Наваждение

Толстой А.Н.

НАВАЖДЕНИЕ

Был я в ту пору послушником в Спасском монастыре, пел на клиросе тонким голосом. Зиму пропоешь - ничего, а после великого поста - маета: от плоти кожа останется на костях. Стоишь, стоишь всю ночь на клиросе,- и поплывет душа над свечами, как клуб ладана... И сладко и, знаю, грех. А за окнами березы набухли, ночь звездная,- весна к самому храму подступила. Мочи нет!

На Фоминой уходил из монастыря иеромонах Никанор к печерским святителям за благодатью. С ним я и отпросился. Трое суток у кельи архимандрита на коленях простоял, побои принял и брань; говорю - душа просится, отпусти. Молению моему вняли.

Другие книги автора Алексей Николаевич Толстой

Никита вздохнул, просыпаясь, и открыл глаза. Сквозь морозные узоры на окнах, сквозь чудесно расписанные серебром звезды и лапчатые листья светила солнце. Свет в комнате был снежно-белый. С умывальной чашки скользнул зайчик и дрожал на стене.

Открыв глаза, Никита вспомнил, что вчера вечером плотник Пахом сказал ему:

— Вот я ее смажу да полью хорошенько, а ты утром встанешь, — садись и поезжай.

Вчера к вечеру Пахом, кривой и рябой мужик, смастерил Никите, по особенной его просьбе, скамейку. Делалась она так:

«Хождение по мукам» – уникальная по яркости и масштабу повествования трилогия, на страницах которой перед читателем предстает картина событий, потрясших весь мир. Выдающееся произведение А.Н.Толстого показывает Россию в один из самых ярких, сложных и противоречивых периодов ее истории – в тревожное предреволюционное время, в суровые годы революционных потрясений и Гражданской войны.

Сказки известного советского писателя Алексея Николаевича Толстого. Книжка рассчитана на детей дошкольного и младшего школьного возраста.

Петушки

Сорока

Кот Васька

Заяц

Воробей

Мышка

Картина

Лиса

Рачья свадьба

Еж

Верблюд

Козел

Полкан

Жар-птица

Алексей Николаевич Толстой

Иван да Марья

Десятая неделя после пасхи - купальские дни.

Солнце самый пуп земли печет, и зацветает дивная Полынь-трава. В озера, на самое зеленое дно, под коряги подводные, под водоросли, глядит огненное солнце.

Негде упрятаться русалкам-мавкам, и в тихие вечера да в лунные ночи уходят они из вод озерных и хоронятся в деревьях, и зовут их тогда древяницами.

Это присказка, а сказка вот какая.

Алексей Николаевич Толстой

Кикимора

Над глиняным яром - избушка, в избушке старушка живет и две внучки: старшую зовут Моря, младшую Дуничка.

Один раз - ночью - лежит Моря на печи, - не спится. Свесила голову и видит.

Отворилась дверь, вошла какая-то лохматая баба, вынула Дуничку из люльки и - в дверь - и была такова.

Закричала Моря.

- Бабынька, бабынька, Дуньку страшная баба унесла...

А была та баба - кикимора, что крадет детей, а в люльку подкладывает вместо них полено.

Библиотека проекта «История Российского государства» – это рекомендованные Борисом Акуниным лучшие памятники мировой литературы, в которых отражена биография нашей страны, от самых ее истоков.

«Петр Первый» А.Н. Толстого – лучший образец жанра исторического романа. Эпоха Петра волнует воображение уже более трех веков. Толстого увлекло ощущение творческой силы того времени, в которой с необыкновенной яркостью раскрывается характер выдающегося правителя огромной страны, могучей, многогранной личности, русского императора Петра Первого. Неповторимое литературное мастерство делает монументальный роман А. Толстого подлинно эпическим произведением.

Увлекательный фантастический роман Алексея Толстого «Аэлита» повествует о необыкновенном космическом полете, о захватывающих приключениях путешественников на Марсе, оказавшемся населенным жителями погибшей Атлантиды, о встрече землян с прекрасной Аэлитой и другими обитателями красной планеты.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Гусев не спеша отвинтил крышечку термоса, и оттуда полилась густая струйка какао. Когда стакан наполнился, Гусев, так же не торопясь, завинтил термос и поставил его на подоконник.

Сигова всего трясло от злости, но он терпеливо ждал, когда начальник цеха заговорит.

Гусев отпил глоток какао и, откинувшись на спинку кресла, положил на стол холеные руки. Он глядел на них, точно любуясь. И Сигов тоже смотрел на эти две кисти, напоминающие что-то далекое от этого мира железа и грохота и в то же время что-то недоброе, цепкое, — попадись в них, и они стиснут тебя крепче, чем железные лапы крана. «Что руки, что душа — паучьи», — подумал Сигов.

