Наследство капитана Немо

Герои романа итальянского писателя А. Каротти «Наследство капитана Немо», спасаясь от преследователей в угольных копях Южной Африки, попадают в небывалый подземный мир, где обитают доисторические животные и… член экипажа капитана Немо. В рассказе русского поэта и писателя К. Случевского «Капитан Немо в России» сам знаменитый капитан «Наутилуса» знакомится на северном острове со странным изобретателем. В качестве приложения в книгу включен научно-фантастический рассказ А. Каротти «Нова».

Отрывок из произведения:

Невесело мне было в сорок лет оставлять родину, старушку мать и сестру и отправляться в дальние страны искать счастья.

Но в Ливорно, моем родном городе, мне нечего было делать. Заводы останавливались один за другим, тяжелый промышленный кризис каждый день выбрасывал на улицу сотни безработных. Ни технические знания мои, ни крепкие руки — а я был одним из самых сильных людей в городе — никому не были нужны. Ничего хорошего ждать не приходилось, и я решил эмигрировать.

Рекомендуем почитать

Старик Нэмо не знает, как и где появился на свет. Безумец ли он — или только внешне напоминает человека? Нэмо помнит лишь каменный обломок в кольцах Сатурна, где обитал со своей возлюбленной Ноной, полеты без крыльев, жизнь в подводном городе мариноидов и схватки с врагами и чудовищами глубин.

Повесть «Человек на метеоре» (1924) написана Р. Каммингсом, одним из родоначальников и королей американской пульп-фантастики.

Впервые на русском языке — одно из самых знаменитых фантастических произведений на тему «полой Земли» и тайн ледяной Арктики, «Дымный Бог» американского писателя, предпринимателя и афериста Уиллиса Эмерсона.

Судьба повести сложилась неожиданно: фантазия Эмерсона была поднята на щит современными искателями Агартхи и подземных баз НЛО…

Книга «Дымный Бог» продолжает в серии «Polaris» ряд публикаций произведений, которые относятся к жанру «затерянных миров» — старому и вечно новому жанру фантастической и приключенческой литературы.

«Желтый дьявол» — гремучая трехтомная смесь авангарда, агитки, детектива, шпионского и авантюрно-приключенческого романа, призванная дать широкую панораму Гражданской войны на Дальнем Востоке. Помимо вымышленных лиц, в ней выведены и вполне реальные персонажи, от барона Унгерна и атамана Семенова до американского командующего Гревса и японского генерала Оой, красных командиров С. Лазо и Я. Тряпицына и др., а действие с головокружительной быстротой разворачивается на огромном пространстве от Сибири до Китая и Японии. Этот примечательный роман многие десятилетия оставался недоступным для читателей. Авторы, составившие писательский дуэт «Никэд Мат», поэт-футурист В. Март (1896–1937) и прозаик, поэт, очеркист и бывший «красный партизан» Н. Костарев (1893–1941?), сгинули в сталинских застенках, а «Желтый дьявол» оказался под запретом. Но и в «перестроечные», и в постсоветские годы роман так и не удостоился переиздания…

Русская фантастическая проза Серебряного века все еще остается terra incognita — белым пятном на литературной карте. Немало замечательных произведений как видных, так и менее именитых авторов до сих пор похоронены на страницах книг и журналов конца XIX — первых десятилетий XX столетия. Зачастую они неизвестны даже специалистам, не говоря уже о широком круге читателей. Этот богатейший и интереснейший пласт литературы Серебряного века по-прежнему пребывает в незаслуженном забвении. Антология «Фантастика Серебряного века» призвана восполнить создавшийся пробел. Фантастическая литература эпохи представлена в ней во всей своей многогранности: здесь и редкие фантастические, мистические и оккультные рассказы и новеллы, и образцы «строгой» научной фантастики, хоррора, готики, сказок и легенд. Читатель найдет в антологии и раритетные произведения знаменитых писателей, и труды практически неведомых, но оттого не менее интересных литераторов. Значительная часть произведений переиздается впервые. Книга дополнена оригинальными иллюстрациями ведущих книжных графиков эпохи и снабжена подробными комментариями.

