Наследники Авиценны

Для тех, кто следил за хроникой "Под крестом и полумесяцем" - приложение.

Казалось, что все динозавры и мамонты вымерли. Кого раздавило льдом, кого разорвали на хобот и бивни. Не тут-то было.

Давным-давно в моей больнице была одна такая главная врач. Потом ее выпихали, но эту песню не задушишь и не убьешь. Престарелая леди, инвалид первой группы, продолжала трудиться в отделении физиотерапии. Я застал ее. И даже в десятый, по-моему, раз уложил в неврологию: картинный обморок с угрозой незамедлительного умирания. Это у нее было обычным делом.

Другие книги автора Алексей Константинович Смирнов

«Записки невролога. Прощай, Петенька!» – это уникальный сборник курьезных и смешных историй. Вас ждут врачебные воспоминания и впечатления автора, действующего невролога, чьи рассказы уже отозвались в сердцах многих читателей. В сборник Смирнова Алексея вошли не только комичные случаи из врачебной практики, но также и авторские юмористические рассказы о медиках, пациентах и жизни, что порой настолько тяжела, что и смеяться и плакать хочется.

Алексей К. Смирнов один из самых популярных врачей в интернете. Так как пишет очень смешно и очень правдиво. Впрочем, он сам расскажет:

«Мне очень не нравится, когда мои рассказы называют «медицинскими байками». Я не рассказываю баек, все написанное – чистая правда.

Кушать подано, стол общий, язвенникам не читать».

Читателю, знакомому с произведениями «метафизического реалиста» (по его собственному определению) Алексея Смирнова, будет интересно (а кому-то и в лом) узнать автора совсем с другой стороны, как «живописателя медицинской реальности», прочитав его книгу рассказов «Под крестом и полумесяцем». Это смелый шаг для беллетриста, заявившего о себе как о мастере трансформации реальности, фантасте, направляющем свое воображение преимущественно в сторону темных сторон действительности и человеческого сознания, виртуозе хоррор-фикшн и, к тому же, «успевшего несколько прославиться» на этом поприще.

Автору удалось блестяще подтвердить тот банальный факт, что жизнь, порой, богаче любых фантазий. Будем материалистами: все-таки окружающий нас абсурд породил и Кафку, и Хармса, а не наоборот. Последнее имя приходит на ум прежде всего, когда читаешь эту книгу. Возможно потому, что дело происходит если не в Питере, то в его пригороде, а может из-за того, что три основные части книги написаны в излюбленной классиком литературы абсурда форме миниатюры.

Александр Изотов.

Алексей Смирнов

Центр Роста

Глава первая,

в которой происходит досадный промах

В кармане был паспорт на имя А. Келли, мистера.

В небе стояло солнце.

Вокруг расцветало лето.

К рукам прикипела скорострельная винтовка.

Ее-то и швырнули, за нужностью паспорта и недоступностью прочего, в мусор и пыль.

Мистер А. Келли, подчеркнуто веснушчатый и рыжий, летел с чердака, чертыхаясь и наводняя шокированный эфир черным смыслом. И все ему казалось мало.

Алексей Смирнов

Методом тыка

Гомартели придержал посетителя за локоть.

- Как оно происходит? - спросил он, будто спохватившись. При встрече с непонимающим взглядом клиента он пояснил, кося глазами в сторону цветной татуировки: - Ну, вот это.

У клиента - рыжеволосого байкера лет двадцати - был синдром иммунодефицита, приобретенный по милости рецидивирующего гомосексуализма. Байкер знал о скорой своей смерти и нисколько не сокрушался. Его заботил лишь случайный застой в предстательной железе, который Гомартели - пользуясь перчаткой, разумеется, - успешно устранил посредством массажа.

Творчество Алексея Смирнова выделяется нестандартными поворотами казалось бы обычных событий; о чём бы он ни писал, можете быть уверены — финал вы не угадаете, да и герои окажутся вовсе не такими, как вы о них думали. Всё — обман, игра, но игра настолько увлекательная и выведенная с такой виртуозностью, что аж дух захватывает.

Сообщения о Ходячем городе растревожили нас, когда мы были детьми.

