Наивные сказочки об экономике, о мире, об обществе

Мир всегда существовал в пределах необходимости. Самостоятельно человечество редко предпринимало даже минимальные усилия к развитию. Человек довольно легко привыкает к ничегонеделанию и только острая необходимость заставляет его совершать некие шаги к развитию собственному и мира вокруг. Народы в различных странах и регионах мира существовали, придерживаясь разных установок социального устройства и принципов общежития. Восточные народы руководствовались установками на традиции и естественный порядок в природе и социуме. Запад предлагал главенство раз и навсегда установленного Права. Права, которое выше законов природы, а вернее подменяет их. Славянское мироощущение выдвигало примат общечеловеческой справедливости, примат совести. Так же распределялась власть и собственность. На Востоке, путём традиций и обычаев, на Западе, через установленное Право, в славянском мире, а затем и в Русском мире, через ощущение справедливости и правды. Попытки внедрения как восточной, так и западной модели, в России и в странах со схожим мироощущением приводили к революционному взрыву, бунту, черному переделу власти, страны, собственности. Власть в Русском социальном пространстве должна была основываться исключительно на понятиях справедливости, в противном случае она всегда становилась нелегитимной и неустойчивой. Да, эта власть иногда поддерживалась в течение столетий. Но это была власть узурпированная, власть на насилии, власть поддерживаемая искусственно, через прямое порабощение. Эффективность такой власти всегда крайне низка. В этом причины странного, на первый взгляд, развития России. Оно проходит скачками, в догоняющем ключе. Страна стремительно догоняет и перегоняет Запад при наличия ощущения справедливости происходящий перемен, и погружается в спячку, апатию, при уверенности в несправедливости происходящего.

Рекомендуем почитать

Вполне очевидно, что никто и никогда не разрабатывал какой либо проект жизни народа, региона, континента или всего мира специально. Проекты складывались естественным образом через жизнь и развитие народа, населяющего эту землю, через его опыт, его быт, его экономические, социальные связи и хозяйственный уклад. Однако постепенно выработались некие принципиальные моменты, отличающие один стиль жизни от другого. Важно, очень важно не смешивать тенденции, жизненные приоритеты разных стран и народов, разные принципы организации социума. Навязывание народу несвойственного стиля поведения грозит непредсказуемыми последствиями, самым спокойным из которого может быть полная потеря идентичности, а худшим – глобальное столкновением, аннигиляция противостоящих культур. Дело в том, что непонимание жизненных приоритетов с неизбежностью приводит к отторжению всей системы культуры, принципов хозяйствования. Так навязывание Западного проекта всему миру едва не привело к глобальному столкновению Западного проекта с Русским, с полным уничтожением всего живого на Земле. Кажущееся отступление Восточного проекта привело к фактическому уничтожению Западного и так далее и тому подобное. Повторяясь надо заметить, что основу Восточного проекта составляет внутреннее чувство Порядка и естественной гармонии, не зависящие от искусственных социальных форм. Западный проект не видит себя без жёстко построенного Закона, который довлеет не только над людьми, но и над природой и даже божественным. Русский проект основан на внутреннем чувстве Справедливости и не приемлет искусственных, закостеневших форм. Попытки навязать свои нормы, догмы, правила и мировоззрение приводит к непониманию и отторжению. Только переработав идею в своём видении мира, народ может двидвигаться к совершенствованию.

Основой и источником феномена промышленной цивилизации является наличие ссудного процента. Самое забавное в проценте на кредит (ростовщичество, банковскую деятельность в Западном понимании), это его категорический запрет во всех ответвлениях моисеевого завета. Причём, если у иудаизма этот запрет действует только вовнутрь, для своего народа, то в христианстве и исламе этот запрет абсолютен. Как и все заветы и религиозные правила действительность этот запрет обходила и нарушала всегда. Но всегда нарушители подвергались обструкции, презрению, зачастую гонениям. Тем не менее, нигде в мире этот принцип, принцип получения незаработанного (отнятого, сворованного) дохода не сработал в качестве ускорителя прогресса. В нашем случае – научно-технического прогресса. Только взяв на вооружение весь спектр Западных правил получения дохода на пустом месте, Восток стал ускоряться в промышленном и научном плане. И то, Япония, Корея и другие молодые и старые тигры Юго-Восточной Азии взяли на вооружение только поверхностные, видимые рыночные и банковские механизмы, упустив конспирологические и, особенно, сакральные факторы деятельности западных финансово-экономических структур. Только Китай понял и применил в полном объёме принципы построения западной промышленной цивилизации в своей, восточной специфике. В отличие от России (Советского Союза), отказавшейся от прямой борьбы с Западом, Китай выступил на западном поле противоборства и победил. Во всяком случае, победил экономически.

