Настала пора объясниться

Ровно год назад, 14 ноября 1997 года, когда набрал силу скандал вокруг книги «История приватизации в России», мы позвонили одному из авторов книги, Альфреду Коху, и попросили прокомментировать ситуацию. Кох ответил: «Считайте, что вы до меня не дозвонились. Hикаких комментариев не будет». В течение года скандал понемногу затихал, но с новой силой разгорелся после интервью Коха русской радиостанции WMNB в США. Hа этот раз АЛЬФРЕД КОХ сам обратился в редакцию Ъ и попросил дать ему возможность высказаться.

Другие книги автора Альфред Рейнгольдович Кох

С начала 90-х гг., когда за реформу экономики России взялась команда Егора Гайдара, прошло уже немало времени, но до сих пор не утихают споры, насколько своевременными и правильными они были. Спас ли Гайдар Россию от голода и гражданской войны или таких рисков не было? Можно ли было подождать с освобождением цен или это была неизбежность? Были ли альтернативы команде Гайдара и ее либеральному курсу? Что на самом деле разрушило Советский Союз? Почему в стране так и не была построена настоящая либеральная экономика и реформы «застряли» на полпути? Что ждет нас в будущем?

Эти и другие важные события из истории России обсуждают сами участники реформ 90-х. Впервые они со всей откровенностью рассказывают об успехах и неудачах, об экономике и власти, о выборах и Ельцине и — самое главное — о личности Егора Гайдара, который навсегда останется знаменем этих реформ.

Два циничных алкоголика, два бабника, два матерщинника, два лимитчика – хохол и немец – планомерно и упорно глумятся над русским народом, над его историей – древнейшей, новейшей и будущей…

Два романтических юноши, два писателя, два москвича, два русских человека – хохол и немец – устроили балаган: отложили дела, сели к компьютерам, зарылись в энциклопедии, разогнали дружков, бросили пить, тридцать три раза поцапались, споря: оставлять мат или ну его; разругались на всю жизнь; помирились – и написали книгу «Ящик водки».

Читайте запоем.

«И теперь я могу сказать это твердо, на основании своих собственных наблюдений: русский мужчина — самый мерзкий, самый отвратительный и самый никчемный тип мужчины на Земле».

А. Р. Кох

Одну книжку на двоих пишут самый неформатно-колоритный бизнесмен России Альфред Кох и самый неформатно-колоритный журналист Игорь Свинаренко.

Кох был министром и вице-премьером, прославился книжкой про приватизацию — скандал назывался «Дело писателей», потом боями за медиа-активы и прочее, прочее. Игорь Свинаренко служил журналистом на Украине, в России и Америке, возглавлял даже глянцевый журнал «Домовой», издал уйму книг, признавался репортером года и прочее. О времени и о себе, о вчера и сегодня — Альфред Кох и Игорь Свинаренко.

Альфред Кох и Игорь Свинаренко написали новую книгу, вдохновившись успехов предыдущей («Ящик водки»).

Отходняк – довольно важное для русских состояние. Оно бывает мучительным – но и продуктивным и креативным тоже. В таком состоянии мы иногда совершаем открытия и постигаем истины. Узнаем новое и важное, принципиально важное, о себе и других людях. О жизни.

Что б вы ни говорили, отходняк никогда не бывает скучным.

Кстати, «Ящик водки» этой весной вышел в Америке. Непросто было перевести его на английский. Перевести на другой язык такую вещь, как «Отходняк», будет потруднее…

Эта книга — рвотное средство, в самом хорошем, медицинском значении этого слова. А то, что Кох-Свинаренко разыскали его в каждой точке (где были) земного шара, — никакой не космополитизм, а патриотизм самой высшей пробы. В том смысле, что не только наша Родина — полное говно, но и все чужие Родины тоже. Хотя наша все-таки — самая вонючая.

