Настоялась ночь на звездах

Настоялась ночь на звездах

Перед вами пятый сборник стихов поэта Николая Тарасова – лауреата литературно-общественной премии «Живи и жить давай другим» с вручением ордена Г.Р. Державина, лауреата литературно-общественной премии «Золотая осень» с вручением ордена С.А. Есенина, лауреата литературно-общественной премии «Герой нашего времени» с вручением ордена М.Ю. Лермонтова, лауреата многих литературных конкурсов, проводимых в разные годы, различными организациями и объединениями.

Первые четыре сборника поэта, изданные в период с 2000 по 2013 год, пользуются неизменным успехом у читателя.

В новом сборнике, который читатель держит сейчас в руках, автор разместил новые стихотворения о своём отношении к Женщине, природе, окружающей нас действительности. Пейзажная лирика автора поражает воображение читателя необычными образами, яркими метафорами. Не навязывая своей точки зрения, не подталкивая читателя к однозначным выводам, автор оставляет ему право выбора для принятия индивидуального (своего) решения.

Разнообразные по тематике, стихи Николая Тарасова пробуждают в читателе желание возвращаться к ним снова и снова, ибо каждый находит в них что-то своё, присущее ему одному…

Отрывок из произведения:

Легендарному нефтегазовому месторождению Самотлор, расположенному в Ханты-Мансийском автономном округе, более полувека. История одного из крупнейших в мире месторождений началась в мае 1965 года, когда разведочная скважина Р-1 на болотистом озере Самотлор дала первую нефть.

Бурить первую скважину было поручено бригаде бурового мастера Григория Норкина. 29 мая 1965 года скважиной был вскрыт нефтегазонасыщенный разрез. Скважина дала более 200 куб. м в сутки с глубины 1,7 тыс. м. После испытания скважины фонтан в 1 тыс. куб. м в сутки возвестил миру об открытии нового нефтяного гиганта в Советском Союзе – Самотлорского месторождения.

Другие книги автора Николай Михайлович Тарасов

Книга, которую Вы держите в руках, больше, чем сборник избранных стихов автора Она есть часть его души, его отношения к женщине, природе, городу, в котором он проживает. Автор книги – немолодой, многоопытный, немало повидавший в своей жизни человек – Николай Тарасов, обнажает перед читателем самое сокровенное, что люди обычно не выставляют напоказ – отношения между мужчиной и женщиной.

Автор не считает себя поэтом-профессионалом, не претендует на бесспорность своих суждений о любви, описаний состояния матери природы. Он просто делится с читателем своими наблюдениями. Эти наблюдения автора непредсказуемы, метафоры точны и неожиданны, ибо являются плодом воображения человека, который успел поработать в своей жизни плотником, управляющим строительным трестом, мэром большого города и даже первым заместителем министра природных ресурсов нашей страны.

Собрав для издания в качестве отдельной книги стихи разных лет, автор таким образом выполнил своё обещание, данное друзьям, и надеется, что его поэтическое слово найдёт отклик у читателей. А для поэта это главное.

  Очередной сборник стихов поэта Николая Тарасова вновь наполнен стихами, посвящёнными Её Величеству – Женщине, Матери-Природе, отношениям между людьми, отношениям их к самим себе и к окружающей действительности.Первая книга автора «И вновь о женщине пою» разошлась настолько быстро, что он, окрылённый успехом, продолжает раскрывать эту тему и в новом сборнике, создав таким образом своеобразный двухтомник.Как и прежде, Николай Тарасов не претендует на бесспорность своих сужений по тому или иному вопросу, отдавая читателю это право. С использованием различных приёмов автор лишь направляет его внимание на самые разнообразные стороны жизни людей. И в тоже время в стихах, посвященных описанию природных явлений, этот неисправимый романтик, как и прежде, удивляет читателя своими непредсказуемыми сравнениями и метафорами.Сборник «Примите женщину как есть» написан с любовью к Женщине, но он также интересен и для мужчин всех возрастов, ибо автор молод душой и пишет о самом сокровенном.  

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Юрий Ракита

Сумма Оснований. Искусство.

(фрагмент трактата в стихах)

1

...Поддавшись ностальгическому чувству,

Решил я посвятить главу Искусству.

Но стоит ли? Ведь, что скрывать, порой,

На фоне остальных вопросов важных

Искусство почитают ерундой

И с умным видом отрицают даже.

Что из того, что лично я с рожденья

К искусству преисполнен уваженья

(Иначе стал бы на свой риск и страх

Анастасия Толстова

От рассвета до веры

Осеннее солнце (песня) Как мне хочется солнце в руках подержать И обжечься до слез, чтобы стало понятно Мне значение осени этой опять, И проснуться от грез, и вернуться обратно. Я сижу на краю золотой полосы, Розовеет деревня в ладонях заката. И до радости больно от этой красы, Так же в детстве сквозь рай я глядела когда-то. Ничего не тревожит тревожный покой, Так сидела бы вечно, любуясь на сказку, Чтобы листья летели шумящей волной, Чтобы солнце светило, не близя развязку. И не крикнуть: "Постой", и не вспомнить потом Этот свет, угасающий в листьях опавших В час, когда эта осень покажется сном, И когда я опомнюсь, себя потерявши. Но пока золотая кружится листва, И сгорает дотла раскаленное солнце, И шуршит под чужими шагами трава, И надежда двоится в раскрытом оконце. Сентябрь 1995

Олег Вулф

Из книги стихов, эссе и рассказов "Переселенцы"

ПРЕДИСЛОВИЕ К ЦИКЛУ

Олег Вулф пишет железнодорожное полотно. В слове, которым назван цикл "Переселенцы", - промельк вагонных окон, чуть приоткрытых сверху е-е-е-е, - и лязг сцеплений на стыках в суффиксе. Повторите несколько раз "переселенцы", и перед вами пронесется поезд.

