Настоящая формула любви

Вадим Кирпичев

Настоящая формула любви

О любви никто на свете

Верных слов не может выдумать.

Тихо дует этот ветер,

Молчаливо и невидимо.

Р. Бернс

Загадка пяти тысячелетий

За 50 веков, со времен первых текстов периода Урук Ш - Джемдет-Наср, так и не было дано точного и универсального определения любви. В данной статье такое определение будет приведено, а с ним и самая настоящая формула любви. Заодно проведем пробный расчет любви с ее количественной оценкой.

Другие книги автора Вадим Владимирович Кирпичев

15 лет назад, в сентябре 1991 года, был отпечатан тираж первого номера «Если». Спасибо всем, кто с нами.

Марина и Сергей ДЯЧЕНКО

ЗЕМЛЯ ВЕСНАРОВ

Традиционный конфликт «цивилизаторов» и носителей «природного начала» приобретает в повести особый смысл.

Питер БИГЛ

ДВА СЕРДЦА

Прощание автора с одной из самых знаменитых фэнтези-историй XX века.

Василий МИДЯНИН

КОМПЛЕКС МАРВИНА

Конечно, поцарствовать в древней Элладе было бы неплохо. Если, конечно, не промахнуться с мифами.

Вадим КИРПИЧЁВ

МАГ В ДВЕНАДЦАТОМ ПОКОЛЕНИИ

Во все времена самым ходовым товаром были, есть и остаются чудеса.

Константин АРБЕНИН

ЗАЯВКА НА ПОДВИГ

Место подвигу в жизни найдется всегда, но времени почему-то не хватает.

Святослав ЛОГИНОВ

БАРСКАЯ ПУСТОШЬ

Воздушный замок способен смастерить каждый, а вот возродить из пепла очаг культуры…

Дмитрий КОЛОДАН, Карина ШАИНЯН

ЗАТМЕНИЕ

Цирк уехал, а клоуны… вернулись.

Дмитрий БАЙКАЛОВ

ПИРАТТРАКЦИОН

То есть аттракцион для пиратов? Или для нас с вами — устроенный флибустьерами? Или для ребятни, мечтающей о подвигах, славе, сокровищах? Судя по сборам, и первое, и второе… и десятое.

Вячеслав РЫБАКОВ, Константин ЛОПУШАНСКИЙ

ДВА ГАДКИХ ЛЕБЕДЯ ПОСЛЕ РАБОТЫ

От «Писем мертвого человека» к «Гадким лебедям»: режиссер и сценарист рождают истину в споре…

ВИДЕОРЕЦЕНЗИИ

Любая история в этом мире неизбежно повторяется как фарс: и классика НФ-хоррора, и древнегреческие мифы, и приключения Алисы Лидделл.

Сергей АЛЕКСЕЕВ

ГОМЕРЫ НОВОГО ВРЕМЕНИ

Если вы еще не знаете, чем эпическая фэнтези отличается от героической, тогда вам просто необходимо прочитать заметки московского исследователя жанра.

ЭКСПЕРТИЗА ТЕМЫ

Не все эксперты согласились с самим вопросом, но ответ тем не менее дали.

Глеб ЕЛИСЕЕВ

САГА О НЕДОДЕЛАННЫХ ДАМБЛДОРАХ

За рубежом роман стал событием. А российский критик безуспешно пытается понять менталитет западного читателя.

РЕЦЕНЗИИ

В Плоском мире не все спокойно… Последняя битва восставшего из праха поэта Гумилёва… Почему Галактика живет по московскому времени… На смену драконам Перна приходят девочки-единороги… Об этих и других событиях вы узнаете, заглянув в книжный магазин. Или в рубрику «Рецензии».

КУРСОР

Мы по части новостей — впереди Вселенной всей…

ПЕРСОНАЛИИ

Было время, когда героями фэнтезийных номеров были в основном рекруты с Западных земель. Но все меняется, а русская фэнтези — давно уже не миф, придуманный критиками. Не одиноко ли американцу в такой-то компании?

Мир разделен на Север и Юг, на Будущее и Настоящее. Стена Времен разъединила народы. Никому нет дела до других: идет беспрерывная борьба за стэлсы, смысл здешней жизни — стэлсы, и все измеряется стэлсами.

