Народные сказки и легенды

Народные сказки и легенды, записанные в конце XVIII в. со слов крестьян и ремесленников в разных уголках Германии. Суть сказок осталась неизменной, но в литературной обработке писателя и рассказчика они приобрели еще большую выразительность.

Иоганн Карл Август Музеус (1735–1787), современник Гете, Шиллера и Лессинга, окончил Йенский университет, преподавал в гимназии в Веймаре. В 1762 г. вышел его роман «Грандисон второй, или История господина Н. в письмах» — пародия на многочисленные произведения, написанные в духе сентиментального семейного романа «Сэр Чарльз Грандисон» английского писателя Самюэля Ричардсона. Сатира Музеуса имела успех в Европе. Создав ряд сатирических произведений, Музеус в последние годы жизни был целиком поглощен собиранием произведений народного творчества. Итогом этой работы и стало издание сборника сказок в его литературной обработке. Это его произведение принадлежит к сокровищам мировой литературы.

Сказки иллюстрированы гравюрами по дереву Р.Йордана, Г.Остервальда, Л.Рихтера, A.Шредтера.

Отрывок из произведения:

Выдающийся немецкий писатель, современник Гёте, Шиллера и Лессинга Иоганн Карл Август Музеус родился в 1735 году в г. Йене в семье скромного чиновника — земельного судьи. Родители, следуя традициям тех лет, решили дать сыну духовное образование. Окончив гимназию, Иоганн поступает в Йенский Университет, где изучает теологию, и по завершении курса, с дипломом магистра свободной профессии возвращается в родительский дом, готовый посвятить себя практическому богословию. Его проповеди находят живой отклик у слушателей, вселяя юному богослову надежды на будущее. Но судьба распорядилась иначе.

Популярные книги в жанре Древнеевропейская литература

Текст воспроизведен по изданию: Бартикян Рач Микаелович, Петр Сицилийский и его «История павликиан» / Византийский временник т. 18 М. 1961  [Пер., публикация и примеч.].  C. 323–358

История Петра Сицилийского дошла до нас только в одной рукописи X в.

Полезная история Петра Сицилийского — осуждение и опровержение ереси манихеев, называемых также павликианами, начертанная для архиепископа Болгарии.

Роман-путешествие «История севарамбов» (1677—79), первое во Франции произведение, пропагандирующее идеи утопического социализма. Верас описывает социальные реформы, проведенные в воображаемом обществе севарамбов их законодателем Севарисом. Описание общества до реформ сближает Верас с теоретиками естественного права и социалистами-утопистами 18 в.

«История севарамбов» интересна для истории социализма и как самостоятельная разработка, самостоятельный, хотя и не первый вариант коммунистической утопии, и еще более — как весьма важное связующее звено между «Утопией» Мора и социализмом XVIII века.

Под общей редакцией академика В. П. Волгина.

Перевод с французского Е. Дмитриевой.

Вступительная статья В. П. Волгина.

Комментарии Ф. Б. Шуваевой.

Сборник ста новелл, известный под названием «Новеллино», создан в самом конце XIII в. В то время итальянская литература на народном языке делала свои первые шаги – ее история едва насчитывала полвека. В книге «собрано несколько цветов изящной речи, ответов учтивых иль остроумных, примеров щедрости и отваги, которые являли в прошедшие времена многие достойные люди».

Жанр новеллы в «Новеллино» находился в процессе становления, он еще аморфен, границы его зыбки. Только спустя еще полвека после создания «Новеллино» Боккаччо напишет «Декамерон», и новелла превратится в классический литературный жанр. Однако издатели XVI в., вернувшие «Новеллино» читателю, судившие всякую новеллу с высоты «Декамерона», не пренебрегли скромным его предшественником.

Флоренция, столица Итальянского Возрождения, где родились Джотто и Данте, Брунелески и Донателло, Петрарка и Боккаччо, была также и родиной политиков и путешественников, шерстяников, купцов и банкиров, городом смелых, предприимчивых, но и бережливых дельцов. Эти последние не только послужили той почвой, на которой выросла блестящая плеяда филологов, историков, философов, политических деятелей, но и сами внесли непосредственный вклад в историю своей эпохи, оставив в назидание потомкам многочисленные дневники, записки и просто торговые книги, в которых перечень дебиторов и кредиторов перемежается воспоминаниями о бурных событиях итальянской жизни XIV–XV вв. Эти сочинения флорентийских купцов являются одним из любопытнейших памятников, чрезвычайно выпукло рисующих эпоху. Среди них сочинение Бонаккорсо Питти на первый взгляд занимает довольно скромное место, хотя сам автор играл весьма значительную роль в истории своего города. Однако его бесхитростные записки являются неоценимым документом для понимания человека эпохи Возрождения – члена пополанской коммуны Флоренции XIV–XV вв., решительного, волевого, не связанного этическими или религиозными нормами поведения, человека, отличающегося острым ощущением и пониманием реальной конкретной обстановки, очень характерного для своего времени.

Немецкая народная книга о Рыцаре Серебряные Ключи и о Прекрасной Магелоне является переводом на немецкий язык популярного в средние века и эпоху Возрождения французского рыцарского романа о Петре Прованском и неаполитанской принцессе Магелоне.

Роман о Прекрасной Магелоне был одной из популярнейших в Германии народных книг.

