Не кстати и кстати. Письмо А.А. Фету по поводу его юбилея

«…Я уверяю Вас, что я давно бескорыстно или даже самоотверженно мечтал о Вашем юбилее (я объясню дальше, почему не только бескорыстно, но, быть может, даже и самоотверженно). Но когда я узнал из газет, что ценители Вашего огромного и в то же время столь тонкого таланта собираются праздновать Ваш юбилей, радость моя и лично дружественная, и, так сказать, критическая, ценительская радость была отуманена, не скажу даже слегка, а сильно отуманена: я с ужасом готовился прочесть в каком-нибудь отчете опять ту убийственную строку, которую я прочел в описании юбилея А. Н. Майкова (тоже высокоценимого мною, признаюсь, с несколько меньшим субъективным пристрастием).

Какая же была эта убийственная строка? …»

Отрывок из произведения:

Я послал Вам телеграмму с изъявлением удовольствия моего по случаю Вашего юбилея; я бы прислал ее и раньше, в самый день обеда в Эрмитаже, если бы в газетах был заблаговременно и точно обозначен день этого праздника русской поэзии. Но известие получилось здесь так поздно и было насчет дня так неточно, что я поневоле опоздал. Но что ж делать? Лучше поздно, чем никогда!

Вы давно знаете, как высоко я ценю Ваши стихи; для Вас это не новость; я с 20 лет уже был одним из тех немногих, о которых Вы говорите в Вашем последнем, столь искреннем и прекрасном, стихотворении…

Другие книги автора Константин Николаевич Леонтьев

Константин Николаевич Леонтьев начинал как писатель, публицист и литературный критик, однако наибольшую известность получил как самый яркий представитель позднеславянофильской философской школы – и оставивший после себя наследие, которое и сейчас представляет ценность как одна и интереснейших страниц «традиционно русской» консервативной философии.

Перед вами — произведение, в наибольшей мере дающее представление о философской концепции Леонтьева — мыслителя, едва ли не первым провозгласившего понятие «особого места» России как страны, тяготеющей скорее к восточной, нежели к западной культуре, полагавшего либерализм и прогресс опасными и негативными и проповедовавшего «византизм», соборность, православие и возврат к допетровскому пути развития России.

Константин Николаевич Леонтьев начинал как писатель, публицист и литературный критик, однако наибольшую известность получил как самый яркий представитель позднеславянофильской философской школы – и оставивший после себя наследие, которое и сейчас представляет ценность как одна и интереснейших страниц «традиционно русской» консервативной философии.

Константин Николаевич Леонтьев начинал как писатель, публицист и литературный критик, однако наибольшую известность получил как самый яркий представитель позднеславянофильской философской школы — и оставивший после себя наследие, которое и сейчас представляет ценность как одна и интереснейших страниц «традиционно русской» консервативной философии.

К.Н.Леонтьев

Подлипки (Записки Владимира Ладнева)

Роман в трех частях

Часть первая

I

Никогда, может быть, не собрался бы я исполнить обещанное -- написать вам что-нибудь о моей прошлой жизни, о детстве моем и первых годах молодости... Но сегодня, Бог знает почему, проснулся я рано... встал и подошел к окну... Если б вы знали, какая томящая тоска охватила мою душу! На дворе чуть брезжилось; окно мое было в сад, и за ночь выпал молодой снег, покрыл куртины и сырые сучья. Если вы никогда не видали первого снега в деревне, на липах и яблонях вашего сада, то вы едва ли поймете то глубокое чувство одиночества, которое наполнило мою душу!

«У нас давно уже говорят о «сближении» или даже о «слиянии» с народом. Говорят об этом не только агитаторы, неудачно пытавшиеся «ходить» в этот народ; не только умеренные либералы, желающие посредством училищ, земской деятельности и т. п., мало-помалу переделать русского простолюдина в нечто им самим подобное (то есть национально-безличное и бесцветное); о подобном «сближении» говорят, хотя и несколько по-своему, даже и люди охранительного, или, скажу сильнее, слегка реакционного, взгляда (я говорю слегка, ибо сильно реакционного взгляда людей у нас очень мало и они до сих пор еще не влиятельны)…»

Константин Николаевич Леонтьев начинал как писатель, публицист и литературный критик, однако наибольшую известность получил как самый яркий представитель позднеславянофильской философской школы – и оставивший после себя наследие, которое и сейчас представляет ценность как одна и интереснейших страниц «традиционно русской» консервативной философии.

«Я долго лежал распростертый на ложе равнодушия.

Оно не казалось мне жестким, и никакие сны Эдема не сходили на хладную главу мою.