Эксцентричный миллиардер строит туннель под Средиземным морем — но колоссальный проект все время преследуют неудачи. После серии подозрительных обвалов и аварий путь проходчикам и их машинам преграждает… массивная стена, явно сложенная руками человека. Повесть французского фантаста Леона Грока (1882–1956) «Две тысячи лет под водой», выдержавшая ряд изданий на родине автора, впервые переведена на русский язык.

Покорив Россию, азиатские орды вторгаются на Европу, уничтожая города и обращая население в рабов. Захватчикам противостоят лишь горстки бессильных партизан…

Фантастическая и монархическая антиутопия «Круги времен» видного русского беллетриста И. Ф. Наживина (1874–1940) напоминает о страхах «панмонгольского» нашествия, охвативших Европу в конце XIX-начале ХХ вв. Повесть была создана писателем в эмиграции на рубеже 1920-х годов и переиздается впервые. В приложении — рецензия Ф. Иванова (1922).

В юбилейном 100-м выпуске серии «Polaris» представлено одно из самых редких произведений советской авантюрно-фантастической литературы — сногсшибательный и озорной фантастическо-шпионский роман Л. Рубуса (Л. Рубинова и Л. Успенского) «Запах лимона». В приложенных к книге воспоминаниях Л. Успенского раскрывается история создания романа, который был выпущен авторами вопреки запрету ГПУ и быстро стал библиографическим раритетом.

Молодой писатель-декадент, ученый и странствующий философ Франк Браун оказывается в затерянной в горах деревне, где его психологические и гипнотические эксперименты приводят к взрыву фанатизма. События неудержимо летят к кровавому финалу… В своем первом романе, который Г. Лавкрафт считал «классикой жанра» ужасов, Ганс Эверс создал впечатляющую картину религиозной мании и благочестия, становящегося истинным сатанизмом.

Роман Ганса Гейнца Эверса (1871–1943) «Der Zauberlehrling oder Die Teufelsjager» («Ученик чародея, или Охотники на дьявола») впервые вышел в свет в 1909 г. Это первая книга трилогии о Франке Брауне — писателе, этнографе, историке и путешествующем философе — в которую вошли также романы «Альрауне» (1911) и «Вампир» (1921).

В то время как Браун считается персонажем автобиографическим и своеобразным alter ego автора, в основу романа положена кровавая трагедия 1823 г., связанная с деятельностью христианской секты «единых братьев» и религиозной манией, охватившей жителей швейцарской деревушки Вильденспух (1823). Источником для автора послужил беллетризированный рассказ о данных событиях в книге И. Шеера «Распятие или мистерия Страстей Господних в Вильденспухе» (1860).

Русская версия романа — анонимный, вольный и значительно сокращенный в сравнении с 500-страничным оригиналом перевод — была опубликована в 1911 в № 1–2 петербургского журнала «Новое слово». Несмотря на все свои недостатки, она дает общее представление о романе. Текст публикуется по указанному изданию в новой орфографии, с исправлением очевидных опечаток и некоторых устаревших особенностей правописания и пунктуации. Иллюстрации взяты из первого английского издания романа (Нью-Йорк, 1927); в целом они представляют собой одну из наиболее удачных графических работ любопытного американского художника и иллюстратора Мэлона Блейна (1894–1969). Роман «Охотники на дьявола» пользовался гораздо меньшей известностью и успехом, чем центральная книга трилогии Эверса— «Альрауне»; тем не менее, Г. Ф. Лавкрафт относил его к «классике жанра» ужасов. Знаток, исследователь и виднейший библиограф фантастической литературы Э. Ф. Блейлер, в свою очередь, отмечал «замечательную эмоциональность» и «эффективный стиль письма» романа — наряду с такими свойствами Эверса-писате-ля, как «раздражающая претенциозность, вульгарность и весьма навязчивая и неприятная авторская личность».

