Нарост

Нарост
Автор:
Перевод: В. Владимиров
Жанр: Ужасы
Серия: Таящийся ужас
Год: 1992
ISBN: 5-87684-012-2

Отца моего убили еще в американо-канадскую войну, так что мне приходилось помогать матери, которая работала на полставки в публичной библиотеке нашего маленького городка. Вернувшись вечером домой, она подолгу разговаривала со мной — это стало ее привычкой. Чаще всего речь шла о посетителях библиотеки, хотя иногда в эту тему вкрадывались впечатления от того или иного лекарства, которые она принимала, и их воздействия на ее самочувствие.

А началось все в тот самый преотвратный 2021 год. Целую неделю мать хранила несвойственное ей молчание. Лицо ее выражало беспокойство; иногда она отрывала глаза от вязанья, а может, это было чтение, и долго-долго как-то странно смотрела вдаль. Мне показалось, что именно тогда она особенно начала беспокоиться о своем здоровье, тем более что ей было под шестьдесят. Впрочем, я не сомневался, что, когда придет время, она мне обо всем расскажет. Следовало признать, что она очень ценила уединение, так что, несмотря на раздиравшее меня любопытство, я старался молчать.

Рекомендуем почитать

В третьем выпуске сборника «Таящийся ужас» представлены повести писателя Владимира Гринькова, а также рассказы английских и американских писателей.

Все произведения написаны в жанре, соединяющем в себе элементы «страшного» рассказа и психологического триллера.

Публикуется впервые.

Для широкого круга читателей.

Книга является продолжением первого сборника «Таящийся ужас». В нее вошли произведения известных английских и американских писателей, сочетающие в себе элементы «страшного рассказа», детектива и психологического триллера. Рассказ «Муха» был экранизирован и завоевал популярность у зрителей.

Для широкого круга читателей.

Я расскажу вам историю, которую услышал от одного бродяги, в прошлом студента. В жизни ему пришлось пройти через серьезное испытание, в итоге бросившее его, умирающего, на больничную койку работного дома.

Погода стояла отвратительная — типичное английское лето. Весь день дождь барабанил по крышам и булькающими потоками стекал в сточные канавы Сити. Купол собора Святого Павла окутывала огромная черная туча, небо казалось сердитым и темным предвестником беды.

Сан-Энтони оказался отнюдь не плохим местечком. Разумеется, там тоже решетки и нельзя когда хочешь приходить и уходить, но ведь могло быть гораздо хуже. Я всегда полагал, что сумасшедшие дома это нечто дикое и мрачное: надуманное псевдолечение, являющее собой жалкую пародию на настоящую медицину, санитары-садисты, постройки средневекового вида, ну, и все такое прочее. На деле же все оказалось иначе.

У меня была своя комната с видом на больничный сад, в котором произрастали вязы и масса всяких диковинных кустов, названий которых я и знать-то не знаю. Оставаясь один, я частенько наблюдал за тем, как садовник взад-вперед передвигается по широкой лужайке, подстригая траву большой механической косилкой. Но, разумеется, я отнюдь не все время проводил у себя в комнате или камере, если вам так больше нравится ее называть. Была у нас там и социальная — жизнь — болтливые посиделки с другими пациентами, бесконечные турниры в пинг-понг, ну, и все такое.

Рассказ третьего выпуска сборника «Таящийся ужас».

В поисках произведений искусства он добрался до забытого богом островка Греческого архипелага и нашел за древней стеной подлинный шедевр скульптуры. Но как встретиться с его владельцем? И какую цену придется заплатить?

Худые, длинные, белые пальцы Сэмюеля Пила аккуратно вложили блестящий бронзовый шуруп в маленькое отверстие. Чуть удерживая его левой рукой за шляпку, он принялся энергично вращать отвертку, издавая при каждом повороте резкое хрипловатое покряхтывание. Затем он выпрямился и принялся разглядывать собственное творение. Большая бронзовая ручка располагалась точно на том месте, где ей и полагалось быть, и стала дополнительным украшением на безукоризненно отполированной стенке деревянного гроба. Затем он просунул тонкие пальцы внутрь рукоятки, энергично покачал ее, но она даже не шелохнулась, прочно схваченная шурупами. Он снова крякнул — на сей раз с видимым удовлетворением. Это была последняя ручка, и теперь ему оставалось лишь прикрепить к крышке гроба маленькую бронзовую табличку, после чего работу можно было считать завершенной. Пальцы нащупали лежавшую на верстаке тонкую пластинку, поднесли ее к глазам.

