Наставник

Олег Блоцкий

Наставник

- Лейтенант! Лейтенант! - крикнул майор с бронетранспортера, который уткнулся на мгновение острым носом в стальной трос, натянутый меж столбов контрольно-пропускного пункта. - Куда, десантура?

Парень в выгоревшей куртке, сидевший на большом белом валуне чуть поодаль от распахнутых ворот, поднял голову и, не надеясь на успех, а лишь потому, что спрашивал старший по званию и надлежало ответить, произнес:

Другие книги автора Олег Михайлович Блоцкий

Трусость и предательство на войне, из-за которых погибали лучшие бойцы, — это моральное преступление, которое не прощается. Уж сколько лет прошло после Афгана, а бывший солдат все никак не может простить предательство своего сослуживца. Ищет его в мирной жизни, находит и вершит самосуд. Спокойно, как должное, делает то, что не смог сделать тогда, в Афгане. Справедливое возмездие вернулось к предателю из прошлого, настигло, словно давно остывшая пуля или поржавевший осколок гранаты. И все встало на свои места, и вновь воцарилась гармония и справедливость… Война никогда не отпускает тех, кто на ней побывал. Она всегда возвращается, довершая то, что живые или мертвые не успели сделать. И это та суровая правда, которую хочет донести до читателей автор книги, сам прошедший ад войны.

Лейтенант Стрекозов с первых дней службы в Афганистане показал себя предельно жестким, но справедливым офицером. Однажды во время боевой операции Стрекозов заметил, как его непосредственный начальник капитан Демеев вместе с солдатами жестоко расправляется с мирными афганцами и занимается мародерством. О преступлении Стрекозов докладывает капитану Баранову, однако этот офицер оказывается сообщником Демеева, и, чтобы убрать свидетеля, Баранов посылает взвод Стрекозова на верную гибель…

Олег Блоцкий

Приближение войны

Ростов-на-Дону, 24 декабря.

Вечер. Армейская гостиница. В местном буфете знакомлюсь с пилотами, которые, отвоевав в Чечне, возвращаются в свою часть. У ребят - долгожданная замена. Теперь на их машине летает другой экипаж из России.

- Нам повезло, - говорят пилоты, - думали, что задержимся на Новый год. Но командование сменило на новеньких.

Разговариваем, понятное дело, о Чечне.

Олег Блоцкий

Штурм Грозного

Накануне я был на передовых позициях российских частей под Грозным. Разговаривал с офицерами, солдатами, прапорщиками и видел, что никто иллюзий по поводу молниеносного захвата города не питает. Однако никто из них не отказывался от выполнения приказа. Все недовольные и несогласные были уже высланы в тылы с соответствующими выводами в последующем. "Ты здесь видишь настоящих мужиков, - сказал один из контрактников. - Все подонки, "позвоночники", трусы и демократы остались в тылу".

Олег Блоцкий

Реализация

Рота готовилась к боевым.

После завтрака командир роты - подтянутый и сухощавый старший лейтенант Башкиров объявил:

- Завтра - реализация. Идет только старший призыв. Остальные на технику - помогать готовиться к войне. Задача ясна? Вопросы есть? Вопросов нет! Р-разойдись!

В роте началась обычная в таких случаях круговерть: механики-водители, как жуки, ползали по машинам, в последний раз проверяя их исправность. Пулеметчики, клейкие от пота, в душной утробе бронетранспортеров лязгали затворами и удобнее прилаживали цинки с длинными металлическими лентами, которые был набиты тускловатыми патронами с острыми одноцветными головками.

Олег Блоцкий

Социалистические обязательства

Обед закончился. Рота, распаренная в душной, как хорошая русская баня, столовой, потянулась к дверям. На входе солдат перехватил замполит роты старший лейтенант Кодряков.

- Значит, так, бойцы, никуда не расползаться. Вымыть котелки, перекурить и в казарму. Сна не будет.

- А что будет? - сбились вокруг Кодрякова подчиненные.

Солдаты мечтали сейчас только об упругой холодной струе воды в умывальнике, а после - хоть недолгой тяжелой полудреме в густом тяжелом воздухе помещения, который даже вентиляторы были не в силах разогнать.