Неуютно молодому монаху-вечнику Джагрину в этом мире. Но еще не выцвели его юношеские мечты о звездном пути к Великому Пределу. И пусть он ведает о смертельном будущем чуть больше, чем другие, что толку в словах, если их не слышат.

Перед ним Стена Времен. Несокрушимым стеллитом уходит она за облака. На нее молятся материки, но Джагрин должен попытаться ее уничтожить. А все, что есть у него, — немного вечности в душе да боевая секира монаха-вечника в руках.

Вадим Кирпичев

Экспертиза

- Здрасьте, я принес вам проект модифицированного перпетуум мобиле!

Люська хихикнула и уткнулась в пишущую машинку. Вздохнув, я отодвинул рукопись.

Пиджак помят. Глаза сверкают. В руке черный портфелище, от габаритов которого у меня разом заныли все зубы. В таких баулах наши кулибины из глубинки таскают чертежи фотонного движка, вырезку из районной газеты с заголовком "Есть умельцы в Великих Кочках!" и грязные носки в полиэтиленовом пакете.

Вадим Кирпичев

Рассказы

Краски Боттичелли

Американский аквариум

Практик

Убей цивилизацию!

Экспертиза

Вадим Кирпичев. Краски Боттичелли

- Добро пожаловать, мой юный друг! То, что вы сейчас прочли, поверьте, самым счастливым образом вывернет вашу жизнь. Признайтесь, надоело ходить в неудачниках? И правильно! Ну зачем вам эта пустая юношеская мечта?

- Осади, батя. Я ничего не собираюсь продавать вашей лавочке. Просто на книги потянуло.

Россия – антирусский и антинациональный проект.

Но об этом почти никто не знает. А кто знает, тот не говорит. История раз за разом тащит нас по замкнутому кругу ненависти к прошлому, презрения к настоящему и упований на светлое будущее. Почему так происходит?

Новая книга Вадима Кирпичева открывает нам тайное знание, доступное лишь посвященным.

Вы получите ответы на вопросы:

– В чем проявляется цикличность российской истории?

– Как Иван Васильевич писал программный черновик Российской империи?

– Коммунизм – явление русское или антирусское?

– Возможна ли демократия в России? А в США?

– Быть ли России Западом, а Украине – Европой?

– К чему приведет прощание с евросказками?

Хватит смотреть на себя через Брюссель! Не пора ли посмотреть на себя прямо?

Содержание:

Вадим Кирпичев. СЧАСТЬЕ ТУДЕЙ. рассказ

Александр Козырев. ДЕРЕВЯННОЕ СЧАСТЬЕ. повесть

«Трудно быть Рэбой» — это продолжение романа братьев Стругацких «Трудно быть богом». Написана повесть в рамках проекта «Время учеников». Данный текст повести является ее журнальным вариантом. Полностью повесть опубликована в книге: Вадим Кирпичев «Враг по разуму», Москва, 2000.

Вадим Кирпичев

Агент X.100.C

Началась наша история ровно две тыщи лет тому назад. Как сейчас помню. Главная тайна человечества? Нет, все началось не с разгадки такого пустяка. В поле безымянной звездочки класса G сломался корабельный идеализатор. Модель старомодная, высшей очистки - ремонту не подлежит. Взялись выделывать новый, а взрастить из астральной пыльцы и реликтового излучения толковый идеализатор - полвека отдай и не греши.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Двадцать дорожно-строительных роботов и их руководитель, знаменитый робот И-пятнадцатый, организовали какой-то комназпредрас. Роботы, которые входят в этот комназпредрас, возятся с больным главным инженером строительства, развлекают его детей, готовят ему пищу и даже пытаются его лечить.

Знаем ли мы, что такое электрический ток? Встречается ли эта энергия в естественном виде в природе? И как можно управлять магнитными полями, существующими на планете? Ответ на эти вопросы давно нашли советские изобретатели соленоида. Конечно, ученых лаборатории профессора Недоброва, совершивших это открытие, ждет много опасностей и испытаний: экспериментальный прибор попытаются выкрасть или уничтожить, результаты испытаний будут упорно не укладываться в желаемую кривую намеченного графика.