Другие книги автора Константин Константинович Случевский

В сборник избранных произведений русского поэта второй половины XIX века Константина Константиновича Случевского (1837–1904) вошло все лучшее из его наследия: стихотворения, поэмы, а также рассказы, очерки и воспоминания, неизвестные современному читателю.

http://ruslit.traumlibrary.net

В повести «Профессор бессмертия» (1891) Случевский пытается, опираясь на достижения естественных наук, доказать религиозную идею бессмертия души.

Повесть публиковалась в сборнике «Профессор бессмертия. Мистические произведения русских писателей», Феникс, 2005 г.

«Вокруг света» (Ленинград), 1929, № 11

«… Менее всего Случевский был художник. Он писал свои стихи как-то по-детски, каракулями, – не почерка, а выражений. В поэзии он был косноязычен, но как Моисей. Ему был нужен свой Аарон, чтобы передавать другим божеские глаголы; он любил выступать под чужой маской: Мефистофеля, „одностороннего человека“, духа („Посмертные песни“), любил заимствовать чужую форму, хотя бы пушкинской поэмы. Когда же, в „Песнях из уголка“ например, он говорил прямо от себя, все у него выходило как-то нескладно, почти смешно, и вместе с тем часто пророчески сильно, огненно ярко. В самых увлекательных местах своих стихотворений он вдруг сбивался на прозу, неуместно вставленным словцом разбивал все очарование и, может быть, именно этим достигал совершенно особого, ему одному свойственного, впечатления. Стихи Случевского часто безобразны, но это то же безобразие, как у искривленных кактусов или у чудовищных рыб-телескопов. Это – безобразие, в котором нет ничего пошлого, ничего низкого, скорее своеобразие, хотя и чуждое красивости. …» (В.Брюсов)

Константин Константинович Случевский

- Где только крик какой раздастся иль стенанье... - Когда бы как-нибудь для нас возможным стало... - Разлука ("Ты понимаешь ли последнее прости...") - Смотрит тучка в вешний лед... - В Заонежье - В час смерти я имел немало превращений... - Все юбилеи, юбилеи... - Да, трудно избежать для множества людей... - Каких-нибудь пять-шесть дежурных фраз... - Какое дело им до горя моего?.. - Кому же хочется в потомство перейти... - Не помериться ль мне с морем?.. - Нелепым было бы и бесконечно странно... - Рецепт Мефистофеля - Твоя слеза меня смутила... - Ты не гонись за рифмой своенравной... - Упала молния в ручей... - Что тут писано, писал совсем не я... - Я видел свое погребенье... - Я сказал ей: тротуары грязны...

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Романов Виталий Евгеньевич

Сотрясение печени

Протокол заседания коллегии по специальным вопросам 17-го федерального округа налоговой полиции. Выдержки из стенограммы, 15 марта 2028 года.

- Инспектор Гамарун! Доложите коллегии детали вашего дела, материалы оперативной съемки видели не все.

- Господин генерал! Уважаемые заседатели! Мне, лейтенанту налоговой полиции Андрею Гамаруну, было поручено выяснить реальный уровень доходов объекта Z, используя для достижения цели последние разработки приданной 17-му округу научно-технической лаборатории. 11-го марта я приступил к выполнению задания.

ИГОРЬ РОСОХОВАТСКИЙ

ЧУДОВИЩА ЛУННЫХ ПЕЩЕР

Тишина...

Непривычная, унылая, без дуновения ветерка, без шелеста листьев полная тишина, мертвая. Тишина лунной пустыни...

Когда-то Роман Александрович мечтал о полной тишине. Чтобы не долетали гул трамвая, пронзительные голоса из кухни. Он уезжал в деревню и там склонялся над листами с формулами белковых молекул. Но где-то близко слышались заразительный детский смех, коровье мычание, петушиный крик. Роман Александрович невольно откладывал в сторону исписанные листы и смотрел в окно. Там колыхались цветущие ветви яблонь и синело небо - в белых облачках, как в цвету. Приходили озорные мысли. Рабочее настроение развеивалось бесследно.

