Нарная чертовщина

«Мы не умираем».

Прогнила, облупилась тюрьма и стала разваливаться.

Новую тюрьму начальство, с благословения царя, надумало ставить за городом, под лесом, чтоб глаз не колола.

И поставило-трехэтажную, белую. Стена-ого, не убежишь! На зеленой крыше золотая луковка и крест, — не тюрьма-монастырь.

Перегнали в нее из старой тюрьмы арестантов, и затенькал острожный колокол повестки, поверки и прочее.

Птицы шарахнулись с опушки в гущеру. Лешие ватагой вышли на звон, судили, рядили-лесной ум верткий, с ветки на кустик перепархивает: сразу не удумать, что люди сделали, а не знать срамно: ведь вот она, тюрьма-то, под боком!

Другие книги автора Николай Николаевич Ляшко

Алексея Аниканова заковали в старые, до блеска отшлифовавшиеся на чьих-то ногах, кандалы. Выкованы они были давно. Алексей узнал об этом в Сибири. Во дворе каторжной тюрьмы его остановил старик, наклонился, ощупал кандалы и воскликнул:

— Эх-а-а! Нашивал я их, нашивал! По звону узнал!

Слышу-знакомое что-то. На Кубани, лет пятнадцать тому назад, таскал. Новенькие были еще, шершавые. До меня ими грузин один гремел. Удрал из камеры, а их кинул.

— Слышь, Кривой, признайся, сколько на своем веку коней увел?

— Я? Что ты?

— Ну, ну, брось прикидываться: мы всё знаем. Говорят, ты колдун в коневых делах.

— Колдун не колдун, а коней со сто, а то и боле увел.

— И всё сам?

— Во первах с покойником батюшкой, царство им небесное, а опосля сам.

— И ни разу не попадался?

— Попадался, как же, только я из рук счастливо выходил.

— Все чистоганом рассчитывался? То глаз отдашь, то кусок уха, то клок волос.

Туман как бы отодвинул от поселка заводы, срезал макушки труб и омертвел. Шорохи со степи закладывали патрулям уши, белесый кружочек солнца слепил глаза, а поселок и оцепенелые цеха навевали тоску. Только с механического завода прорывались звуки работы-там чинили отбитое у бандитов оружие и доделывали машинные части для севера.

Заказ на эти части поступил давно-его привезли со съезда делегаты, а завод все тянул и тянул. Руководитель работ, большеглазый Илья Самохин, от имени завода дал поселковому совету слово, что заказ будет выполнен в срок.

Иван никогда не видел моря, но оно приснилось ему, во сне обрадовало его синевой, и он стал проклинать прожитую жизнь, тяжкую работу, что выпила соки, беду, что передушила всех детей, а теперь зарится на его старуху, на внука Анисима и хочет, чтоб он, Иван, остался один, как ветла при дороге, как перекати-поле, нет, хуже: перекати-поле катится по ветру, шелестит да шуршит, а ему, старому, придется под окнами гнуть спину и вымаливать милостыню.

До замужества Варвара жила среди сосен и берез. Дым завода, пыль и грязь слободки, одинаковые заборы, скучные дома ошеломили ее, но Егор был дороже полевых ветров, синевы и приволья. Она как бы сплелась вокруг него, вбирала в себя силу его зашершавленных железом рук, расцветала и жила только им и для него. До гудка готовила ему завтрак и выряжала на работу; думая о нем, шла на базар; стряпала, мыла, чистила и нетерпеливо поглядывала на будильник. Егор платил ей тем же: носил после работы воду, в получку припрятывал несколько рублей, чтобы обрадовать ее подарком, по вечерам водил за насыпь, на дачи, в цирк. Ее все радовало, она всему улыбалась, пела песни, прислушивалась к себе и ждала новой, еще большей радости. Дни летели, бежали, потом пошли шагом, начали плестись, ползти, а то, чего она ждала, как бы убегало от нее и терялось вдали. Вешками к нему были сшитые рубашонки, одеяльце, простынки, свивальник. Она перебирала их, тосковала и часто по-деревенски, с приговорками, плакала.

Окна в ледяных бельмах. Сквозь бельма мутным молоком просачиваются дни и тусклые, пронизываемые фонарем с перекрестка, ночи.

Между бельмами, против смятой постели, печь. Приземистая, в кирпичах. Длинным коленом труб впилась у двери в стену и слушает. Вот-вот услышит, откроет сизый от золы, закопченый рот и зашамкает.