Но несмотря ни на что, сложная и опасная работа завершится новой победой человечества, козни врага будут расстроены, а скромные герои — аспирант Юра Курганов и лаборантка Валя Ежова наконец-то смогут выкроить от работы часик-другой и сходить в кино.

Ребенок умел кушать ложкой, проситься в туалет, сообщать что ему «два года», и при этом был очень мил, но очень утомителен. В общем-то молодая мама любила его, но эта любовь была распределена по времени неравномерно: с утра, когда маленький мальчик весело смеялся, охотно кушал кашку и сам по себе играл в машинки и таскал за ногу своего любимого медведя Мишу, она любила его очень. Потом, когда время приближалось к обеду, ребенок начинал капризничать, хотеть спать, отказываясь при этом ложиться в кроватку, и вообще, приводить маму в бешенство. Вот и сегодня, пока она разогревала мальчику «супаньку», мальчик очень тихо залез на письменный стол, и украл оттуда общую тетрадь с листами на пружинках, и был застигнут мамой в момент сладостного выбора: выдрать из тетради страницу или украсть со стола еще и ручку, и разукрасить листы каляками и маляками. Кара последовала незамедлительно: ребенок получил по попке, был обозван «маленьким засранцем», накормлен супом и уложен спать, несмотря на все крики и вопли. Впрочем крики и вопли вскоре перешли в тихое и неразборчивое бубнение себе под нос, а потом и вовсе прекратилось: мальчик заснул. Заглянувшая в его уголок мама ласково улыбнулась — умильность спящего ребенка примирила ее с существованием на свете детей вообще и своего в частности, поправила одеяло, и вернулась к столу, на котором лежала спасенная тетрадь.

Потом камера отъезжает, белое пятно смещается, открывая кусок кирпичной стены, снова перекрывает экран, смещаясь в другую сторону. Камера продолжает отъезжать, и теперь видно, что пятно это — часть безупречно белой брючины.

Обладательницу белых брюк зовут Воображала, она сидит в проеме открытого окна — небрежно, боком, поставив на подоконник одну согнутую в колене ногу и чуть покачивая другой. Ей на вид лет двенадцать. Кроме белых брюк на ней голубовато-серые мокасины и темно-оранжевая футболка, на левом плече приколот голубой бант-эполет с оранжевой каемкой. У Воображалы густая шапка светло-рыжих волос, словно пронизанных солнечным светом, загорелое лицо с очень светлыми глазами неопределенно изменчивого цвета и ослепительная улыбка. Она качает ногой и грызет яблоко, улыбаясь и глядя вдаль и вниз. От улыбки на ее щеках играют ямочки.

«Мало ли по каким соображениям везёт человек с собою взрывное устройство в разобранном виде? Может быть, это бизнес. Его нервозность повышает вероятность удачного для меня варианта до одного к двум, но пока бомба не собрана и не проявлено однозначно трактуемое намерение взорвать её в публичном месте — никто не вправе предъявлять необоснованных обвинений».

— И что? Обнулишь такую роскошную отмазу ради какого-то спора?

Жанка пожала плечами, свернула экран и сунула школьный комм в портфель, громко щелкнув магнитным замком. Но отвязаться от Маськи было не так-то просто.

— Тебе ведь тогда и на другие практики летать придется! И не только на астероиды! Ты была на Базовой? А я была! Там такая гадость и грязь, и дождь все время идет. Я бы сама попыталась изобразить что-нибудь, лишь бы туда не лететь, да только кто поверит, я-то ведь уже столько раз летала… Нет бы в самый первый раз сообразить… Но ты-то умная! Ты сумела! Я бы полжизни отдала за такую отмазу! Так зачем же теперь, из-за какого-то дурацкого спора… А Пашка — он дурак, конечно, но добрый, повопит и забудет. Может, уже забыл!

Место действия — Париж.

Мероприятие — Международный конгресс демографов.

Первый день конгресса, вечер, бар.