В то время, когда одетые в униформу служители Музея восковых фигур Мэрринера выпроваживали через массивные двойные двери последних посетителей, управляющий музеем беседовал в своем кабинете с Раймондом Хьюсоном.

Хозяин кабинета был довольно моложавым мужчиной среднего роста, коренастым и светловолосым. Одет он был со вкусом и весьма умело, чтобы, с одной стороны, обозначить свой статус, а с другой — излишне не подчеркивать собственную значимость. Что же касается Раймонда, то о нем этого, увы, сказать было никак нельзя. Его наряд, который, когда был новым, смотрелся, возможно, даже очень мило, сейчас, хотя и тщательно вычищенный и отутюженный, достаточно красноречиво свидетельствовал о том, что его обладатель начинает постепенно проигрывать сражение с окружающим миром.

Другие книги автора Брюс Лауэри

Отец был убит на канадско-американской войне, и я стал помогать матери, которая работала неполный день в городской публичной библиотеке. По вечерам, после работы, у нее была привычка часами болтать со мной. Обычно она сплетничала о людях, которых видела в библиотеке. Часто рассказывала о вновь приобретенном лекарстве и о том, как оно на нее действовало.

Все началось в том ужасном 2021 году. Более недели она была необычайно спокойна. Но лицо ее выдавало тревогу. Несколько раз она поднимала глаза от вязанья или чтения и долго сидела, странно уставившись куда-то перед собой. Я предполагал, что она, возможно, чувствует себя хуже обычного — ей ведь было почти шестьдесят. Но я знал, что она скажет мне обо всем, если в этом будет необходимость. Она любила уединение и придавала ему большое значение, и, несмотря на мое любопытство, я предпочитал с уважением относиться к ее молчанию.

Популярные книги в жанре Ужасы

Ты видишь ту маленькую, почерневшую от времени бронзу между канделябрами? Это и есть причина загадочных наваждений, которые преследуют меня на протяжении последних лет.

С неумолимой последовательностью звеньев одной цепи сплетены эти сосущие из меня жизнь эксцессы, и когда я, звено за звеном, возвращаюсь в прошлое, то неизбежно прихожу к одной и той же исходной точке – к этой бронзе.

И даже если, пытаясь обмануть самого себя, я выдумываю другие причины, все равно – она встает на моем пути подобно роковой вехе.

Вначале как легенда, как неясная молва, в центры западной культуры проникла дошедшая из Азии весть о том, что к югу от Гималаев, в Сиккиме, совершенно необразованные, полудикие аскеты — так называемые госаины — сделали фантастическое открытие.

Хотя англо-индийские газеты тоже сообщали об этих слухах, но оказались менее информированными, нежели русские. Впрочем, знающие люди этому не удивились, поскольку в Сиккиме, как известно, не любят англичан и всячески избегают всего, что с ними связано.

Где-то в городе таилось чудовище. Откинувшись на подушки лимузина, Торн Спенглер позволил своему мозгу остановиться на этой мысли, обдумывая ее неторопливо и с таким же удовольствием, с каким маленький мальчик обсасывает леденец. Он представлял себе монстра шагающим по освещенной улице или сидящим в дешевом гостиничном номере, со свернутыми щупальцами, затаившегося под оболочкой, которая делала его похожим на мужчину, а возможно, и женщину. А жизнь в городе вокруг продолжалась. «Привет, Джефф. Ты слышал? Они останавливают все автомобили. Какое-то происшествие со шпионами… Моя сестра хотела вылететь в Таксон, а ее вернули. Мой двоюродный брат, работающий на космодроме, говорит, что никакие корабли, кроме военных не прилетают и не вылетают. Наверное, произошло что-нибудь серьезное».

Ровно в половине восьмого я встал, подошел к окну и отдернул занавески. За окном — еще одно холодное лондонское утро. Мерзко.