Олег Блоцкий

Стукач

Рассказ

Под вечер, когда жара начинала лениво уползать в ущелья, а горы, оцепившие бригаду со всех сторон, из лиловых становились черными, в роте связи был устроен шмон.

Всех выстроили на дорожке перед расположением - выгоревшими палатками, похожими на белых птиц, распластавших в стороны свои крылья.

Взводные ходили по рядам и заставляли подчиненных выворачивать карманы, ротный заглядывал в каждую тумбочку и переворачивал матрасы, старшина настойчиво копошился в каптерке, и даже машины в парке не остались без внимания - туда тоже ушел один из офицеров.

Олег Блоцкий

Чеченский пленник

Меня зовут Сидоров Геннадий Сергеевич. Родом я с Дальнего Востока. Служил сначала дома. Потом перевели под Благовещенск. Якобы для укрепления российских границ. Потом сказали, что поеду на формирование нового полка на Урал.

Из части было нас всего двое. Привезли в Благовещенск. А там уже со всего дальнего Востока собирают людей. До конца нам не говорили - куда и что. Утверждали, что едем на Урал формировать новый полк. Сразу ясно было, куда мы поедем, потому что начали волос стричь, но не весь, а кусочками маленькими, кровь брать. Комиссия была, спросили: "Сколько родителей? Одна ли мать воспитывает? Или еще отец есть?"

Популярные книги в жанре Современная проза

Шломо Вульф

Компьютер и катапульта

Бывший доцент Тупых, краса и гордость славного научными традициями города Хамска, а ныне израильский доктор Метумтам (еще тупее) сказал Ицхаку-Саньке, ассистенту с его бывшей хамской кафедры: "Вернешься без инвестиций, спущу тебя, морда гойская, в канализацию..."

Номинальный хозяин нашей хевры (конторы) не только внешне идиот и по-русски ни в зуб ногой, но и на любом языке и доллара выпросить не может у прижимистых иностранцев, будь то богатые американцы или тоже небедные как бы свои израильтяне. Так что надежда только на доисторические сношения. Если и в России никто наши научные амбиции не подкрепит полновесной зеленью, то не видать нам ни конференций, ни симпозиумов, ни негров на автокаде, да и своих маскоретов (подачек) тоже. А как Израилю выжить, если загниет наша чудом сохранившаяся хамская могучая кучка?

ШЛОМО ВУЛЬФ

НА ЧУЖОМ МЕСТЕ

"В тот день сделаю начальников Йегуды, как

жаровню с огнем между дровами и как факел,

горящий в снопе, и они пожирать

будут направо и налево все народы вокруг...

... И того, кого пронзили, оплакивать будут,

как оплакивают единственного сына...

Пророчество Зехарийа, 12

"О чем вы мне говорите! - взорвался адмирал Генри Паркер. - Мы им разбомбили нефтеперегонный завод в Хайфе! Да они его за год-два восстановят... А они нам нанесли поражение, соразмеримое с Перл-Харбором! Какое там! В долларовом исчислении - вдесятеро большее поражение. Потерять за один день два авианосца, всю нашу палубную авиацию, кроме той, что успела удрать в Турцию, Грецию и Египет, три новейшие подводные лодки и два супермощных фрегата! Нам с вами следовало понимать, что евреи не позволят себя безнаказанно пороть, как Ирак и Сербия. Что может повториться Перл-Харбор, вот что мы должны были предположить..." "Еще не вечер, сэр, - осторожно возразил военный советник Президента Дуглас Коэн, слывший специалистом по Израилю. - После Перл-Харбора была Хиросима. Мы не простим нашим бывшим стратегическим союзникам наше поражение." "Или они нам - нашу неблагодарность, наше предательство давней дружбы и свои разрушенные предприятия! - прорычал адмирал. - У японцев просто нечем было ответить на Хиросиму, даже и имей они к 1945 все свои авианосцы и линкоры.

Шломо Вульф

Шаг в сторону

Шагайка

"В 1881 году, когда мало кто верил даже и в цирковые трюки с полетами людей наподобие птиц, Александр Федорович Можайский предрек будущее аппаратам тяжелее воздуха. Через сто лет, заявил российский морской офицер, никто не сможет и представлять себе, как могло существовать человечество без регулярных воздушных сообщений. А сегодня мы здесь собрались, чтобы заявить о новом витке развития техники. За миллионы лет эволюции природа не создала колеса. Пора исправить ошибку цивилизаций. Наземное будущее принадлежит шагайкам..."