За столиком — несколько делегатов. Они листают программу, обмениваются впечатлениями, острят. Все немного выпили, поэтому ведут себя не слишком скованно и разговаривают громко. В какой-то момент разговор концентрируется вокруг темы доклада одного из присутствующих. Оный персонаж, доктор соответствующих наук, исследовал на теоретической модели, как может повлиять на человечество нарушение соотношения мальчики\девочки для новорожденных. Модель предсказывает серьезнейшие нарушения, в частности, вымирание регионов, в которых соотношение будет нарушено особенно сильно. Действительно, представьте себе, что, начиная с какого-то момента, в стране Х. рождаются только мальчики. Полвека и капец. То есть остались самцы и нерепродуктивные самки. Дальше — или вымирание, или война за самок с соседями. Все бурно обсуждают, поминают социологические данные, согласно которым во всех странах люди больше хотят мальчиков, а на Востоке — только и исключительно мальчиков. По залу снуют арабы-официанты (в странах Европы черную работу делают эмигранты-гастарбайтеры), шум, хохот, звон бокалов; кто-то из демографов говорит, что все это, к счастью, чистая теория, потому что не создано способов регулирования пола при зачатии, а девочек не убивают при рождении даже на Востоке; другой возражает, что в Китае такое практикуется; третий говорит, что да, но в малых количествах; а кто-то произносит, что знает лабораторию, в Институте биологии человека, здесь, в Париже, где, как ему говорила его знакомая, которая там работает, получили-таки обнадеживающие данные, правда, только на кроликах, но зато управление 100 %, а чем кролик отличается от человека? «Разве что длиной полового члена», — с хохотом говорит кто-то из демографов; «А в относительных величинах — втрое длиннее у кролика», — возражает другой. Хохот.

Как-то раз шел я по Арбату (вообще-то живу в одном из переулков рядом с ним, но по Арбату хожу редко) и зашел в антикварный магазин. И увидел справа от входа в витрине между двух подзорных труб странную шкатулку металлический плоский ящичек сантиметров двадцать длиной, семь-восемь шириной и два с небольшим — высотой. Похожий скорее на большую готовальню. Наверное, в нем держали бумаги или документы. Мне показалось интересным оформление. Во-первых, было видно, что шкатулка старая.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вадим КИРПИЧЕВ

Одна инструкция и пять лопат

До звездолета оставалось с версту, когда наш уазик влетел в яму. Поглядев на колесо, торчащее под углом в 45 градусов, и высказав все, что принято в таких случаях, мы побежали разбитой дорогой. Далее - заросшим полем. Громада трехкилометрового космического корабля, черной тучей заслонявшая солнце, висела над головой.

- Пусть отловят снежного человека! - кричал на бегу наш ветеринар. - Да, чуть не забыл, загадка тунгусского метеорита!

Вадим Кирпичев

Практик

Суха теория, мой друг,

Но древо жизни вечно зеленеет!

"Фауст" И.Гете.

Автоклав в углу лаборатории зачавкал и затрясся, словно некое чудовище билось внутри. Впрочем, так оно и было.

Практик зевнул.

В Академии Евгеники его все называли Практиком. Он был лучшим экспериментатором Академии, никогда не жаловался на аппетит и имел толстые ляжки русского поэта. Себя Практик называл реалистом и реформатором. Реалистом по жизни и реформатором человеков. И как всякий реформатор Практик имел мечту, точнее цель: сотворить Сверхразум, то есть решить задачу непосильную даже для Создателя. Практик был обычным русским человеком.

Кирпичев Вадим Владимирович

Трудно без секса

Постмодернистская поэма в прозе

Пересмешинка "Евгения Онегина",

"Трудно быть богом" и нашей истории

Под одеждой для авторитета у вас будет меч. Но этим оружием вы не должны пользоваться ни при каких обстоятельствах. Вы поняли? Ни при каких.

Запрет Института экспериментальной сексистории

Начало истории

Евгений Эсторский хандрил. Застрелиться или опохмелиться? - терзает его вечный утренний вопрос. И герой, заехав кучеру в шею, решает:

Вадим Кирпичев

Убей цивилизацию!

Кровавое, на полнеба солнце опускалось в озеро.

- Лилит, сзади!

Гигантский крокодил выскочил из осоки и с невероятной для такой туши прытью помчал к девушке. Взмах челки. Немой крик в профиль. Прыжок пресмыкающегося. Всплеск. И никого на безжизненном берегу. Только кровавые блики заката пляшут на воде.

Запыхавшийся парнишка пулей вылетел на обрыв.

- Ах ты морда чемоданная!