В постордынский период Европа, особенно северная и западные её части попала в своеобразные экономические, политические и социальные тиски. Для того уровня аграрных возможностей дико перенаселённая, с неясным политическим будущем, она встала перед вопросом выживания. После ухода Орды из политической жизни Европы, началось спонтанное государственное строительство. Внутреннее развитие испытывало серьёзные трудности, привычные торговые и транспортные потоки оказались прерванными. Сельское хозяйство и кустарные мастерские не в состоянии обеспечивать нужды населения. Ремесленники не обладали опытом и способностями. Резкий отток золота и серебра на Восток поставил торговлю Европы на грань исчезновения. Просто не стало универсального денежного эквивалента, а бартер не мог служить серьёзным средством обмена. Несмотря на зачаточность рыночных отношений, обнищание грозило тотальным голодом. Обнищание аристократических родов, войны, голод, мор и эпидемии стали обыденным делом в то время. Европа фактически находилась в экономической блокаде. Попытки вырваться из нее привели к великим географическим открытиям. Но ещё до них, сначала на севере Италии, потом во Франции, Швейцарии, Англии, а затем по всей Европе был отменён запрет на ссудных процент, ранее категорически запрещённый как светскими властями, так и религией. С этого момента и начался научно-технический прогресс. Он шел быстрее там, где засилье церкви было менимально, но и диктат церкви оставался только там, где к этому были экономические и политические предпосылки, то есть в районах относительно благополучных. Золотой шок, случившейся после перекачки золота и серебра из Нового Света, на века замедлил развитие капиталистический отношений южной Европы, практически остановил там технический прогресс. Как следствие, там долго сохранялась доминирующее влияние церкви, в основном рухнувшее на севере и западе.

Мир всегда существовал в пределах необходимости. Самостоятельно человечество редко предпринимало даже минимальные усилия к развитию. Человек довольно легко привыкает к ничегонеделанию и только острая необходимость заставляет его совершать некие шаги к развитию собственному и мира вокруг. Народы в различных странах и регионах мира существовали, придерживаясь разных установок социального устройства и принципов общежития. Восточные народы руководствовались установками на традиции и естественный порядок в природе и социуме. Запад предлагал главенство раз и навсегда установленного Права. Права, которое выше законов природы, а вернее подменяет их. Славянское мироощущение выдвигало примат общечеловеческой справедливости, примат совести. Так же распределялась власть и собственность. На Востоке, путём традиций и обычаев, на Западе, через установленное Право, в славянском мире, а затем и в Русском мире, через ощущение справедливости и правды. Попытки внедрения как восточной, так и западной модели, в России и в странах со схожим мироощущением приводили к революционному взрыву, бунту, черному переделу власти, страны, собственности. Власть в Русском социальном пространстве должна была основываться исключительно на понятиях справедливости, в противном случае она всегда становилась нелегитимной и неустойчивой. Да, эта власть иногда поддерживалась в течение столетий. Но это была власть узурпированная, власть на насилии, власть поддерживаемая искусственно, через прямое порабощение. Эффективность такой власти всегда крайне низка. В этом причины странного, на первый взгляд, развития России. Оно проходит скачками, в догоняющем ключе. Страна стремительно догоняет и перегоняет Запад при наличия ощущения справедливости происходящий перемен, и погружается в спячку, апатию, при уверенности в несправедливости происходящего.

Вполне очевидно, что никто и никогда не разрабатывал какой либо проект жизни народа, региона, континента или всего мира специально. Проекты складывались естественным образом через жизнь и развитие народа, населяющего эту землю, через его опыт, его быт, его экономические, социальные связи и хозяйственный уклад. Однако постепенно выработались некие принципиальные моменты, отличающие один стиль жизни от другого. Важно, очень важно не смешивать тенденции, жизненные приоритеты разных стран и народов, разные принципы организации социума. Навязывание народу несвойственного стиля поведения грозит непредсказуемыми последствиями, самым спокойным из которого может быть полная потеря идентичности, а худшим – глобальное столкновением, аннигиляция противостоящих культур. Дело в том, что непонимание жизненных приоритетов с неизбежностью приводит к отторжению всей системы культуры, принципов хозяйствования. Так навязывание Западного проекта всему миру едва не привело к глобальному столкновению Западного проекта с Русским, с полным уничтожением всего живого на Земле. Кажущееся отступление Восточного проекта привело к фактическому уничтожению Западного и так далее и тому подобное. Повторяясь надо заметить, что основу Восточного проекта составляет внутреннее чувство Порядка и естественной гармонии, не зависящие от искусственных социальных форм. Западный проект не видит себя без жёстко построенного Закона, который довлеет не только над людьми, но и над природой и даже божественным. Русский проект основан на внутреннем чувстве Справедливости и не приемлет искусственных, закостеневших форм. Попытки навязать свои нормы, догмы, правила и мировоззрение приводит к непониманию и отторжению. Только переработав идею в своём видении мира, народ может двидвигаться к совершенствованию.