И если вам после прочтения четвертого «Ящика» так не покажется, значит, вы давно не перечитывали первый. А между первой и второй — перерывчик небольшой. И так далее... Клоню к тому, что перед вами самая настоящая настольная книга.

И еще, книгу эту обязательно надо прочесть детям. Вслух. Перед сном. Или перед отъездом на учебу в Англию. Чтобы им Родина — причем любая — медом не казалась.

И не пропускайте при чтении вслух неприличных или других матерных слов. Потому что они — очень важные авторские знаки. Типа среднего пальца, выступающего из кулака согнутой в локте руки.

Хотя этому знаку мы научились у совков иностранного происхождения.

С одной стороны, это книга о судьбе немецких колонистов, проживавших в небольшой деревне Джигинка на Юге России, написанная уроженцем этого села русским немцем Альфредом Кохом и журналистом Ольгой Лапиной. Она о том, как возникали первые немецкие колонии в России при Петре I и Екатерине II, как они интегрировались в российскую культуру, не теряя при этом своей самобытности. О том, как эти люди попали между сталинским молотом и гитлеровской наковальней. Об их стойкости, терпении, бесконечном трудолюбии, о культурных и религиозных традициях. С другой стороны, это книга о самоорганизации. О том, как люди могут быть человечными и справедливыми друг к другу без всяких государств и вождей. О том, что если людям не мешать, а дать возможность жить той жизнью, которую они сами считают правильной, то они преодолеют любые препятствия и достигнут любых целей. О том, что всякая политика, идеология и все бесконечные прожекты всемирного счастья – это ничто, а все наши вожди (прошлые, настоящие и будущие) – не более чем дармоеды, сидящие на шее у людей.

Выпьем с горя. Где же ящик?

В России редко пьют на радостях. Даже, как видите, молодой Пушкин, имевший прекрасные виды на будущее, талант и имение, сидя в этом имении, пил с любимой няней именно с горя. Так что имеющий украинские корни журналист Игорь Свинаренко (кликуха Свин, он же Хохол) и дитя двух культур, сумрачного германского гения и рискового русского «авося» (вот она, энергетика русского бизнеса!), знаменитый реформатор чаадаевского толка А.Р. Кох (попросту Алик) не стали исключением. Они допили пятнадцатую бутылку из ящика водки, который оказался для них ящиком (ларчиком, кейсом, барсеткой, кубышкой) Пандоры. И оттуда полезло такое! Даже не пена и не зеленые черти. Оттуда полезла российская история с перезревшего застоя до недозрелой автократии, минуя побитую инеем и молью завязь демократии и либерализма. А где российская история, там крамола. Плохие подданные вышли из двух интеллектуалов, которые даже не лезли на передовую. Они не умещаются в окоп, вот в чем их беда. Ни при Брежневе, ни при Горби, ни при Ельцине, ни при Путине.

Популярные книги в жанре Публицистика

«…Неужели добросердечность, неужели «мораль» будут уместны везде, кроме литературы?

Неужели только в литературе, под предлогом службы «идеям», будут разрешены и похвальны всякая злопамятность, всякая желчь, всякий яд, всякое упорство и всякая гордость, даже из-за неважных оттенков в этих идеях?

Нет! Не верю я этому! Не хочу верить – неисправимости этого зла! Не хочу отчаиваться…»

«…Церковный Собор, сделавшийся в наши дни религиозно-нравственною необходимостью, конечно, не может быть долгом какой-нибудь частной группы церковного общества; будучи церковным – он должен быть делом всей Церкви. Каждый сознательный и живой член Церкви должен внести сюда долю своего призвания и своих дарований. Запросы и большие, и малые, как они понимаются самою Церковью, т. е. всеми верующими, взятыми в совокупности, должны быть представлены на Соборе в чистом и неискажённом виде…»

«Лев Толстой 28 октября велел заложить лошадей и вместе с доктором Маковецким уехал в Шокино, откуда по железной дороге отправился на юг. В оставленной на имя жены записке Толстой пишет, что его тяготит обстановка жизни, просит не делать попыток отыскивать его, трогательно прощается с своим семейством и говорит, что как чистый христианин он должен жить в мире и ни в каком случае не вернётся. Местопребывание Толстого неизвестно».

