Наследники невров

В тихом белорусском городе на улицах обнаруживаются трупы с разорванными глотками. Кто сумеет поймать убийцу — милиция или…?

Отрывок из произведения:

Патрульная милицейская машина неспешно катилась вдоль улицы, залитой неоновым светом фонарей и рекламных вывесок. Стояла теплая весенняя ночь. Город спал, лишь изредка патруль замечал одинокие тени, спешивших по своим ночным делам людей. Редкие дождевые капли постукивали по стеклу.

— Половина третьего, — зевнул сержант Лемешук, посмотрев на часы, и сладко потянулся, хрустнул суставами пальцев.

— Тихо сегодня на маршруте, — в тон напарнику произнес Бартошевич — патрульный, который сидел за рулем. — Хоть бы собака пробег.

Популярные книги в жанре Мистика

Кажется, еще задолго до того, как я узнал о существовании города у северной границы, я уже каким-то образом был жителем этого далекого, покинутого места. В доказательство тому можно привести множество знаков, некоторые из которых, однако, могут показаться бессмысленными. Немалая их часть относится к спокойным серым дням моей юности, когда я то и дело страдал от какого-нибудь истощающего недуга. Именно в ту раннюю пору своего становления я окончательно укрепился в привязанности к зиме со всеми ее формами и проявлениями. Ничто не казалось мне естественнее желания пройтись по запорошенной снегом крыше или обледенелой изгороди, ведь я, в своих болезнях, вел такое же сонное зимнее существование. Я лежал, бледный и замерзший, под теплыми одеялами, а на моих висках поблескивали капельки лихорадки. Через замерзшие стекла окон моей спальни я с замиранием наблюдал, как однообразные зимние дни сменялись ослепительными зимними ночами. Каждый миг я был готов к тому, что мой юношеский разум называл «ледяным превосходством». Поэтому я старался ни при каких обстоятельствах, даже в бреду, не поддаваться вульгарному сну, разве что он мог помочь мне раствориться в пейзаже, где тихий ветер спрятал бы меня в бесконечности вечной дремы.

«Экзамен по фарнухтологии». Пять лет спустя.

Нечто мистическое…

Нельзя сказать, что Мартин Мак-Каски продал душу дьяволу, вовсе нет. Он определенно не занимался обычной черной магией. Он Играл. С судьбой…

Рождество — семейный праздник, и любой компаньон в этот вечер лучше, чем одиночество…

Небольшой рассказ Фрэнка Белнапа Лонга из журнала Unknown (1939) про вмешательство высших сил в частную жизнь. И про любовь, конечно, тоже...

Он открыл глаза. Три дня один и тот же сон перед самым рассветом, как наказание или укор. Сейчас он вернётся опять в этот взгляд и даст ему управиться со сном, не вмешиваясь, пусть события этого сна текут, как им нравится. Ответ придёт сам, а если не придёт, то, по крайней мере, станет ясно, что его нет даже в иной реальности.

Она смотрит с надеждой, её губы неуловимо шевельнулись:

«Я умру?»

Окно, проявленное светом, беззвучно и бездушно ухмыльнувшись, открыло новый день. Пуруша прыгнул, улёгся на груди, включил низкочастотную вибрацию, не открыв рта, мяукнул.

К этому никогда не бываешь готов.

Слишком внезапно.

Дело в том, что вентилятор заедало. То ли пыль накопилась, то ли эти китайские вентиляторы просто рассчитаны на определенный срок службы делаются-то из барахла, из пластика, они даже на подшипниках экономят, короче говоря, вентилятор сразу не включался, его надо было подтолкнуть. Обычно я просовывал в защитную решетку отвертку и подталкивал лопасти. Вентилятор начинал вращаться, сначала медленно, потом все быстрее, пока наконец от него не начинало дуть. Дело, стало быть, было обычным и рутинным.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Пролог.

Густые, свинцовые тучи хмурились все сильнее с каждым часом, угрожая испортить погоду на ближайшие выходные. Промозглый ветер совсем не по-летнему пробирал до костей, вынуждая прохожих после недавней жары, снова кутаться в теплые одежды. Синоптики делали штормовое предупреждение каждые пятнадцать минут, нагнетая обстановку в СМИ и напоминая, что кроме сильной грозы, может пойти град.

Давид Гроссман (р. 1954) — один из самых известных современных израильских писателей. Главное произведение Гроссмана, многоплановый роман «См. статью „Любовь“», принес автору мировую известность. Роман посвящен теме Катастрофы европейского еврейства, в которой отец писателя, выходец из Польши, потерял всех своих близких. В сложной структуре произведения искусно переплетаются художественные методы и направления, от сугубого реализма и цитирования подлинных исторических документов до метафорических описаний откровенно фантастических приключений героев. Есть тут и обращение к притче, к вечным сюжетам народного сказания, и ядовитая пародия. Однако за всем этим многообразием стоит настойчивая попытка осмыслить и показать противостояние беззащитной творческой личности и безумного торжествующего нацизма.

Австрийский писатель, доктор юриспруденции Петер Розай (р. 1946) — автор более 20 прозаических произведений, двух поэтических сборников, многих пьес и радиопьес. Лауреат нескольких литературных премий.

«Мужчина & женщина» (1984) — история одного развода, маленькой частной трагедии, кусочком мозаики вошедшая в цикл «15 000 человеческих душ» — многоплановую панораму страстей и страданий современного общества. Этот цикл из шести книг создавался П. Розаем с 1980 по 1988 год и занял особое место в творчестве писателя.

Евгений Евтушенко – один из самых известных поэтов из плеяды 60-х, где каждый – планета: Ахмадулина, Рождественский, Вознесенский, – напет и разнесен на цитаты…

Эту книгу переполняют друзья, близкие и родные автору люди, поэты и писатели, режиссеры и актеры. Самый свойский, социальный поэт, от высей поэтических, от мыслей о Толстом и вечности, Евтушенко переходит к частушке, от частушки к хокку, затем вдруг прозой – портреты, портреты, горячие чувства братства поэтов. Всех назвать, подарить им всем еще и еще глоточек жизни, он занят этим святым делом, советский АДАМ, поэт, не отрекшийся от утонувшей уже АТЛАНТИДЫ.