Первое поступило от уличного сумасшедшего, который шел, запахнувшись в сиреневый болонью-плащ на голое тело, и разбрасывал отрывистые, бессвязные реплики. Мы посторонились, не понимая сказанного, но слова, которые вылетали фонтаном и рассыпались, оседая октябрьскими листьями, запомнились.

Вечером, возле костра, самый младший из нас попросил друзей рассказать о Ходячем городе. Друзья делились с нами страшными историями, в которых оживали вещи; обыденные предметы начинали двигаться и приближаться к героям рассказа, не делая до поры ничего худого, — да и заканчивалась история зачастую ничем: вещь пришла. Но в этой недоговоренности как раз и заключалось самое неприятное.

Из авторского сборника «Центр роста» (М.: Корпорация «Сомбра», 2006)

С обложки:

Алексей Смирнов давно и плодотворно, работает в жанре альтернативной фантастики. Автор книг «Натюр Морт», «Под крестом и полумесяцем», «Лето никогда», сборника «Ядерный Вий», выпущенного во Франции и в России. В 2004–2005 гг. издательство «Спецкнига» выпустило «Избранные произведения» в 2-х томах (романы «Пограничная крепость», «Лента Mru» и рассказы). Печатался в журналах «Литературное обозрение», «Полдень, XXI век», «Реальность фантастики», «Фантом», «Компьютерра», «Звезда», «Нева», «Русская литература» (Франция), «Стетоскоп» (Франция), «Крещатик» (Германия), рассказы читались на радио «Свобода».

Многие произведения переведены на французский язык.

Победитель конкурса APT-ЛИТО 2000 г. в номинации «Сборники рассказов» под пред. Б. Стругацкого. Автор статей, посвященных С. Кингу и Р. Брэдбери, вышедших в издательстве «Азбука». Сотрудник редакций сетевого альманаха «Присутствие» и журнала «Сетевая Словесность».

Член Санкт-Петербургского отделения Союза Писателей. По образованию — врач-невропатолог. Переводчик многих книг по психологии, психотерапии и тренингу.

«…у Смирнова кроме формы есть еще и содержание: он пишет о серьезных вещах, о важных вещах…»

«Русский журнал»

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Из книги - Граф В.Н. Коковцов "Из моего прошлого"

воспоминания 1903-1919

Старая орфография изменена.

ТОМ I

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Государственная Дума первого и второго созыва

1906-1907.

{179}

ГЛАВА I.

Штурм власти, как лозунг деятельности первой Думы. - Ответный адрес Государю и отказ Государя принять думскую депутацию для вручения адреса. Постепенное превращение первой Думы в очаг открытой революционной пропаганды. - Телеграммы губернаторов с мест о брожении, вызываемом этой пропагандой. - Солидарная оценка положения правительством. - Защита правительством трех основных положений, разрушения которых добивалась первая Дума. - Правительственная декларация. - Моя беседа о ней с Государем. - Прием, оказанный ей в Думе, и принятие Думой формулы перевода, закрепившей разрыв с правительством. - Выжидательная тактика Совета Министров. - Мои выступления в бюджетной комиссии и общем собрании Думы.

Александр Лаврентьевич Колпаков: об авторе

(Р. 1922, с. Мачеха Киквидзенского р-на, Сталинградской обл.) - рус. писатель-фантаст. Закончил среднюю шк. в 1939., работал литсотрудником в районной газете. Служил в Советской армии с 1940 по. 1955 [1956?]. Участник Великой Отечественной войны, четыре года был рядовым артиллерийской батареи, после войны служил на офицерских должностях. Высшее техническое образование получил после войны, закончил военную академию. По профессии инженер-химик. Работал научным сотрудником в различных НИИ Москвы. Имеет несколько авторских свидетельств на изобретения в области химической технологии.