Куда уехал Толстой? И от чего

«Собор нужен для спасенья погибающей российской исторической Церкви. Сознанье небывалой, может быть, важности момента, казалось, должно было пробудить уснувшую религиозную совесть тех, в руках которых находятся ближайшие земные судьбы её. Казалось, они должны были бы понять, что спасение Церкви в пробуждении её религиозной жизни, которую вытравили или глубоко упрятали внутрь народной души безобразные исторические условия…»

Александр Проханов

12 июня 2014 9

Политика

На Юго-Востоке Украины происходит убийство городов. Донецк, Луганск, Славянск, Краматорск. Киевские убийцы уничтожают их, как Гернику, - вместе с клумбами и фонтанами, ледовыми дворцами и храмами, яслями и кладбищами. Их убивают, а они выстаивают, вздымая кулаки к небу, где кружат крылатые убийцы. Донецк, Луганск, Славянск - это лучшие города мира, самые восхитительные и прекрасные, не сравнимые в своей красоте и величии с Парижем, Римом и Лондоном. Города-герои, города русской святости. Ополченцы этих городов сражаются за право быть русскими. Это самые прекрасные русские на земле. Они среди огней и взрывов строят новый русский мир, воюют с чудовищем НАТО, подрывают гранатомётами мерзкие БТРы и танки. Они бьются с фашистским косматым пауком, который внезапно вылез из преисподней в центре Киева, набросился на Юго-Восток, жалит и убивает.

Валентин Пруссаков

29 июля 2003 0

31(506)

Date: 29-07-2003

Author: Валентин ПРУССАКОВ

СВОЙ СРЕДИ СВОИХ

Совсем недавно по приглашению бывшего главы МОССАДа Дании Ятома Горбачев принял участие в международной конференции, посвященной перспективам возобновившегося мирного ближневосточного процесса, состоявшейся в городе Натания. (К слову сказать, бывший президент СССР является председателем Попечительского совета Центра стратегических исследований, созданного при колледже вышеназванного города). Помимо него, в этой конференции приняли участие и ряд других бывших высокопоставленных деятелей: бывший президент ЮАР Ф.Де Клерк, бывший президент Индонезии А.Вахид, бывший глава ЦРУ Д.Вулси и бывший руководитель разведки ФРГ Б.Шмитбауэр.

16 сентября 2003 0

ВОПРОС В ЛОБ Михаилу ДЕЛЯГИНУ

"ЗАВТРА". Михаил Геннадиевич, что побудило вас уйти в неожиданную отставку с поста советника премьер-министра России М.Касьянова: аппаратные интриги, политические амбиции или какие-то иные причины?

Михаил ДЕЛЯГИН, директор Института проблем глобализации. Это была моя собственная инициатива. Я даже косвенно не хочу нести ответственности за всё то, что вот-вот начнется в стране.

Александр Проханов

18 сентября 2014 105

Политика Война

В Донбассе перемирие под свисты пуль. Но, слава Богу, перестали грохотать установки залпового огня, которые вырывали квартал за кварталом из Донецка и Луганска. Перестали плюхаться тяжелые снаряды дальнобойных гаубиц в дома престарелых, превращая обитателей в кровавые кляксы. Начался обмен военнопленных. Изнуренные, истомленные, раненные, волоча кровавые бинты, люди покидают места своего пленения.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Автомобиль полковника Лестера Хазарда двигался по шоссе Ричмонд Виргиния Тэрнпайк по направлению к Питерсбергу. Если бы даже полковник знал, что еще до восхода солнца ему суждено погибнуть в сражении, которое потом получит название Второй битвы при кратере, он только бы прибавил скорость.