Михаил и Антон Захаровы

Горбуша

Хочется всё записать задомнаперёд. Я вышел из дома, держа под мышкой трость из бамбука. И в голову мне вдруг задул весенний ветер. А ведь стоял всего лишь январь! Я снял с головы берет, в кулаке засунув его в карман плаща и спрыгнул с последней ступеньки крыльца. Снежная грязь плюхнула. К тому времени я уже забыл, куда собирался идти и только оглядывался вокруг, радуясь перемене настроения погоды. Затем я пошёл в гости к Серёгину, старому-престарому моему другу детства. Сбивал по пути все сосульки, до которых сумел дотянуться. И трещал тростью о забор. И вот я перешёл через проезжую часть. Машины так и неслись на меня - Жжжжух! Жух! Hо я уличил момент, когда их не было и успел перебежать через дорогу. Там ко мне привязалась добрая собака и шла со мной и виляла хвостом. А я её погладил. А вот и дом Серёгина! Только его дома нет, потому что он уехал в путешествие на Алтай. Зачем же я вышел из дома? Так, может хлеба купить? Я опять перебежал через дорогу и направился к булочной. А собака за мной побежала. Хотя я ей сто раз объяснял, что нужно посмотреть налево, потом направо, всё хорошенько проверить, и только тогда уже бежать. Да только какое там! Стояла-стояла, а потом как побежит! Бросилась. И он её не сбил. И она перебежала. Очень храбрая! С такой, наверно, не страшно ходить на охоту. Я накормил собаку хлебом, развернулся и быстро пошёл и пошёл и побежал. А она за мной бежит и гавкает. ГАВ! ГАВ! ГАВ! Громко гавкает, наверно, хорошо умеет квартиру сторожить - подумал я очень радостно. Подпрыгнул и обнял собаку. - Будешь жить у нас, если, конечно, хочешь. Будем на охоту с тобой ходить и на собачьи соревнования по бегу. Собака не возпражала. Я дал ей ещё кусочек хлеба. - Будем тебя звать Горбуша... Горбуша, пойдём на охоту? - ГАВ! - ответил Горбуша и побежал вперёд, обнюхивая землю. И нашёл пачку сосисок.

Борис Виан

Любовь слепа

(Из сборника "Волк-оборотень")

I

Пятого августа в восемь часов город начал погружаться в туман. Он был необычно мутным, казался окрашенным в густой голубой цвет и совсем не затруднял дыхания. Он выпадал параллельными слоями: сначала, пенисто стелясь по земле, поднялся сантиметров на двадцать, скрыв от прохожих их собственные ноги. Женщина из дома № 22 по улице Сент-Бракмар никак не могла найти ключ, упавший перед входной дверью. Шесть человек, включая грудного ребенка, пришли ей на помощь - в это время осело второе покрывало: нашли ключ, но потеряли дитя, которое уползло под прикрытием шлейфа. Ему не терпелось увильнуть от рожка и познать скромные удовольствия взрослой жизни. Одна тысяча триста шестьдесят два ключа и четырнадцать собак затерялись таким образом в первое утро. Забросив бесполезные отныне поплавки, рыбаки посходили с ума и отправились на охоту.

Борис Виан

Мыслитель

(Из сборника "Волк-оборотень")

I

Уродональ Карье внезапно открыл для себя существование Бога в день своего одиннадцатилетия; не иначе как само Провидение пробудило в мальчике мыслительный дар. Если учесть, что до этого он проявлял себя везде и во всем круглым идиотом, трудно поверить, что Господь Бог не участвовал в этом мгновенном озарении.

Лицемерные по определению жители Успинель-на-Боку будут, конечно же, мне возражать; они напомнят о том, как накануне маленький Уродональ упал и ударился головой; не забудут и о девяти пинках, великодушно отпущенных ему в деньрожденное утро добряком-дядей, который был застигнут врасплох в тот момент, когда проверял, действительно ли служанка меняет нижнее белье раз в три недели, как того требовал отец. Да и вообще, весь этот городишко просто нашпигован атеистами; школьный учитель своими преступными речами потакает их греху, а кюре напивается каждую субботу, что отнюдь не прибавляет веса святому слову.

