Не пером, но пулеметом

Брейтен Брейтенбах

(род.1939)

Не пером, но пулеметом

Перевод с африкаанс

Е. Витковского

ИКОНА

глубже темнее проще под плоским слоем

масляной краски на деревянной доске

пылает законсервированный мир

хранящийся в своей крови как персик в сиропе

и поскольку все свершения и деяния остановились

действо ясно и грубо доведено

до бессмыслицы (часы с кукушкой в космическом корабле)

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Подборки стихотворений Андрея Таврова «Охапка света», Владимира Захарова «Койот», Андрея Василевского «просыпайся, бенедиктов!», Бориса Херсонского «Выбранные листы из переписки императрицы Екатерины и философа Вольтера, а также иные исторические стихотворения»

Из творческого наследия украинского поэта Игоря Рымарука (1958–2008) — «Возможно, в поэзии ценнее не прямое высказывание, а подбор послевкусий, следов события. Это как вино, когда букет распадается на ароматы, живущие своей отдельной жизнью. Событие, толчок для творчества рассматривается здесь с разных, часто неожиданных ракурсов. Наложение нескольких взглядов, как наложение светокопий, позволяет увидеть происшедшее в неожиданной полноте и развитии. Современники обозначают творчество Игоря Рымарука словом — филигранность. Добавим еще: слух, взвешенность, метафористичность и интеллектуальность, плюс гибкость и теплота украинской речи». (Александр Ирванец)

Подборка стихов, опубликованная в журнале "Новый мир" №4 2003 год.

© ПереводНина Николаевна Берберова                  

      Поэма написана в развитие "Бесплодной земли" и содержит множество  перекличек  с нею. Постоянным фоном служит "Божественная комедия" Данте, важны также аллюзии на роман Дж. Конрада "Сердце тьмы". Герой Конрада умирает со словами: "Ужас! Ужас!"

     Подайте  Старому Гаю - с такими словами дети попрошайничают 5 ноября, в день  празднования  неудачи  Порохового заговора 1605 г. В этот день набитые трухой  чучела  главного  заговорщика  Гая  Фокса таскают по улицам, а затем сжигают на костре.

Краснотоп, плечистик — винные сорта цимлянского винограда.

Бахыт Кенжеев. Три стихотворения

«Помнишь, как Пао лакомился семенами лотоса? / Вроде арахиса, только с горечью. Вроде прошлого, но без печали».

Владимир Васильев. А как пели первые петухи…

«На вечерней на заре выйду во поле, / Где растрепанная ветром скирда, / Как Сусанина в классической опере / Накладная, из пеньки, борода».

Евгения "Джен" Баранова

Том 2-ой

г. Севастополь

НПЦ «ЭКОСИ-Гидрофизика»

2012

РпСев

Б24

Баранова Евгения

Б24

Том 2-ой. Стихи, проза. – Севастополь: НПЦ «ЭКОСИ - Гидрофизика», 2012. – 130 с.

ISBN 978-966-442-072-0

В данный сборник известного ялтинского поэта Евгении Барановой вошли поэтические и прозаические произведения 2006–2010 гг. Авангардная направленность представленных текстов целиком отображает мировоззрение автора.

Стихи Алексея Дамиановича (Демьяновича) Илличевского, лицейского соученика А. С. Пушкина воспроизводятся по антологии поэзии пушкинской поры «Издревле сладостный союз...».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Через бездны между планетами, из конца в конец Солнечной Системы поползли слухи. Кто-то совершил Большой Прыжок. Кто-то вернулся.

Об этом болтали космонавты в барах тысяч портов. Об этом говорили люди на улицах бесчисленных городов. КТО-ТО СОВЕРШИЛ БОЛЬШОЙ ПРЫЖОК — СОВЕРШИЛ И ВЕРНУЛСЯ. ЭТО ПОСЛЕДНЯЯ ГРУППА — ЭКИПАЖ БАЛЛАНТАЙНА. ГОВОРЯТ…

Говорили много противоречивого, фантастического, невозможного, мрачного. Но за словами были только слухи, а за слухами — молчание. Молчание было сфинксоподобным, как беззвучные пустыни в ночи. Это молчание слушал Арч Комин после того, как заканчивались слова. Слухи, казалось, бежали по крепкой струне, натянутой от орбиты Плутона до Марса, и возле Марса молчание было глубже всего.

Ли Брекетт

Шеннеч - Последний

Сборник произведений блистательной американской писательницы. Захватывающие приключения на чужих планетах, необыкновенные и загадочные существа, глубокое проникновение во внутренний мир героев, поэтическая аура прозы ожидают читателей этой книги.

ГЛАВА 1

В пещерах Меркурия было темно, жарко и не было ни звука, кроме тяжелых шагов Тревера.

Тревер уже давно блуждал в этом лабиринте, где еще не бывало ни одно человеческое существо. И Тревер был зол. Не по своей вине и не по собственному желанию он приближался к смерти, и он не был готов к ней. Больше того, ему казалось отвратительным подойти к этому финальному моменту здесь, в давящем мраке, под чужими, высокими как Эверест горами. Он хотел бы остаться в долине. Голод и жажда привели бы его к такому концу, но по крайней мере он умер бы на открытом месте, как человек, а не как крыса в канализации.

Веня О'Хара, землянин ирландского происхождения, забрел на Овощной рынок Ганимеда в поисках куда-то запропастившегося Игроцкого переулка. Переулков здесь было, как собак нерезаных, и О'Хара никак не мог вспомнить — который из них Игроцкий? Тот — Воровской, этот — Аптекарский, следующий — вообще без названия…

Венин мочевой пузырь был переполнен кислым дрянным винцом, не в пример пустым и дырявым карманам. Собственно, Веня родился не на Земле, а в земной колонии на Марсе от русской колонистки и отца-ирландца. На Земле он, конечно, бывал, и не раз… Посещал. Пролетал, как фанера над Парижем, над своей голубой прародиной. А среда его постоянного обитания простиралась от Системы Юпитера до Колец Сатурна — дальше, к Плутону, лень было забираться.

Ли Брэкетт

Тени

Бесчисленное множество лет в мире маленькой голубой звезды не появлялось ни малейшего признака, звука или ощущения человека. И вот теперь, без всякого предупреждения, в воздухе снова возникло нечто знакомое - колебания, тонкая пульсация, которые могли означать только один вид жизни. Тени почувствовали его. Тени, которые ждали так долго и терпеливо. Они зашевелились среди разрушенных стен. Они выпрямились и встряхнулись, и между ними пробежал беззвучный шепот, жаждущий шепот, неистовый и нетерпеливый: "Человек! Человек! Вернулся Человек!"