Игорь РОСОХОВАТСКИЙ

Е-СУЩЕСТВА ПРОТИВ ЛЮДЕЙ?

В последнее время средства массовой информации всего мира полны тревожных сообщений о том, как воспримет компьютерная планетарная система рубеж веков. Американцы и специалисты других развитых стран тратят сейчас миллиарды долларов на перепрограммирование компьютерных сетей.

Скажем сразу: у нас есть возможность избежать этой и других подобных катастроф в будущем. Для этого необходимо вспомнить, что "новое - это хорошо забытое старое" и заглянуть в одну полузабытую книгу наших же украинских авторов "КД - Кибернетический двойник", вышедшую впервые в 1971 году в издательстве "Наукова думка". Затем она переиздавалась многократно, в том числе в России издательством "Наука" (сокращенное изложение), переводилась на разные языки. Ее написали в творческом содружестве писатель-фантаст Игорь Росоховатский и ученый, член-корреспондент Национальной академии наук Украины, директор Института прикладной информатики Анатолий Стогний. Так вот, именно в этой книге есть главы: "КД-психология и психоробика", "Психоробика психология роботов", "Радио обедает за столом", "Память и личность", "Стимулы для КД", где подробно, философски и технологически разбираются вопросы, связанные с опасностями внедрения систем искусственного интеллекта, осо енно работающих по типу КД - кибернетического двойника, предначертаны пути создания надежнейшей безопасности для человека. Есть в книге и правила, необходимые для безопасности, и даже некоторые принципиальные схемы, когда правила безопасности связаны с нергоснабжением компьютерного мозга, и их нельзя стереть из него, не прервав энергоснабжение, то есть не отключив искусственный мозг.

Игорь Росоховатский

Фантастика

За открытым окном качались ветки сирени. Узоры двигались по занавесу, и мальчику казалось, что за окном ходит его мать. "Белая сирень" - ее любимые духи.

- Папа, мама вернулась.

Мужчина оторвал взгляд от газеты. Он не прислушался к шагам, не подошел к окну - только мельком взглянул на часы.

- Тебе показалось, сынок. До конца смены еще полчаса. И двадцать минут на троллейбус...

Игорь Росоховатский

Круг

1

С острым любопытством и восхищением Бум-Восьмой наблюдал, как старшие собирались на Мыслище. Вот из голов Бесшовно-Бесшабашного, Смело-Сварного, Фотонно-Непревзоиденного, Гаечно-Осторожного, Лазерно-Строптивого, Магнито-Податливого, Болт-Спотыкающегося и Болт-Тугодума высунулись контактные пластины. Вспыхнули искры. Затрещало, зашипело, запахло озоном. Пластины сомкнулись. Это означало, что соединились мозги Именитых. Сейчас они мыслили как единый коллективный мозг. Мысль пробегала от одного к другому - по кругу, дополняясь в соответствии с индивидуальностью каждого. Затем начинался второй круг Мысли, где ее нещадно секли и подгоняли, понукали ласками и окриками, рассматривали под различными углами зрения. Ее подымали на гребне объединенной энергии всех и опускали до оригинального взгляда одного. Мысль на Мыслище дрессировали, как лошадь, хотя здесь вместо запаха конского пота раздражающе пахло паленой изоляцией и озоном. После каждого круга ее взвешивали снова и снова, прежде чем выпустить на арену в строю сестер с причесанными гривами и серебряными уздечками: в строю, который будет называться Решением. А уж оно определит поведение всех космонавтов-бумов - Именитых и пока Безымянных, неопытных, как Бум-Восьмой, не заслуживших еще имени. Мыслище Именитых решит, задержаться ли всем на этой планете для детального изучения ее, или поспешить к центру новооткрытой галактики, оставив здесь несколько бумов, а то и просто отряд роботов для разведки и составления Местной Энциклопедии.