Сергей Залыгин

Клуб Вольных Долгожителей

рассказ

Было время, артиллерийский генерал в отставке Желнин несказанно удивлялся: откуда и для чего нынче образовалось столько партий, движений, обществ, комиссий, комитетов, круглых столов и прочих, и прочих в том же духе организаций, которые и организациями-то нельзя было назвать, так как не было заметно никаких результатов их деятельности? По мере того как время становилось все труднее, все безнадежнее, таких грибов прорастало по России все больше и больше. Свободной для обыкновенной травки-муравки территории оставалось все меньше да меньше. От наблюдений за этим процессом возникала тоска. И чувство растерянности очень неприятной.

Красавица Феба по праву получила прозвище «Прелестница», у ее ног весь Лондиниум. Она притягательна, опасна и оттого желанна. И пусть её презирают дамы высшего света, каждый мужчина мечтает заполучить её. Каждый, кроме Грегори Саффолда, лорда-чародея, самого могущественного человека во всем королевстве. «Расчетливая стерва» – единственный эпитет, который кажется ему подходящим для этой женщины. Он уверен, что в ее везении замешана магия, иначе как объяснить, что Прелестница всегда выигрывает, да и еще все время оказывается там, где её не ждали. И лишь лорду-чародею под силу вывести эту авантюристку на чистую воду.

Хотя… так ли все просто, как кажется на первый взгляд или Феба совсем не та, за кого себя выдает? К тому же ей благоволит сам Министр, а он никогда не ошибается в людях…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Олег Блоцкий

Невостребованный боевой опыт

Советские войска 15 февраля 1989 года покинули Афганистан. Война была проиграна. Проиграна в первую очередь советскими политиками. Это понимали не только в 40-й армии, но и во всей стране.

Несмотря на подобный исход, за десять лет боевых действий советская армия приобрела значительный опыт. Практически каждый офицер ВДВ прошел через Афганистан. Некоторые побывали там дважды. Например, нынешний министр обороны России Павел Грачев. Подобная картина наблюдалась и в элитных подразделениях советских вооруженных сил - частях специального назначения (спецназа) Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба ВС СССР.

Олег Блоцкий

Ночной патруль

Лейтенант только-только пришел в батарею, а солдат отслужил в ней два года. Он был "дембелем" и считал последние предотъездные дни, старательно вымарывая их в небольшом календарике. Может, боец и уступил бы командиру взвода, вернул молодым деньги, которые отобрал для последних закупок. Но события разворачивались на глазах всего подразделения и "обуревший" дембель не только не пятился назад, но еще больше наглел, опустив левую руку в карман, а правой лениво почесывая голую грудь.

Олег Блоцкий

Опасное соседство

В феврале 1944 года были депортированы в республики Средней Азии ингуши и чеченцы. Однако освободившиеся села не остались бесхозными. По распоряжению Сталина в них начали переселять тех, кто лишился жилищ во время немецкой оккупации, и горские народы Дагестана, перевозя последних из высокогорья на относительные равнины.

Нынешний районный центр Дагестана Новолак одно из таких мест. До 1944 года здесь обитали чеченцы. Теперь живут исключительно лакцы, во дворах, которых до сих пор сохранились саманные домишки предыдущих владельцев. После реабилитации изгнанных народов бывшие хозяева не стали возвращаться к своим очагам, а переселились вглубь Чечни. Проще было построить новый дом, не требуя окончательного восстановления справедливости. Тем более, что чеченцы тогда были рады уже тому, что им вернули родину. Таким образом вопрос о том, кто и на чьих землях живет, казалось, был окончательно закрыт.

Олег Блоцкий

Пайса

Колонна на Хайратон, который в просторечии среди советских звался Харитоном, уходила завтра. Старший прапорщик Зинченко - старшина зенитной батареи - метался с самого подъема по полку - он уходил в сопровождение колонны.

Надо было получить сухие пайки, боеприпасы, заправить машины. Да и за солдатами глаз да глаз нужен, чтобы матрасы, подушки, одеяла укладывали в кузова машин аккуратно, а не швыряли как попало.