Основным признаком режима народовластия служит максимально возможная, на данный период развития общества, положительная обратная связь между системами управления и контроля, и непосредственно народом, гражданами той страны, того региона, района, общины, где это управление и контроль осуществляется. В сложных системах режим народовластия самостоятельно, спонтанно образоваться не может. Он может быть построен только искусственно. Для существования режима народовластия необходимо несколько обязательных условий. Демократия западного образца должна быть поставлена с головы на ноги. Гражданин не может квалифицированно избирать или назначать высшее и даже среднее руководство. Не даром в демократических играх Запада участвуют только политические и, отчасти, социальные силы. Но никак не хозяйственные или экономические. Выборность возможно только в низовом звене. Только там, где все друг друга знают, да и то не обязательно. Возможно и назначение сверху. Выборы руководителя или его назначение должны проходить на сугубо профессиональной основе, а не на популистской или, тем более не на волюнтаристской. Предпочтительны. Но не обязательны представительные выборы-назначения. Иными словами, граждане выбирают непосредственных руководителей. Причём во всех сферах жизни. Это и территориальные, и хозяйственно-производственные, и политические, контрольные, информационные сферы. Руководители выбирают – назначают собственных руководителей по профессиональному принципу. И так дальше, до руководителей или руководителя государства. Выборщики персонально отвечают за своего выдвиженца и если его снимают или он теряет доверие граждан, снижается рейтинг и выборщиков.

С начала формирования советского общества до его окончательного разрушения можно наблюдать несколько социально-экономических феноменов. Сам Советский Союз появился, как реакция русского общества на капиталистические реформы царизма. Общинный характер земледелия, торговли и даже мелкой и средней промышленности в России не нуждался в либеральной рыночной экономике. Она была для него разрушительна. Даже крупные промышленные предприятия прекрасно обходились без открытых псевдоконкурентных рынков. В них нуждались только немногие банки, ориентированные на экспортно-импортные операции и, естественно, дискриминируемые в стране евреи. Все другие народности обладали собственностью, возможностью традиционных отношений и связей. Не случаен тот факт, что подавляющее большинство высшего и среднего руководящего состава большевиков являлись евреями или полукровками. В этом они в корне отличались от меньшевистский фракции социал-демократической партии. Уже после февральской буржуазной революции большевики взяли курс на пролетарскую революцию. Под руководством Троцкого, Зиновьева, Каменева, Рыкова и других, состоялся перехват, вернее передача власти. Большое личное участие в этом принимал Керенский. Ленин не имел сколь ни будь значительного влияния на партию, представляя собой больше теоретическую мысль, приспосабливая марксизм к русской почве. Впрочем судя по всему он вполне разделял ненависть Маркса к России и русскому народу. Перед новоявленной коммунистической партией стояла задача не создания нового государства и общества. Это считалось невозможным в принципе, полнейшей утопией. Ставилась задача уничтожения страны, как явления, фрагментирования её, с последующем поглощением другими субъектами международного права и экономики. Эта задача была мила сердцам очень многих недругам нашей страны. В этом благом деле большевиков поддерживали и сформировавшийся международный капитал и кайзеровская Германия, и даже Антанта. Дело двигалось к полному истощению Германии и к концу Великой войны. А делится плодами победы не было никакого резона.

