Наследство Твердыниных

«…Игравшиеся лучшими актерами дореволюционной России пьесы Свенцицкого охватывают жанры от мистической трагедии («Смерть») до бытовой драмы с элементами комедии («Интеллигенция»), проникнуты духом обличения пороков и пророчествуют о судьбе страны («Наследство Твердыниных»)…»

Отрывок из произведения:

П р о к о п и й   Р о м а н о в и ч   Т в е р д ы н и н,  старик, 62 года.

А н д р е й   И в а н о в и ч   Т в е р д ы н и н,  26 лет.

Племянники его:

С и м а, 19 лет;

О л я, 18 лет.

К л а в д и я   А н т о н о в н а   Т в е р д ы н и н а,  мать их, 50 лет.

П ё т р   П е т р о в и ч   Б е р е з и н,  молодой человек, жених Оли.

С о ф ь я   Г р и г о р ь е в н а   П е р о в а, красивая девушка из бедной чиновничьей семьи, невеста Андрея Ивановича, 22 года.

Другие книги автора Валентин Павлович Свенцицкий

Книга «Диалоги» была написана протоиереем Валентином Свенцицким в 1928 году в сибирской ссылке. Все годы советской власти эту книгу верующие передавали друг другу в рукописных списках. Под впечатлением от этой книги многие избрали жизнь во Христе, а некоторые даже стали священниками.

Произведение написано в начале 20-го века. В дореволюционную Россию является Христос с проповедью Евангелия. Он исцеляет расслабленных, воскрешает мёртвых, опрокидывает в храмах столы, на которых торгуют свечами. Часть народа принимает его, а другая часть во главе со священниками и церковными старостами — гонит. Дело доходит до митрополита Московского, тот созывает экстренное собрание столичного духовенства, Христа называют жидом, бунтарём и анархистом. Не имея власти самому судить проповедника, митрополит обращается к генерал-губернатору с просьбой арестовать и судить бродячего пророка. Христа собираются приговорить к высшей мере наказания, но в зал суда врывается разъярённая толпа, хватает Иисуса, тащит Его за город и там распинает.

Произведение пропитано предчувствием страшной грядущей революции.

Роман написан в духе Достоевского: он наглядно показывает тёмную, «Антихристову» сторону личности конкретного человека. Главный герой — по видимости глубоко религиозный и благочестивый человек — на самом деле не верит в Воскресение Христа и вечную жизнь. Сначала тайно, а потом и явно он начинает предаваться самым гнусным страстям. Нравственное бесчувствие главного героя толкает сюжет к трагической развязке…

Валентин Павлович Свенцицкий —  богослов, философ и духовный писатель,  написал эту замечательную книгу в 1915 году после поездки на Кавказ, которую совершил, желая своими глазами увидеть монахов-отшельников, прикоснуться к православной святости. Книга передает атмосферу пустынножительства кавказских гор, пронизана глубоким пониманием сути христианской жизни и христианского подвига.

Одна из лучших новелл начала ХХ века.

«…Ниночку привезли в автомобиле какие-то люди. В комнату внесли на руках и положили на постель. Они успокаивали Анну Григорьевну. Брали её за руки. Говорили что-то. Но Анна Григорьевна могла понять только одно: Ниночку чуть не убил за городом какой-то бродяга – случайно проезжавшие в автомобиле люди спасли её.

В комнатку набралось много народа. Все чужие, незнакомые лица. Говорили шумно и горячо…»

«В аду был тревожный день: Дьявол заскучал…

Призвал заведующего пеклом. Распёк его на чём свет стоит. Посадил в тартарары мелких чертенят, подвернувшихся под руку. Не принял очень важного чорта, только что вернувшегося с Луны, куда был послан по важному поручению. И объявил, чтобы в первую же полночь весь ад собрался перед его очи, так как он, Дьявол, заскучал и решил держать речь ко всему великому царству преисподней…»

«…История не знает другого примера такого быстрого и такого ужасающего распада государства, какое явила миру Россия.

Это «сказка», «сон» – называйте, как хотите! Но ничего подобного нигде и никогда не было.

В два года великая страна превратилась в груду изуродованных осколков. Не осталось ни одного «живого места».

Разгром политический. Разгром экономический. Разгром нравственный – вот те «завоевания революции», которые куплены ценою неисчислимых страданий, всеобщего горя, потоков крови и слез…»

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

Планы и наброски из тетради VI ИРЛИ:

I

Сюжет

В Испании [В Парме] у матери дочь увез [увезли] в дурной дом обманщик, хотя служащий при инквизиции [хотя служащий при инквизиции вписано], который хочет после обмануть и другую сестру. Любовник первой, за которого не хотели отдать, ибо у него нет многих благородных предков [за которого ~ предков вписано], узнает происшествие, когда сидит с друзьями. Он спасает жида от инквизиции прежде. Жид и говорит, что ее увезли [Он спасает ~ увезли вписано

Маленькая пьеска для антрепризы повествует об охоте вредных папарацци за добрыми и простыми знаменитостями. Известный, но безымянный Актер и его текущая любовь Луиза подвергаются внезапной атаке репортеров желтой прессы в своем собственном поместье. И если бы не вмешался отец Филарет, еще неизвестно, чем бы все кончилось!