Мисс Колгрэйв по-прежнему восседает на стуле, там, где я ее оставил. Я одернул задравшуюся на ней юбку — перед завтраком женское тело выглядит не очень аппетитно — и отправился на кухню. Налив себе чашку чаю и поставив вариться яйцо, я закурил. Первая утренняя сигарета всегда доставляет мне огромное удовольствие.

История об ужасе, скрывающемся в местности, которая называется Черный Канаан (там живут негры), и держащем в страхе всю округу.

Ричард Брент отбил у Джона О'Брайена девушку и должен поплатиться. Джон приходит в пещеру Дагона, куда вызвал Ричарда. Он теряет сознание и видит во сне свою прошлую жизнь.

История, которая произошла давным-давно, повторяется почти в точности, и теперь Джон должен выбрать другой путь...

Тишина укутала лес, так же как широкий плащ – плечи Бристола Макграта. Черные тени казались замершими, неподвижными, словно придавленными весом сверхъестественного, обрушившегося на этот отдаленный уголок мира. Детские страхи зашевелились в дальних уголках памяти Макграта, потому что он родился среди этих сосновых лесов. И три года скитаний не развеяли его страхов. Страшные истории, от которых он дрожал, когда был ребенком, снова всплыли из глубин памяти – истории о черных тенях, бродящих по полянам после полуночи...

Я с любопытством взглянул на тонкий плоский пакет: четко написанный адрес, округлые буквы изящного, ненавистного мне почерка. Я знал, что хладное тело того, кто прислал его мне, уже лежит в могиле.

– Смотри, будь поосторожней, Гордон, – сказал мой друг Костиган. – Этот приспешник дьявола наверняка отправил посылку в надежде причинить тебе зло.

– Мне подумалось, что внутри пакета бомба или нечто в этом роде, – ответил я, – но он совсем тонкий. Попробую вскрыть его.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Маргарет провела рукой по второй половине постели, где должен лежать Хэнк, похлопала ладонью по пустой подушке и, уже совсем проснувшись, задумалась, почему эта старая привычка осталась до сих пор. Чтобы сохранить свое собственное тело, она попыталась свернуться клубком, как кот, но не смогла этого сделать, поэтому выбралась из кровати с приятным чувством своей увеличивающейся массы.

Она действовала с привычным автоматизмом. Проходя через небольшую кухоньку, нажала кнопку, чтобы началось приготовление завтрака — врач советовал есть на завтрак сколько сможет, — и оторвала от копировалки газету. Старательно сложила длинную ленту бумаги так, чтобы оставить на самом верху «Новости страны», и поставила на полочку в ванной, чтобы проглядеть, пока чистит зубы.

Маргарет протянула руку на тот край кровати, где должен был лежать Хэнк. Ее пальцы ощупали пустую подушку, и тогда она проснулась, подумав: «Интересно, как долго будет жить старая привычка?» Она свернулась клубочком, по-кошачьи стараясь сохранить тепло, но потом поняла, что все равно пора вставать и выбралась из постели, с радостью ощущая, какой она стала тяжелой и неуклюжей.

Утренние действия были автоматическими. Проходя через кухоньку, она нажала на кнопку, чтобы приготовить завтрак: доктор велел ей завтракать как можно обильнее, затем она оторвала лист от факс-газеты. Сложив страницу так, чтобы видеть раздел «Национальные новости», она прислонила листок к стене и принялась чистить зубы.

Обсерваторию сожгли. Астроном скрылся, ушел под землю, похоронил себя в старых штреках серебряной шахты. Но и в толще скал он сумел увидеть звезды…

Она уже давно закончила петь, а школьное здание по-прежнему вибрировало от ее голоса. Голос дрожал в углах, растекался по потолку, резонировал от спин фермеров и фабричных рабочих, которые спешили к выходу. Все пространство теперь принадлежало голосу. Он звал слушателей в прохладу и темноту, вырывался за ними следом и устремлялся вдаль, к горам.

Женщина, обладавшая необыкновенным голосом, присела на край сцены, запустила пальцы в свои золотистые волосы, тряхнула головой — и все это в свете керосиновых ламп, представляете!.. Я стоял в тени, задыхающийся, мокрый, растерянный. Люди покидали зал, возобновляя давние разговоры, обмениваясь шутками, а я боялся вымолвить словечко. Мой голос после того, что я услышал, показался бы совершенно неуместным.