Дни напролет, — порою и вечера, — дверь на замке. А вокруг глаза. Глядят со стен, с простенков, с двери, с бока шкапа, — нарисованные и более жгучие, чем живые. С кусков картона, бумаги, полотна, холста и фанеры, прибитых друг на друга, — чтоб не видно было лиц, — светят из волн графита, угля и красок, огромные и маленькие, круглые и вытянутые.

По залитой светом месяца степи шатаются ветерки.

Далью ползет не то туман, не то дым. Оттуда доносятся перекличка перепелов и надсадный хрип дергачей:

— Дррр-дррр…

Шалаш пялится черными прорехами в простор. Остатки костра синими волокнами вплетаются в свет месяца.

В загоне клубятся всхрапы быков, тяжелый хруст, чавканье и дремотные вздохи. И все это-ночная жизнь загона, голоса комаров, шорохи-по ветерку плывет на посеребренный месяцем колодезный журавель.

Когда-то здесь стояла охотничья избушка Пимена Кипрушева. Когда Пимена не стало, рядом с избушкой поставил двор его внук Никон, со вдовым отцом. В соседи к нему из села перекочевали охотники, — вот и заимка.

С дороги, что перерезали топи, мочежины и речушки, сюда чуть-чуть доносились звуки колокольцев. В погожую пору из-за поля виден был станок, — там проезжие меняли лошадей, пили чай, водку, ругались, спешили, а на заимке неторопливо ставили на горностаев и лисиц капканы, ловушки; выслеживали лосей и медведей; убивали рябчиков, белок, зайцев, тетеревов, глухарей, уток; сушили и солили грибы; мочили бруснику и морошку; ловили рыбу; пахали, сеяли, косили.

Популярные книги в жанре Сказка

Несколько лет тому назад мне довелось путешествовать по воде в июле. Теплоход компании «Водоходъ» шел по северным озерам и рекам из Москвы в Петербург. Долгими светлыми вечерами я стояла на верхней палубе, впитывая всей душой раскрывающуюся передо мной красоту.

Однажды я стала свидетелем необычайного явления природы. Прямо по курсу небо было заложено клубящимися черными тучами. Они громоздились причудливыми витыми башнями, рокотали и вспыхивали короткими синими молниями. Удивительно было видеть, как от воды к тучам поднимались огромные спиралевидные сгустки тумана, образуя подобия колонн и арок.

В то же время северное солнце, низко висящее над горизонтом, не хотело уступать место короткой ночи. Оно светило косыми низкими лучами из-под туч, придавая всей этой грандиозной картине непередаваемое великолепие. Река несла нас в самое сердце надвигающейся грозы, казалось, еще немного и прямо над нами прогремит гром.

Я смотрела прямо перед собой как завороженная, затаив дыхание. Что побудило меня посмотреть в противоположную сторону, не помню. Я обернулась и увидела — о чудо! — столб радуги! Радуга подпирала небо в том месте, где, казалось, мы недавно были. О, Боже! Так значит, все-таки возможно пройти под радугой?! Моя душа наполнилась восторгом и ликованием, когда я поняла простую вещь: при свете солнца то, что я вижу тучами, идущий мне навстречу человек увидит радугой. Я видела обратную сторону радуги собственными глазами.

Дорогой мой читатель, то давнее открытие дало название книге, которую ты держишь в руках. Мне кажется, в жизни так и бывает: то, что мы встречаем как грозовые тучи и невзгоды, по прошествии времени оборачивается прекрасной радугой в панораме жизни. Мы начинаем различать новые волшебные краски там, где раньше видели только потери. Все зависит от взгляда.

Как-то вечером дочка короля выглянула в окно, увидела Луну и захотела с ней поиграть. Она протянула руку, но не смогла достать Луну.

Тогда она поднялась на чердак, залезла на стул и открыла люк, а потом выбралась на крышу, но так и не смогла достать Луну. Дочка короля вскарабкалась на самую высокую трубу, но все равно не смогла достать Луну. Тогда она расплакалась.

Мимо пролетала летучая мышь, она остановилась и спросила:

— Дочь короля, отчего ты плачешь?