В сборник входят впервые издаваемые в русском переводе произведения японских драматургов, созданные в период с 1890-х до середины 1930-х гг. Эти пьесы относятся к так называемому театру сингэки – театру новой драмы, возникшему в Японии под влиянием европейской драматургии.

Муж, Котов Сергей Прокофьевич, он же Котик, он же Джон "Калико Джек" Рекхэм.

Жена, Котова Анна Амбруазовна, в девичестве Бонина, она же Лапа, она же Анна Бонни.

Действие первое

На сцене — стандартная обстановка гостиной в городской квартире среднего достатка. На стенах, вперемежку с семейными портретными фотографиями, висят декоративные сабли с кинжалами, а также — большое зеркало. Из комнаты — три двери: справа — на кухню, сзади — в коридор, слева — в спальню. Перегородка между кухней и гостиной проходит по сцене, так что зрителю видны обе комнаты. Помимо двери в этой же перегородке прорублено продолговатое окно. Муж и Жена сидят перед включенным телевизором. Муж дремлет в кресле. Жена, наоборот, напряженно наклонившись вперед, смотрит на экран. Из телевизора доносится зловещий шепот, душераздирающий крик, затем музыка — фильм кончается. Жена встает с дивана и выключает телевизор.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Макар Тимофеевич Жиломотов, опекун Столбикова (40 лет).

Петя Столбиков, сирота и богатый наследник (16-ти лет).

Поверенный опекуна.

Михайло Федорович Петигорошкин, член из опеки (45 лет).

Игнатьич, поверенный, преданный Петру Столбикову.

Фомич, дядька Петра Столбикова.

Кузьминишна, няня Петра Столбикова.

Кирило, слуга Жиломотова.

Несколько дворовых людей.

Действие в имении Петра Столбикова в XVIII веке.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ

Бабушка, 85 лет.

Клара, ее внучка, 18 лет.

Кокорику, молодой крестьянин.

Курочка, неговорящее лицо.

Действие в нормандской деревне, в доме бабушки.

Театр представляет бедную деревенскую комнату, на задней занавеси, в середине, дверь для общего входа; около этой двери направо, не слишком высоко, окно с маленькими стеклами, выходящее в поле; на средней же занавеси, налево от средней двери, дверь в комнату. Налево на нервом плане стол, около него большое кресло и прядильное колесо, направо на первом плане большой сундук (ларь), ближе к задней занавеси плетеная ивовая корзина, под которой сидит белая курочка.

Автор нескольких романов, более пятидесяти пьес и около полутысячи рассказов и фельетонов, Нушич известен по постановкам комедий «Госпожа министерша», «Доктор философии», «Обыкновенный человек», «Покойник», «Опечаленная семья». В репертуарной афише театров эти комедии обычно назывались сатирическими и вызывали ассоциации с современной советской действительностью. Те времена миновали, а пьесы Нушича остались, и по-прежнему вызывают интерес театров. Видимо, не зря сказал в свое время писатель: «Лучше умереть живым, чем жить мертвым».

В комедии Гольдони отводит большое место показу новых для того времени героев — крестьян. В предисловии к комедии Гольдони говорит, что крестьяне достойны изображения на сцене наравне с представителями других социальных слоев: "Они также являются частью человеческого общества, и этой части мы обязаны весьма многим; может быть, даже она — самая необходимая и наименее противная. Деревенских жителей нельзя презирать ни как людей, ни как членов общества, так как, несмотря на то воспитание, к которому предназначило их провидение, и они также имеют свою философию и подвержены всем человеческим страстям, которые горожане считают своим исключительным и законным достоянием. Мне казалось, что я воздаю им должное, изображая их на сцене и привлекая к ним внимание образованных людей и утонченных знатных дам" {Цит по кн.: "Opere complete di Carlo Goldoni edite dal mnnicipio di Venezia", vol. VIII, p. 13. В дальнейшем ссылка на это издание дается сокращенно: Ed. mun.}.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Собор нужен для спасенья погибающей российской исторической Церкви. Сознанье небывалой, может быть, важности момента, казалось, должно было пробудить уснувшую религиозную совесть тех, в руках которых находятся ближайшие земные судьбы её. Казалось, они должны были бы понять, что спасение Церкви в пробуждении её религиозной жизни, которую вытравили или глубоко упрятали внутрь народной души безобразные исторические условия…»

«Когда вдумываешься в эпоху первых веков христианства или слышишь противников отшельничества, затвора, противопоставляющих мрачному, чёрному аскетизму радостный, светлый лик христианских общин первых веков, чувствуешь всегда, что правда на стороне тех, кто утверждает подлинность религиозную за первоначальным христианством…»

«…События 9 января застали христиан врасплох. Нельзя сказать, чтобы кровавая расправа на улицах Петербурга была для них совершенно неожиданна, напротив, многие в отдельности предчувствовали неизбежные кровопролития, предугадывали все ужасы грядущей русской жизни, но у них не было выработанных, вполне сознательных религиозных основ для того, чтобы занять подобающее место в начавшемся движении. События 9 января сделали невозможной дальнейшую неопределённость. Они требовали немедленного и решительного участия в начавшейся борьбе…»

«…Никогда ещё Розанов не высказывался о «метафизике христианства» с такой определённой ненавистью. Книга замечательная. Здесь однобокость и ложь доведены до последних пределов. Но, несмотря на эту однобокость и ложь, одно из самых больных мест в официальной церкви (не в христианстве) вскрыто с поразительной глубиной…»