«Жизнь Мерлина» (Vita Merlini) – это эпическое повествование, написанное гекзаметром, является пересказом валлийских традиций о Мерлине (точнее, о «дикаре Мерлине», Myrddin Wyllt).

Когда одного философа спросили, почему он не советует смотреться в зеркало при свечах, он ответил: «Да потому, что в отблеске свечей лицо кажется красивей, чем на самом деле». Этими словами он предостерегал сильных мира сего от славословий ораторов, чьи сладкозвучные речи приукрашивают истину. Но ваша светлость убедитесь, как и прочие, что я поступаю иначе, ибо взял за правило оставлять свою мысль недосказанной, дабы другие дополняли ее сами: упрек в многословии страшит меня больше, чем порицание за краткость. Ваши славные деяния у всех на устах — и потому я о них умолчу или коснусь их лишь бегло и мимоходом, в ущерб собственной пользе.

По примеру средневековых кодексов, под обложкой собрались лучшие образцы трактатов о чудовищах, написанных в Средние века: «Книга о зверях и чудовищах» неизвестного автора VIII века, глубокие исследования о драконах, скорпионах и морских чудищах энциклопедиста XIII века Фомы из Кантимпрэ, географические выкладки Гонория Августодонского (XII в.), поселившего монстров по всему Кругу земному, и весьма актуальное послание монаха Ратрамна (VIII в.), рассматривающее вопрос о том, крестить или не крестить собакоголовых людей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

  Жаботинский был одним из отцов сионизма, благодаря которым произошли глубокие изменения в национальном самосознании еврейского народа. Влияние его учения в государстве Израиль ощущается до сих пор. Будущий третий президент Израиля Залман Шазар писал о нем в некрологе: «...Жаботинский обладал тембром того легендарного храмового инструмента, который звучал сотней звуков. Он был мыслитель и политик, мечтатель и журналист, писатель и переводчик, поэт и божьей милостью оратор, полиглот, владевший десятками языков, и знаток мировой литературы. Все это богатство он отдал своему народу. С того дня, как он стал служить сионизму, а он считал это дело святым, он забыл о «посторонних» занятиях, посвящал дни и ночи лишь одному – служению сионизму и скончался, служа ему». Когда он появился в русской литературе, ему предсказывали большое будущее, но он без сожаления расстался с литературной деятельностью в начале своей писательской карьеры. Максим Горький восторгался его поэтической силой, другой русский писатель – Михаил Осоргин – сетовал, что «национальные еврейские дела украли Жаботинского у русской литературы». Сам же Жаботинский никогда об этом не жалел. Правда, иногда, в часы отчаяния и разочарования, он «угрожал» отходом от всякой общественной деятельности, бегством в «хрустальную башню» литературного творчества, но такие настроения проходили быстро. Он разочаровался в политических лидерах и в их приверженцах, которые бездумно следовали за ними, но не в самой сионистской идее, навсегда захватившей его. Ей он отдавал все свои силы. С того дня, как он примкнул к сионистскому движению, Жаботинский не видел смысла в служении другим идеям. Он посвятил всего себя возделыванию нашего национального сада. Лишь в родных духовных ценностях он находил наибольшее удовлетворение. В своей последней книге «Фронт войны еврейского народа», говоря о советской попытке задушить возрождение иврита, он писал: «Я, знающий половину произведений Пушкина наизусть, готов в любой момент отдать всю современную русскую поэзию за семь букв из еврейского квадратного алфавита».

Похождения Сергея Корнева в параллельном мире продолжаются. Но теперь он, взяв в руки оружие, борется с людоедским режимом не в одиночку, а вступив в ряды российского Сопротивления. Как будет складываться эта борьба и сумеют ли люди победить, невзирая на сопротивление всего «цивилизованного сообщества»? А самое главное — что их ждет после победы?

У вертолетной эскадрильи, в которой служил Анатолий Сурцуков, после передислокации в Афганистан началась другая — настоящая военная жизнь. Первый же вылет — боевой. И дальше череда рискованных воздушных атак, рейдов, схваток… Автор, вертолетный ас, заслуженный военный летчик России, описывает войну такой, какой он ее видел и запомнил на всю жизнь. Он прошел через все: боль, смерть, ужасы войны. Он смотрел врагу в глаза, он терял друзей, и на его истерзанной душе навсегда остались шрамы от невосполнимых утрат. Книга поражает своей откровенностью, честностью и смелостью. Каждая ее строка выстрадана…

Роман Эсмеральды Сантьяго «Завоевательница», который авторитетный американский еженедельник «Publishers Weekly» назвал пуэрториканским вариантом «Унесенных ветром», — первое произведение писательницы, публикуемое на русском языке.

Католический пансион, замужество, благополучная жизнь в кругу семьи, в тени супруга… Ни за что на свете! Независимая, упрямая Ана рвется прочь из родной Севильи, чтобы за морями-океанами, на далеком острове Пуэрто-Рико стать хозяйкой сахарной плантации — стать безраздельной хозяйкой своей судьбы. В этой саге о покорении земли, о преодолении условностей среды и воспитания нежная любовь уживается с бурной, запретной страстью, мечта о женском счастье — с готовностью приносить на алтарь заветной цели любые жертвы. Недаром среди предков Аны были бесстрашные конкистадоры: в хрупкой, но отважной Ане живет неукротимый дух завоевателей былых времен.