Но внезапно явилась предо мною девушка нежного возраста. Одежда ее была проста; однако и в ней она казалась прекрасною, как золотой сосуд, наполненный душистым напитком.

Обходя комнату искусными кругами, она уподоблялась молодой змейке, играющей в цветущих кустах.

Имя твое, Пембе[2], есть цвет розы, самого прекрасного из цветов.

Популярные книги в жанре Публицистика

Особая форма романа состоящая из многочисленных писем, что присылают Олегу Рыбаченко. Очень интересная и неповторимая форма с множеством интересных комментариев. И остроумных замечаний.

В эту книгу включены 48 статей И. Эренбурга из периодики, в основном московской, киевской и петроградской, не входившие в собрания сочинений и в сборники писателя и не воспроизводившиеся свыше семидесяти лет. Книга отражает настроения большей части русской интеллигенции в годы революции и гражданской войны, показывая прозорливость многих ее представителей.

«Первые два года (после революции. — А.Р.)… я разделял взгляды „оборонцев“ и „патриотов“, писал контрреволюционные стихи и фельетоны».И.ЭренбургАвтобиография. 1932 г. «Многие предостережения писателя сегодня воспринимаются как пророческие: его ужасали бескультурье и жестокость большевистской власти, попрание прав личности, оправдываемое тем, что все позволено народу, право говорить от имени которого узурпировали новые правители России. Началось все это в гражданскую войну, но конца этому не было».Л.Лазарев«Знамя», № 8, 1997 г. «Ценность статей И.Эренбурга в том, что они обращают читателей к подлинной истории первых лет большевистской власти, отличающейся от того, что преподносилось пропагандистскими мифами».С.КиперманГазета «День Седьмой», Тель-Авив, 16 янв. 1998 г.

Преступный киевский режим не зря прозвали «хунтой» и «олигархическим феодализмом» — свергнув одних воров-миллиардеров, майдауны сразу же посадили себе на шею других, еще более «отмороженных», а украинская «элита» всегда отличалась психологией уголовников. Знаете ли вы, что «президент Петро Порошенко» происходит из семьи цеховика Алексея Вальцмана, советского подпольного миллионера, взявшего фамилию жены? Известно ли вам, что «жідобандеру» Коломойского прокляла местная еврейская община? Сколько наворовали Тимошенко и Ахметов? Сколько крови на руках Яроша и Авакова? Сколько мальчиков совратил извращенец Ляшко? Что за «грязное белье» пытаются отстирать Турчинов с Яценюком? В этой книге впервые собран достоверный компромат на верхушку киевской хунты, главарей бандеровских карателей и фюреров свидомых нацистов. Это расследование выводит на чистую воду главных жуликов, воров и убийц, ответственных за украинскую трагедию.

Из журнала «Если», 2004 № 10.

"…Русская команда всегда беспокоила нас с чисто геополитической точки зрения. Она выигрывала всегда и постоянно, и по количеству медалей была первой на всех небойкотированных летних Играх с 1972 года по 1988-й. Русские атлеты будто не росли, а вылуплялись из щедро финансируемой спортивной машины — всегда уже полностью сформировавшиеся, каменные, монолитные. Они раз за разом ставили на колени самую богатую нацию на свете, к тому же помешанную на спорте — и до сих пор эта нация не может оправиться от того впечатления. "

Россия стала самой опасной для проживания страной мира. Ежегодно убийства, суициды и несчастные случаи уносят жизнь десятков тысяч человек. По уровню насильственной смертности Россия намного опережает своих соседей — Украину и Казахстан, а также традиционного лидера по этому показателю — Колумбию. Россия вышла на первое в мире по уровню насильственной смертности. Об этом стало известно из доклада «Насильственная смертность в мире» Национального института демографических исследований (Франция), опубликованного в начале ноября в бюллетене «Население и демография». По данным, предоставленным в докладе, в России ежегодно от «внешних причин» умирает 221 человек из каждых 100 тыс. Для сравнения, на Украине каждый год по тем же причинам умирает 149 человек, в Казахстане — 119, в Колумбии — 105. По информации директора Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского Татьяны Дмитриевой, ежегодно в России добровольно уходят из жизни 60 тыс. человек (то есть примерно 41 человек на каждые 100 тыс.). По словам ученого, в России количество самоубийств среди мужчин в шесть раз выше, чем среди женщин, которые, как выяснилось, оказываются более устойчивы к стрессу. По мнению председателя региональной общественной организации «Московская Хельсинская группа» Людмилы Алексеевой, большой процентный состав несчастных случаев в структуре насильственной смертности связан, прежде всего, с «социальными и экономическими изменениями, которые произошли в стране после распада Советского Союза, ухудшением ситуации с соблюдением техники безопасности на производстве, распространением алкоголизма». В разговоре с корреспондентом «Газеты. Ru» Алексеева также отметила, что особенно остро сейчас стоит проблема смерти женщин в результате семейного насилия. По её данным, ежегодно в России от рук мужей гибнет 14 тыс. женщин. Однако Алексеева не склонна сводить увеличение насильственной смертности в России только к несчастным случаям и криминальным убийствам. По словам правозащитника, рост числа убийств в России во многом связан с продолжающимися военными действиями в Чечне и последствиями террористических актов. 09 НОЯБРЯ 2003

