их выживаемость в любых условиях говорят о совершенно новом типе литературы - смешении жанров фэнтези, детектива и плутовского романа.

Советский разведчик заброшен на территорию довоенной Германии с целью проверки агентурной сети. Сеть провалена, он высылает информацию о готовящемся нападении фашистской Германии на СССР ГБ ему не верит, хотят убрать и дают ему задание лично убедиться в надёжности последней явки. Он выполняет задание и, хотя с ним прекращаются контакты, продолжает действовать дальше самостоятельно без поддержки штаба.

По мотивам повести в 1990 году был снят художественный фильм «Неизвестные страницы из жизни разведчика».

Популярные книги в жанре Современная проза

Томас Бернхард

Атташе французского посольства

Окончание каникулярного дневника

21.9

Во время ужина выяснилось, сколь быстро и внезапно под воздействием различных причин портится хорошее настроение и мрачнеет общество. Взятые по отдельности, причины эти ничего не значат, но, действуя одновременно, всё же оказываются значительными. Размышляя во время еды, мы боялись делать какие-либо выводы, не желая отдаваться во власть того ужаса, который не шел из головы. Ужинать мы сели вовремя, но в величайшем беспокойстве. Предположения и опасения заставляли нас молчать, и это было особенно тягостно для супруги отсутствовавшего. Мой дядя не вернулся с лесного обхода. Мы искали его, но безуспешно. (Никто не мог вспомнить, чтобы после вечернего обхода леса он хоть раз возвратился домой не вовремя, поэтому факт его отсутствия и подействовал столь гнетуще.)

Эльчин

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ БАЛАДАДАША

Перевод на русский - А. Орлова

На Апшероне, прямо на берегу моря, стояло селение. Над этим селением сияло солнце и так палило, так жгло, что все попрятались по домам.

Разумеется, кроме одноэтажных и двухэтажных домов, а также дворов, огороженных деревянным частоколом или каменным забором, кроме почерневших гроздьев винограда, красных плодов граната, инжирных, тутовых деревьев, кроме палящего солнца, было еще море, и теперь мелкие волны его мягко накатывались на прибрежный песок.

Владимир Ефименко

Старик

"Возраст человека - это

калечество его лет."

1.

- Не верю! Не верю! - орал Марк на пробах.

- Ах, ты ж, Станиславский, мать твою за ногу! Он не верит! Большой знаток жизни! Марк Пушинский - кто ж его не знает? Выдающийся кинорежиссер. Заслуженный деятель искусств. Все его уважают, все с ним считаются. Он метр. А мне он - вроде крестного. Я его с детства всегда называл "дядя Марик". Друг семьи. Падла. Что меня с детства в нем раздражало - так это его золотые зубы. Сейчас, правда, когда он забурел, он их поменял на металлокерамику. Следит за собой. Ему никогда в жизни не дашь его 55 лет. На киностудии, наверное, нет ни одной юбки, на которую он не положил бы свой похотливый глаз. Милейший человек! Он далеко не дурак, справедливости ради надо отметить. С ним бывает интересно. Куча знакомых в самых верхах. Энциклопедия в голове . Но сволочь - редкая. Когда умер папа, Марк проявил заботу о маме и обо мне тоже. Он даже стал у нас чаще бывать, чем когда папа был жив. Тогда он еще работал в театре. Мне было 15 лет, когда папа утонул. Самое время определяться. Марк посоветовал засунуть меня в театральное, на актерское отделение. В этом он помог. Его первая жена была женщиной "меркантильной и ограниченной", а другими словами, она не могла привыкнуть к тому, что у Марика сменялись бабы, как перчатки. Она, в конце концов, его бросила. Но это было уже после папиной смерти. И с тех пор он к нам зачастил. Мне он рассказывал кучу всяких интересных вещей - о театре, о литературе, и вообще, "за жизнь". Но тут все было просто - он положил глаз на маму. Она была далеко не старухой, да и с мозгами там было все в порядке. Я этого тогда, по своей наивности, не видел. Дядя Марик - как свой родной. И вот, как-то раз, Марк пришел к нам под вечер и заглянул сперва ко мне. Я этого вторжения никак не ожидал, и даже не успел загасить папиросу. Не то, чтобы я очень боялся, просто жалел маму. Я-то уже год, как начал курить. Увидев мое смущение, Марк повел себя дипломатично:

Арон Тамаши — один из ярких и самобытных прозаиков, лауреат государственных и литературных премий ВНР.