ИГОРЬ РОСОХОВАТСКИЙ

МОРЕ, БУШУЮЩЕЕ В НАС

У гранитной пристани слегка покачивалось на волнах судно Академии наук Поиск". Команда драила палубы, начищала до ослепительного блеска медные поручни, мыла иллюминаторы. Ожидали прибытия нового капитана, Михаила Чумака, внука легендарного морехода Василия Чумака.

Особенно волновался помощник капитана Вадим Торканюк. Он закончил училище вместе с Михаилом Чумаком, и с тех пор они четыре года не виделись. Вадим слышал, что Михаил опасно болел, а выздоровев, работал в Управлении Северного морского пути. И теперь помощник капитана радовался тому, что Чумак возвращается в море, и тому, что будет плавать вместе со старым товарищем.

ИГОРЬ РОСОХОВАТСКИЙ

МОСТ

Странное здание - навес с вращавшимся зеркалом - было уже совсем близко. Оно хорошо просматривалось сквозь фиолетово-кровавый туман- И вот тогда-то .из здания и появились эти фигуры. Они построились полукругом и застыли, чуть раскачиваясь иэ стороны в сторону.

Трудно сказать, на что они похожи. Кубы, переходящие в конусы, а над ними вспыхивают маленькие зеленые молнии, и куб постепенно превращается в шар. Но и конусы меняют свою форму, иногда обволакиваются дымкой и мерцают, покрываясь волнами, иногда совсем .. исчезают, и остаются только колеблющиеся волны.

Игорь Росоховатский

Мысль

Дорога, нарезанная винтом по холму, круто ныряет в ущелье. Испуганно взвизгивают тормоза. То ли руль упирается в подбородок, то ли подбородок в руль.

Вырастают, поворачиваются бледно-серые лики скал.

По-змеиному шипит под шинами дорога, сворачивает под прямым углом над бездной, делает невообразимые петли. Руль становится непослушным, скользким, как рыба, выпрыгивает из рук.

Не понимаю, как мне удается удерживать руль. Глаза автоматически фиксируют дорогу и даже каким-то чудом - участки вдоль нее. Зеленые холмы то подпрыгивают, то опускаются.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Не перевелись еще богатыри на земле русской. И не переведутся, пока есть люди, которые знают древние секреты здоровья. Комплекс упражнений русской здравы поможет вам укрепить здоровье тела и духа. Основанная на энергиях земли система питания позволит организму функционировать, как часы. Обереги, сделанные с использованием древних символов, защитят от беды, привлекут счастье и благополучие.

Как Львенок и Черепаха пели песенку? Да так и пели, как научил их писатель Сергей Козлов. Сначала в книжке пели, а потом и в мультфильм перебрались. А откуда взялся мультик про Ежика в тумане? Тоже из сказок Сергея Козлова. Вот бродил его Ежик в тумане, бродил, и получился самый лучший мультфильм в мире. Такие сказки сочиняет Сергей Козлов. И про Тилимилитрямдию - тоже он, а сказок у него видимо-невидимо. И все в этой книге. И все хорошо кончаются.

«Запад против России» – это уникальное собрание острых полемических текстов Достоевского – одного из наиболее читаемых классиков русской литературы о противостоянии русской и западной цивилизаций. Хотя Достоевский отдает должное европейской культуре, он убежден, что Европа отошла от Христа, а России предопределено вернуть ее в лоно христианства. Достоевский в своей критике Запада опережает идею Шпенглера о Закате Европы.

Как часто на вопрос: о чем ты думаешь, мы отвечаем: да так, ни о чем. А на вопрос: что ты делал вчера вечером, — да, кажется, ничего особенного. В своих странных маленьких романах ни о чем, полных остроумных наблюдений и тонкого психологизма, Жан-Филипп Туссен, которого Ален Роб-Грийе, патриарх "нового романа", течения, определившего пейзаж французской литературы второй половины XX века, считает своим последователем и одним из немногих "подлинных" писателей нашего времени, стремится поймать ускользающие мгновения жизни, зафиксировать их и помочь читателю увидеть в повседневности глубокий философский смысл.