Книга, которую вы держите в руках, о наших современниках, людях ярких и незаурядных – известных писателях, поэтах, актерах, режиссерах, музыкантах, целите-лях, религиозных и общественных деятелях. И жанр ее, пожалуй, самый распространенный в средствах массовой информации – интервью, которые в разное время взяла, а потом и собрала в этой книге московская журналистка Марина Характерова. Ее книга – бесконечное уважение к героям, глубокая симпатия и даже трепет. И, конечно, низкий поклон ушедшим от нас… Здесь вы найдете ответы на многие вопросы: «Можно ли спрогнозировать успех?», «Какое будущее ждет Россию?», «Почему человек обречен на страдания?», «Какие роли чреваты для актера?», «Какие качества сегодня утрачены людьми, а какие доминируют?», «Что такое грех?», «Что не дано понять мужчине?», «Чувствует ли актер, когда в зале случайный зритель?», «Как написать шлягер?», «Почему ложь так живуча?», «Бывает ли стыдно за свою работу?», «Верите ли в летающие тарелки?», «Совместимы ли бизнес и творчество?», «Почему не состоялась судьба многих талантливых людей?». Хотите узнать ответы? Просто раскройте книгу, и вы не оторветесь от нее до самой последней страницы.

Один из самых популярных классических композиторов, Моцарт оказал большое влияние на мировую музыкальную культуру. По свидетельству современников, Моцарт обладал феноменальным музыкальным слухом, памятью и способностью к импровизации. И после смерти Моцарта вспомнили при совершенно неожиданных обстоятельствах. Краткий очерк памяти Вольфганга Амадея Моцарта.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В очерке отразились впечатления, вызванные первой поездкой Успенского за границу в 1872 году. Успенский поехал за границу как корреспондент «Отечественных записок», для которых он собирался написать в результате поездки серию «Парижских записок». <…> В очерке отчетливо проявился реализм Успенского. Писатель сумел понять противоречивость капиталистического развития и в то же время остаться свободным от идеализации патриархальных пережитков, от свойственного народникам отрицания исторической прогрессивности капитализма по сравнению с крепостничеством.

«И с кем это старуха разговоры разговаривает?» – недоумевал отставной солдат, сидя за починкою старого сапога в одном из гнилых, сырых петербургских «углов» и слушая, как за ситцевой занавеской другого «угла» с кем-то ведет разговоры только что перебравшаяся новая жилица-старуха.

«Кажись, – думал солдат, – никого я у нее не приметил, а разговаривает?»

И он прислушивался.

Новая жилица вбивала в стену гвоздь и действительно с кем-то разговаривала. …»

«Из всех колёс государственной службы, которые вращаются индийским правительством, нет ни одного более важного, чем колесо лесного департамента. Древонасаждение целой Индии находится «в его руках» или, вернее сказать, будет находиться, когда у правительства окажутся нужные для этого деньги…»

«До шестнадцатилетнего возраста мистер Гарри Гартлей получал обыкновенное джентльменское воспитание, то есть учился сначала в частной школе, а потом в одном из тех больших учебных заведений, которыми Англия справедливо славится. Но с этого времени у него явилось необыкновенное отвращение к учению; из родителей у него были жива только мать, слабая и невежественная женщина; она позволила сыну бросить ученье и заняться исключительно самоусовершенствованием в области разных светских пустяков. Два года спустя он остался сиротой и почти нищим. Для производительного труда он был совершенно непригоден как от природы, так и по воспитанию. Он умел петь романсы и мило аккомпанировать себе сам на фортепьяно; красиво ездил верхом, хотя и боялся ездить; превосходно играл в шахматы. Природа наделила его удивительно привлекательной, на редкость красивой наружностью. Белокурый, румяненький, с кроткими голубыми глазами и приятной улыбкой он производил впечатление томной, задумчивой нежности…»