Кони Анатолий Федорович - об авторе

Кони (Анатолий Федорович) - известный судебный деятель и оратор; род. 28 января 1844 г. в СПб. (о родителях его см. ниже). Воспитывался до 12 лет дома, потом в нем. училище св. Анны, откуда перешел во 2-ю гимназию; из VI класса гимназии прямо держал в мае 1861 г. экзамен для поступления в спб. унив. по математическому отделению, а по закрытии, в 1862 г., спб. университета, перешел на II курс юридического факультета московского университета, где и кончил курс в 1865 г. со степенью кандидата. Ввиду представленной им диссертации: "О праве необходимой обороны" ("Моск. Унив. Изв.",1866 г.), К. предназначен был к отправке за границу для приготовления к кафедре уголовного права, но, вследствие временной приостановки этих командировок, вынужден был поступить на службу, сначала во временной ревизионной комиссии при государственном контроле, потом в военном министерстве, где состоял в распоряжении начальника главного штаба, графа Гейдена, для юридических работ. С введением судебной реформы К. перешел в спб. судебную палату на должность помощника секретаря, а в 1867 г. - в Москву, секретарем прокурора московской судебной палаты Ровинского; в том же году был назначен товарищем прокурора сначала сумского, затем харьковского окружного суда. После кратковременного пребывания в 1870 г. товарищем прокурора спб. окружного суда и самарским губернским прокурором, участвовал в введении судебной реформы в казанском округе, в качестве прокурора казанского окружного суда; в 1871 г. переведен на ту же должность в спб. окружный суд; через четыре года назначен вице-директором дпт. министерства юстиции, в 1877 г. - председателем спб. окружного суда, в 1881 г. председателем гражданского дпт. судебной палаты, в 1885 г. - обер-прокурором кассационного дпт. сената, в 1891 г. - сенатором уголовного кассационного дпт. сената, а в окт. следующего года на него вновь возложены обязанности обер-прокурора того же дпт. сената, с оставлением в звании сенатора. Таким образом, К. пережил на важных судебных постах первое тридцатилетие судебных преобразований и был свидетелем тех изменений, которые выпали за это время на долю судебного дела, в отношениях к нему как правительственной власти, так и общества. Будущий историк внутренней жизни России за указанный период времени найдет в судебной и общественной деятельности К. ценные указания для определения характера и свойства тех приливов и отливов, которые испытала Россия, начиная с средины 60-х годов. В 1875 г. К. был назначен членом совета управления учреждений вел. кн. Елены Павловны; в 1876 г. он был одним из учредителей спб. юридического общества при университете, в котором неоднократно исполнял обязанности члена редакционного комитета угол. отд. и совета; с 1876 по 1883 г. состоял членом Высочайше учрежденной комиссии, под председательством графа Баранова, для исследования железнодорожного дела в России, причем участвовал в составлении общего устава Российских железных дорог; с того же 1876 по 1883 г. состоял преподавателем теории и практики уголовного судопроизводства в императорском училище правоведения; в1877 г. избран был в столичные почетные мировые судьи, а в 1878 г. в почетные судьи СПб. и Петергофского уездов; в 1883 г. был избран в члены общества психиатров при военно-медицинской акд.; в 1888 г. командирован в Харьков для исследования причин крушения императорского поезда 17 октября того же года и для руководства следствием по этому делу, а в 1894 г. в Одессу, для направления дела о гибели парохода "Владимир"; в 1890 г. харьковским университетом возведен в звание доктора уголовного права (honoris causa); в 1892 г. избран московским университетом в почетные его члены; в 1894 г. назначен членом комиссии для пересмотра законоположений по судебной части.

Анатолий Федорович Кони

ТУРГЕНЕВ

СТАТЬИ И ВОСПОМИНАНИЯ О ПИСАТЕЛЯХ

В первый раз я близко встретился с Тургеневым в 1874 году, в один из его кратковременных приездов в Петербург.

Его вообще интересовали наши новые суда, а затем особое его внимание остановил на себе разбиравшийся в этом году при моем участии, в качестве прокурора, громкий, по личности участников, процесс об убийстве помещика одной из северных губерний, соблазнившего доверчивую девушку и устроившего затем брак ее со своим хорошим знакомым, от которого он скрыл свои предшествовавшие отношения к невесте. [...]