В последнем своем сборнике недавно ушедший из жизни магнитогорский писатель остался верен своей главной теме: повествуя о тружениках-уральцах, людях разных профессий и характеров, он стремился создать образ современного рабочего, человека-творца.

Долгожданная минута Таниного торжества приближалась. Сколько раз, проходя мимо школы, Таня едва удерживалась от желания открыть знакомую, чуть скрипевшую дверь, подняться по каменной лестнице со сбитыми ступеньками, отыскать Римму Сергеевну и…

И в упор глядя ей в лицо, твердо, с достоинством, с глубоким сознанием своей правоты сказать: «Напрасно вы, Римма Сергеевна, говорили, что у меня совсем нет способностей к математике. Вот я учусь на первом курсе вечернего техникума, и у меня ни одной двойки, а по математике четыре». Потом, позже, эта речь начиналась иначе: «Я уже на втором курсе…» «Я уже на третьем…» Но на третьем курсе Таня решила, что она пойдет к Римме Сергеевне тогда, когда получит диплом.

В. Сукачев — молодой хабаровский писатель. Это вторая его книга в столичном издательстве. В нее вошли повести, герои которых — молодые рабочие, колхозники, солдаты, геологи. Главная тема — утверждение высоких нравственных принципов: моральная ответственность перед коллективом, смелость в принятии решений, преодоление трудностей на пути самосовершенствования.

В книгу старейшего писателя Зауралья вошли рассказы и повести разных лет. Некоторые из включенных в сборник произведений ранее увидели свет в издательстве «Советский писатель».

«За годом год» — книга о Минске, городе с трагической и славной историей о послевоенных судьбах наших людей, поднявших город из руин.

У каждого из героев романа свой характер, свое представление о главном, и идут они к нему, переживая падения и взлеты.

Читая роман, мы восхищаемся героями или негодуем, соглашаем с ними или протестуем. Они заставляют нас думать о жизни, о её смысле и назначении.

«Всё-таки я не поехал в Венецию.

…Я слишком пропитался Венецией, чтобы спокойно перейти к обычным делам и заботам. Меня тянуло к воде, и я вспомнил, что возле нашего поселка, на речке Коче, есть лодочная станция…»

Рассказ из цикла «Зеленая птица с красной головой».

Главный герой повести Станислава Панкратова — инспектор ГАИ, старший лейтенант милиции Мокеев.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А.Толстой

Необычайные приключения на волжском пароходе

Авантюрная повесть

Теплая ночь на Волге. От пристани наверх уходят в темноту деревянные лестницы. Там на полугоре - одинокий фонарь, облепленный ночными бабочками, нежилые амбары, заколоченные лавки частников, часовня с вывеской Церабкоопа, подозрительная темнота грязных переулков. Тихо - ни шагов, ни стука колес в этот час. Пахнет рекой, селедочным рассолом и заборами, где останавливаются.

Толстой А.Н.

НЕОБЫКНОВЕННОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ НИКИТЫ РОЩИНА

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Моему сыну четыре года, у него - светлые, как лен, волосы и темные глаза. Он бы совсем походил на рафаэлевского ангела, если бы не пристрастие рисовать карандашом на стенах.

Когда я задумал писать эту историю, я купил стопу бумаги и бутылку чернил. Сын, увидев на столе такое большое количество бумаги и чернил, спросил меня, что я намерен с ними делать. Я ответил, что думаю написать роман из жизни одного мальчика, который совсем не был виноват в том, что с ним произошло. Тогда он взглянул на меня строгими глазами и сказал:

Алексей Николаевич ТОЛСТОЙ

Подкидные дураки

Рассказ

На службе Ракитников был молчалив, слегка угрюм, но не мрачнее, чем всегда. После разрыва с женой его скверное настроение никому не казалось странным. Не знаю, - при особой какой-нибудь наблюдательности можно было бы заметить в нем отклонение от обычного. Но обстановка учреждения - шкафы с делами, телефоны, справки, столы, где чернильные пятна, окурки и мертвящий душу шелест бумаг - накладывает особую печать рассеянности на людей. Словом, наблюдать было некому.

Толстой А.Н.

ПОВЕСТЬ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ

(Из рукописной книги князя Туренева)

На седьмом десятке жизни случилась со мной великая беда: руки, ноги опухли, образ божий - лицо сделалось безобразное, как бабы говорят-решетом не покроешь. Одолели смертные мысли, взял страх,- волосы поднялись дыбом. Ночью слез я с лежанки, пал под образа и положил зарок - потрудиться, чем бог меня вразумит.

Как вешним водам сойти,- послал я нарочного в Москву, к знакомцу, к дьяку Щелкалову, с подарками: два десятка гусей копченых, полбочонка меду да бочонок яблок моченых, кислых, чтобы выдал мне из дворцовой кладовой тетрадь в сто листов бумаги доброй и чернил - чем писать.