Олег Вулф пишет миф неустроенности и бесприютности людей, гонимых предвоенной или послевоенной судьбой. Не столь важно, каких именно, ибо такова любая судьба живущих или оставшихся в живых.

Юрий Зыков

Волна

моpское побеpежье осенью сеpый песок сеpое небо сеpая вода скалы и облака ветеp над гоpизонтом ветеp движущийся по спиpали песок сеpое дыхание моpя лотос сpеди волн огpомный белый цветок ветеp стpуящийся вокpуг цветка волны pасходящиеся спиpалями цветок пульсиpующий дышащий текущий песок фиолетовое и чеpное пpоступающее сквозь сеpое спиpали на воде спиpали в воздухе стpуи песка и воды текущие в воздухе в воздухе похожем на хpустальный монолит тысячи гpаней блестящих в свете заходящего желтого солнца бpызги моpской воды стекающие по воздушным гpаням сквозь спиpальные потоки песка скалы повтоpяющие движения волн волны пpеломляющиеся в хpустальных плоскостях ветеp тождественный воде холодное небо отpажающее моpскую фееpию тpи девушки тpи танцующие сестpы на волнах pасходящихся по спиpалям на песке текущем сквозь осень в воздухе звенящем над моpем чеpные волосы чеpное платье чеpные глаза меня уносят волны сестpы меня увлекают моpские пастбища легко скользить над сеpой бездной легко скользить над бездной осеннее моpе сеpое моpе моpе навсегда белые волосы белое платье светло-сеpые огpомные глаза я на песке сестpы я на скалах я танцую осенний танец на последнем беpегу сестpы на последнем беpегу беpег и скалы песок и ожидание бесконечное ожидание на холодном ветpу синие волосы синее платье синие глаза хpусталь сестpы поющий воздушный хpусталь в небе высоко в небе над моpем над скалами над цветком лотоса над белым цветком лотоса pаспустившемся осенью посpеди нашего моpя танец по спиpали танец сквозь вpемя танец без музыки и без цели по спиpали над цветком лотоса без музыки и без цели.

Сборник юноши, разочарованного жизнью, много видевшего, но запомнившего только самые грустные и печальные чувства, подаренные мгновениями вечности. Написано то, к чему наиболее восприимчиво юношеское сердце.

© Перевод с испанского А. Гелескула, 1977

© Перевод с испанского С.А. Гончаренко, 1977

© Перевод с испанского П. Грушко, 1977

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Два исполина», «глыбы», «гиганты», «два гения золотого века русской культуры», «величайшие писатели за всю историю культуры». Так называли современники двух великих русских писателей – Федора Достоевского и Льва Толстого. И эти высокие звания за ними сохраняются до сих пор: конкуренции им так никто и не составил. Более того, многие нынешние известные писатели признаются, что «два исполина» были их Учителями: они отталкивались от их произведений, чтобы создать свой собственный художественный космос. Конечно, как у всех ярких личностей, у Толстого и Достоевского были и враги, и завистники, называющие первого «барином, юродствующим во Христе», а второго – «тарантулом», «банкой с пауками». Но никто не прославил так русскую литературу, как эти гении. Их имена и по сегодняшний день произносятся во всем мире с восхищением.

Уникальное издание необычайно острых политических записок Дениса Васильевича Давыдова, знаменитого героя Отечественной войны 1812 г. Цензура не могла разрешить сделать достоянием гласности отзывы Давыдова о членах императорской фамилии, о генералах, политиках и дипломатах своего времени, о наиболее резонансных событиях в стране, свидетелем и участником которых он был. Оценки Давыдовым действий правительства и военного руководства в отношении русской армии, военных действий во время польского восстания 1830 года резко расходились с официальной точкой зрения. Записки имеют колоссальное значение для историков-профессионалов и для любителей отечественной истории.

Издание «Записок» было осуществлено в Брюсселе в 1863 году широко известным публицистом и историком, активным деятелем Вольной русской печати князем Петром Долгоруковым.

Издание 1863 года, текст приведён к современной орфографии.

Жил-был крестьянин. Было у него три сына — двое умных, третий дурачок. Состарился отец. Пришло время добро меж сыновьями делить. А старик не знает, кому дом отдавать. Все три сына ему любы, а милее всех младший. Братья его дурнем считали, а отец за доброту да за честность любил.

Зовет он сыновей и говорит:

— Хочу между вами добро поделить, чтобы после моей смерти споров у вас не было.

Старшие братья обрадовались. Они давно этого дня ждали. А отец говорит:

Повез как-то мужик на базар воз сухих березовых дров. Подошел к нему барин и спрашивает:

— Сколько просишь за свою солому?

— Да что вы, пане, не солома это, а березовые дрова!

Барин выхватил нагайку, вытянул мужика по спине и снова спрашивает:

— Так сколько же ты за свою солому просишь?

— Воля ваша, — говорит мужик, — сколько дадите.

Барин заплатил за воз дров, как за воз соломы, и уехал.

Случилось в другой раз этому же мужику повести быка на базар продавать. И снова ему тот же барин попался.