Рассказы, весьма разнообразные по стилистической манере и тематике, отражают 40-летний период творчества писателя.

Последние рассказы автора несколько меланхоличны.

Впрочем, подобно тому, как сквозь осеннюю грусть его портрета в шляпе и с яблоками, можно угадать провокационный намек на «Девушку с персиками», так и в этих текстах под элегическими тонами угадывается ирония, основа его зрелого стиля.

Стивен Добинс

СЧАСТЛИВОЕ ОТСУТСТВИЕ

Есть смертельные опасности настолько неожиданные, что нам бы следовало поддерживать себя в состоянии боевой тревоги, чтобы всегда быть готовым дать им отпор или же в них не поверить. Однако даже с подобными событиями нужно как‑то справляться, понимать их. Еще хуже самих событий может быть то, как отвечает на них этот мир. Обдумайте то, что воспоследует.

Джейсон Даблью Плоувер, поэт, издавший шесть книг, был убит в момент, когда переходил на красный свет авеню Массачузетс возле Гарвардской площади, а с неба упала раздавившая его свинья.

«Прошлой зимой я убила вполне милую старушку. Меня не посадили. Наоборот, все меня жалели, а старушкины соседи прислали в редакцию благодарственное письмо…»

«Вадим стащил краник от самовара и снова попал сюда. Он недоумевал и всю ночь бредил, как ему объясниться за это. «Повезло ещё, что не сто тридцать первая!» – пожалел его кто-то, будто статьи выдавали, как бельё в бане. Но краник немым, нелепым укором жёг ладонь – рецидив! В отчаянии Вадим вздрогнул и счастливо расслабил закаменевшие мышцы, проснулся. До освобождения оставалось несколько часов…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Анатолий Азольский — родился в 1930 г. в Вязьме. Окончил Высшее военно-морское училище имени М.Фрунзе, служил на флоте, затем работал на производстве. Автор многих романов и повестей (“Степан Сергеевич”, “Затяжной выстрел”, “Клетка”, “Труба”, “Патрикеев” и др.). Лауреат Букеровской премии. Живет в Москве.

В журнале «Континент» №120 (2004) опубликованы два рассказа "Не убий", "Неблагочестивый танкист".

Анатолий Алексеевич Азольский родился в 1930 г. в Вязьме. Окончил Высшее военно-морское училище им. М.В.Фрунзе в Ленинграде. До 1955 г. служил на Черноморском флоте, затем работал на разных предприятиях Москвы и других городов России. Первый роман “Степан Сергеич”, написанный в 1968 г., был одобрен и принят А.Твардовским, но увидел свет лишь спустя 20 лет. Другой его роман, “Затяжной выстрел”, тоже 20 лет ждал встречи с читателями. В 1997 г. А.Азольскому была вручена Букеровская премия за роман “Клетка”.

Эта подборка коротких рассказов ("Мужчина и женщина", "Идеалисты", "Высокая литература") была опубликована в № 13 журнала “Урал” за 1999 г.

Комментарий к выстрелу

Сын мещанина Мирона Кострикова, родившийся 27 марта 1886 года в городе Уржуме и нареченный Сергеем, вырастал крепеньким и самолюбивым парнишкой. Точности ради: отец его, Мирон Иванович, пил напропалую, но пагуба эта на здоровье детей не сказалась. Скончался Сергей Миронович 1 декабря 1934 года — от огнестрельного ранения в голову, и вскрытие предъявило врачам всего лишь легкий гастрит в организме убитого, во всем остальном покойный находился во вполне удовлетворительном состоянии для своих 48 лет. А жизнь прожита бурная, в первые годы — голодная и холодная, кормить мальчишку и сестер его, Аню и Лизу, было нечем, отец, отраду жизни находивший в босячестве, пропил и промотал все. Мать ходила по домам, нанимаясь прачкой, и вскоре умерла. Обеих дочерей ее забрала бабушка Меланья, Сережу отдали в дом призрения малолетних сирот…

Сергей БАБАЯН — родился в 1958 году в Москве. Окончил Московский авиационный институт. Писать начал в 1987 году. Автор романов “Господа офицеры” (1994), “Ротмистр Нежениев” (1995), повестей “Сто семьдесят третий”, “Крымская осень”, “Мамаево побоище”, “Канон отца Михаила” (“Континент N№ 85, 87, 92, 101), сборника прозы “Моя вина” (1996). Живет в Москве.