Такой уж он был человек. Появившись на свет в Виргинии и повзрослев на ее просторах, полковник Лестер Хазард боготворил свой родной штат и в первую очередь думал о нем, а лишь потом обо всей остальной Америке.

Нравится тебе или нет, окружающий мир живет по своим законам. Все, что тебе доступно — строить в этом мире свою собственную маленькую реальность, буквально на расстоянии вытянутой руки. Обустраивать быт, принимать в нее друзей и изгонять врагов. Тебе уютно в этом маленьком мирке, и ты не пытаешься прыгнуть выше головы, замахнуться на все мироздание в целом.

Пока этого не сделает кто-то другой. Не слепой случай, со стихией ты бы смирился, приспособился, пережил. Именно кто-то, по чьей злой воле перестраивается не только весь мир, его прошлое и будущее, но и почти полностью уничтожается твоя собственная, уютная маленькая реальность. Кто-то где-то запустил программу отладки, которая должна уничтожить тебя, твоих друзей и все, чего ты достиг.

Бесполезно сейчас, в 2010-м кричать в пустоту «Actum ne agas!», тебя не услышат. Тебя уже нет. Выход только один — самому стать Отладчиком и предотвратить катастрофу в далеком 1988-м…

В 1940 году, после присоединения Эстонии к СССР, в состав советского ВМФ вошла подводная лодка «Лембит», построенная в Англии. Этой лодке, которой командовал капитан Алексей Михайлович Матиясевич, было суждено пройти трудный боевой путь. Она прорывалась к вражеским фарватерам через минные поля, кралась по морскому дну под градом немецких глубинных бомб, которые взрывались почти у самого ее борта. Не раз «Лембит» была на грани гибели, и только хладнокровные и умелые действия героического экипажа и командира всегда спасали ее в самых безнадежных ситуациях. За годы войны «Лембит» потопила торпедами и минами 21 вражеский корабль, причем два из них в одной атаке, и уничтожила тараном немецкую подводную лодку. А каждый пущенный на дно корабль означал спасение тысяч жизней советских солдат и мирных жителей! В годы великой Отечественной войны Алексею Михайловичу было присвоено звание Героя Советского Союза. После выхода в отставку Матиясевич занялся океанографией. Он составлял лоции полярных морей и написал уникальную и интереснейшую книгу, которую сейчас вы держите в руках.

Четыре часа пополудни; день жаркий, но воздух чист и ароматен. Солнце усердно нагревает темно-серые стены большого, неуклюжего дома, стоящего вдали от прочих деревенских изб. Об архитектуре его можно сказать одно: вероятно, он был недостроен, когда его покрыли крышей. Окна, маленькие и редкие, наглухо заперты. У дома есть и сад; но он нисколько не защищает его от солнца; кроме кустов сирени да акаций, не видно в нем никаких дерев. Впрочем, в нем найдется всё необходимое для деревенского сада: крытая аллея из акаций, с беседкой, несколько дряхлых скамеек, расставленных на дурно выметенных дорожках; в стороне -- гряды с клубникой, а по забору тянутся кусты смородины и малины. Полусгнившая терраса с колоннами и деревянными перилами, выкрашенными белой краской, выходит в сад, и от нее тянется дорожка; она спускается вниз к небольшой реке, которая вся покрыта болотными лилиями и другими травами. Через речку перекинут узенький мостик в китайском вкусе. Переходящему его нужно иметь достаточный запас мужества, потому что местами доски сгнили, а остальные прыгали от прикосновения. Но за смелость свою он щедро вознаграждался, очутившись вдруг в прекрасном лесу вместо унылого, обнаженного сада. Огромные деревья заменяли здесь беседку и крытую аллею, зеленая мягкая трава с цветами -- сгнившие деревянные скамейки. Тут так всё дышало весело и роскошно, как будто не маленькая река, а целое море разделяло два сада.