Сказки и истории, собранные в новой книге Константина Арбенина, предназначены для семейного чтения, они будут интересны и взрослой аудитории, и детям, и подросткам. Значительная их часть публиковалась в периодике, звучала по радио и ставилась на сцене. Впервые все эти вещи собраны под одной обложкой. Центральное место в книге занимает сказочная повесть «Король жил в подвале» о Короле, который остался без работы и, чтобы прокормить свою королевскую семью, отправляется на поиски «бесхозного» королевства. Не так-то легко найти себе подходящую страну с подходящим народом, особенно когда ты хочешь сохранить свою королевскую честь, не растерять принципы, остаться верным своему призванию… Автор перемешивает сказочные мотивы и реализм, острый сюжет и философию, делает повествования напряжённым и стремительным, чему способствует лаконичная, почти сценарная манера изложения и яркие образы. Тональность и настроение повести продолжают «Сказки на засыпку», пьеса-притча «Темница» и несколько лирических фантасмагорий.

«Покидающие Эдем» – сказка-фэнтези для взрослых и подростков. Эта книга о долгой дороге и приключениях в бескрайних лесах таинственного Междумирья, образовавшегося после конца света, о чудесах и магии, об одиночестве последнего человека, оставшегося в мире, и о тишине в телефонной трубке. Об электронных сетях, опутавших мир, и об огромной Вселенской сети, содержащей знания, накопленные человечеством.

Произведение состоит из четырех частей, дополняющих и продолжающих предыдущие части.

«В провинции Хон-чион, в округе Хориен, в деревне О-це-ами, жил Цой (предводитель дворянства), и у него была молодая дочь Цой-си (дочь Цоя). Однажды, проснувшись, она ощупала возле себя какого-то мохнатого зверя, который сейчас же уполз...»

«Когда-то жил в одном городе молодой человек по имени Ко. Он был бедный и служил работником у своего соседа...»

Книга рассказывает о новых приключениях Дороти и ее верных друзей — Страшилы, Жестяного Дровосека и Трусливого Льва — в стране Оз. На этот раз Дороти и принцесса Озма освобождают королеву страны Эв из заключения в подземном царстве гномов.

Сказка Ольги Амельяненко «Лесной гном» – это история о добром лесном жителе, который помог собрать ягоды и найти дом заблудившейся девочке. Произведение является частью серии книг для детей дошкольного возраста «Было – не было», созданных творческим тандемом сказкотерапевта Ольги Амельяненко и группы художников. Забавные сказочные персонажи помогут малышам разобраться в мире чувств и эмоций, а красочные иллюстрации сделают чтение сказок ярче и интереснее.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Патрашин поднял голову с подушки, посмотрел в открытое окно, прислушался к шуму моря. Первые проблески рассвета коснулись его лица; он встрепенулся и сел.

— Вот и готов я, а ты еще спишь!

Сергей сунул ноги в сандалии, на террасе снял с гвоздя нитяную сумку, ощупал в ней бутылку с водой, сверток и, кивнув домам санатория — до вечера! — заторопился.

Дорожка поскрипывала под ногами галькой, доцветающие влажные тамариски щекотали плечо.

Коса была уже не под силу Федоровне. Скосить луг она упросила родича, но боялась, что тот обманет ее, болела за корову, тосковала по сенокосью, — ох, не пропитается двор луговыми запахами! — серпом сжала под вишнями траву и спала в избе на садовом сене, до подбородка укрытая холстиной, худенькая и смутная в розовом свете убывающей летней ночи. Нос вострый, лоб восковой в жилочках и морщинках, волосы серебряные.

Вечером она дала себе слово-встать до солнца, окучить немного картофеля и пойти в село: не пришла ли от Никиты весточка? На заре она вскинула сквозные, с синеватым отливом веки, тут же ослабела, опять окунулась в дрему, а окошко как зазвенит:

Повесть о жизни великого подвижника земли русской.

С 39 иллюстрациями, в числе которых: снимки с картин Нестерова, Новоскольцева, Брюллова, копии древних миниатюр, виды и пр. и пр.

— Вы не спешите, осторожней носите. Поспешишь — людей насмешишь! — говорила няня, разгибая на минуту свою старую спину и принимая из рук Любы стопку белья.

Няня стояла на коленях на полу, перед раскрытым чемоданом. Ее голова, туго повязанная поверх седых волос темным платочком, то и дело поднималась и опускалась над ящиком, а милое старое, морщинистое лицо смотрело строго и озабоченно. Няня была сильно занята — она укладывалась.

В сторонке, ближе к стенам, на стульях, на детских кроватях, на столе и на сундуке было разложено и приготовлено к укладыванию белье. Лежали горками простыни, наволочки, сорочки, чулки, панталоны; были приготовлены также платья и теплые вещи. На полу, подле чемодана, стояли два саквояжа, шкатулка и большая плетушка. Видно было по всему, что кого-то собирали в дорогу.