Козлов Павел Яковлевич

"Илы" летят на фронт

Аннотация издательства: Книга посвящена героическому труду рабочих, инженеров, конструкторов, летчиков-испытателей, которые в годы Великой Отечественной войны работали над созданием и массовым производством первоклассных штурмовиков Ил-2. Эти самолеты огнем своих пушек, пулеметов, реактивных снарядов, разрывами бомб наносили сокрушительные удары по гитлеровским захватчикам и внесли большой вклад в дело разгрома врага. Книга рассчитана на массового читателя.

Анатолий Краснопольский

ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ ИСТОРИЙ

Повести Анатолия Краснопольсного "Я прошу тебя возвратиться" и "Четыре тысячи историй" посвящены военным медикам В них рассказывается о дерзновенном творческом поиске и подвиге солдат в белых халатах, их любви к людям, которым они своим каждодневным трудом возвращают здоровье, жизнь, счастье.

Вячеславу Павловичу Губенко

Время приближалось к обеду.

Полковник Костин подошел к стойке, за которой сидел дежурный по управлению госпиталя. Михаил Сте-дапович ждал свежую почту. Сегодня он читает лекцию для младшего медперсонала хирургического цикла, и последние новости, "самые-самые", как он любит говорить, были бы ой как кстати.

Анатолий Борисович Краснопольский

Я ПРОШУ ТЕБЯ ВОЗВРАТИТЬСЯ

Повести Анатолия Краснопольсного "Я прошу тебя возвратиться" и "Четыре тысячи историй" посвящены военным медикам. В них рассказывается о дерзновенном творческом поиске и подвиге солдат в белых халатах, их любви к людям, которым они своим каждодневным трудом возвращают здоровье. жизнь, счастье.

Если нет заботы о памяти мертвых, нет

заботы и о жизни живых...

Кривда Федот Филиппович

На берегах Меконга

Введение

В отличие от жизни гражданского человека, который самостоятельно планирует, что ему делать, как поступать в том или ином случае, судьбу военного больше определяют "сверху". Как правило, от воли вышестоящего начальника зависит то, в каком месте он будет служить. И это обстоятельство подчас служит оправданием офицера своей семье, когда его родные испытывают после переезда неудобства.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Я не могу и не вправе обойтись без некоторого благодарственного вступления. Ведь я никогда не работал на Скорой Помощи - где угодно, но только не там. А сколько про нее пишу! Поэтому о славных делах повествую со слов моего верного друга-информатора, которого я знаю еще со студенческих лет. Зовут его Александром, а кличут - как многих по поводу и без повода - Поручиком, но он-то эти погоны заслужил, а большего я о нем рассказать не осмеливаюсь.

Это название мне подсказали. Я к сожалению забыл, кто. (Нет, напомнили: коллега по бывшей профессии, по прозвищу Сирин. Что же делать? Не раскрывается. Хорошо, если птица. Так еще ведь скажут, что я вижусь с Набоковым, свяжут, внушат: "Это тебе птица Гамаюн надежду подает...")

И, спустя какое-то время, задумался: а почему же так мало сказок о врачах? Айболит - и все. Ну, раскопается где-нибудь и когда-нибудь какая-то проходная мелочь. Это же несправедливо. Надо исправить положение.

Я расскажу несколько историй. Может быть, их будет совсем мало. Может быть, и побольше. Я не стану их озаглавливать.

У меня набралось не то шесть, не то семь медицинских циклов. И все они по своей сути печальные, но в то же время веселые, и от этого смеха становится - во всяком случае, мне - не то чтобы тошно, а как-то неуютно. Потому что мне приходилось встречаться и с вещами, над которыми не очень-то посмеешься даже на мой манер, с известной угрюмостью.

Кастрюля компромисса вычерпана до дна. Тот, кто все эти месяцы совал туда ложку, хлебал постные щи соглашательства, теперь скребет по дну. И этот невыносимый для уха скрежет слышит вся патриотическая оппозиция. “Правительство национальных интересов”, ради которого затевалась сомнительная игра с поддержкой Черномырдина, принятием бюджета, с “круглыми столами” и “круглыми дураками”, обернулось стариковским гриппозным чихом в розовые лица соглашателей.