Мир всегда существовал в пределах необходимости. Самостоятельно человечество редко предпринимало даже минимальные усилия к развитию. Человек довольно легко привыкает к ничегонеделанию и только острая необходимость заставляет его совершать некие шаги к развитию собственному и мира вокруг. Народы в различных странах и регионах мира существовали, придерживаясь разных установок социального устройства и принципов общежития. Восточные народы придерживались установки на традиции и естественный порядок в природе и социуме. Запад предлагал главенство раз и навсегда установленного Права. Права, которое выше законов природы, а вернее подменяет их. Славянское мироощущение выдвигало примат общечеловеческой справедливости, примат совести. Так же распределялась власть и собственность. На Востоке, путём традиций и обычаев, на Западе, через установленное Право, в славянском мире, а затем и в Русском мире, через ощущение справедливости и правды. Попытки внедрения как восточной, так и западной модели, в России и в странах со схожим мироощущением приводили к революционному взрыву, бунту, черному переделу власти, страны, собственности. Власть в Русском социальном пространстве должна была основываться исключительно на понятиях справедливости, в противном случае она всегда становилась нелегитимной и неустойчивой. Да, эта власть иногда поддерживалась в течение столетий. Но это была власть узурпированная, власть на насилии, власть поддерживаемая искусственно, через прямое порабощение. Эффективность такой власти всегда крайне низка. В этом причины странного, на первый взгляд, развития России. Оно проходит скачками, в догоняющем ключе. Страна стремительно догоняет и перегоняет Запад при наличия ощущения справедливости происходящий перемен, и погружается в спячку, апатию, при уверенности в несправедливости происходящего.

Другие книги автора Вячеслав Львович

Рынок не на деревенском базаре, а в экономике страны и мира, это скорее жест отчаяния, жест беспомощности руководства страны перед лицом хозяйственного хаоса, властной и политической неразберихи. Это отчаянная попытка обанкротившихся в экономическом, властном, политическом смыслах руководства стран и народов. На Западе, в самом общем смысле этого слова, реального свободного, «либерального» рынка никогда не было и быть не могло. Либеральный рынок, сначала в Англии, потом континентальной Европе, в северной Америке всегда был жестко и чётко зарегулирован. Всем другим странам и народам рынок предлагался для разрушения традиционных или вновь создаваемых типов экономик. Экономик не рыночных, основанных совершенно на других принципах. Если с традиционным укладом всё более или менее ясно – он должен был уйти с патриархальным аграрным обществом, то с новейшими структурами, не всё так очевидно. Советский тип экономики и хозяйствования имел все шансы на победу, если бы советской, а затем и русской экономикой не управляли бухгалтера. Хороший, подчёркиваю – хороший бухгалтер, по другому думает. Он думает в цифрах, в бухгалтерских терминах. Каким бы хорошим человеком он не был, каким бы не был патриотом (хотя мне очень сложно представить себе патриота-бухгалтера), он не может думать иначе. У него всё должно быть выражено в цифрах. То, что нельзя выразить в цифрах для него, как бы не существует или, во всяком случае, не существенно. Для него рынок естественен. Именно поэтому экономика СССР не превратилась в новейшую систему хозяйствования, а стала помесью бульдожки с носорожкой.

По мере своего развития человечество вырабатывало различные системы социального построения. Имеется в виду последние десять столетий документально подтверждённых или достоверно реконструированных исторических последовательностей. Гипотетические, расчётные и смоделированные исторические варианты здесь рассматриваться не будут. Рассмотрим эволюцию человечества от досоциального состояния к трём разделам элитарного общественного устройства и соответствующие этим ступеням религиозных систем. Кроме исторических и псевдоисторических параллелей к рассмотрению можно принять ныне существующие социально-религиозные системы.

Общество должно быть надлежащим образом структурировано. Только в этом случае оно сможет нормально функционировать и только в этом случае счастье людей будет не случайно, а системно.

Рассеянные по миру, лишенные всех прав, собственности и тем более власти, потомки жреческой и военной каст старого мира – будущие евреи, вынуждены влачить жалкое существование в течении почти тысячи лет. Основная масса семитских племён, приняла новую религиозную идею, так называемое христианство в единственном варианте, представленном в то время. Однако в 14-м веке произошёл раскол на две ветви – западное направление, получившее в последствии центр в италийском Риме и восточное, с прежним, некогда едином центром в Новом Городе. Вскоре основная масса семитов выделили собственный вариант православия – ислам. Это могло происходить благодаря мутациям в христианской религиозной доктрине на западе Европы, а потом и на востоке. Последний оплот старой православной идеи рухнул, с приходом к власти в России прозападно ориентированной династии Романовых.

В современном мире все социальные и политические системы проистекают из феномена Орды. Запад, вследствие прямой оккупации и системного подавления, вернее практически полного уничтожения собственных элит приобрёл понятие надвластного, надсовестного и наднравственного Права. Главенство мёртвого Закона стало основой жизни Западного общества. Закон можно изменить, но только вперёд. Обратной силы он не имеет. В Западном Проекте это обусловило доминирование мошенничества, лжи, фальши. Запад не понимает и не может понять справедливость вне Закона, вне уложений Права. Сила может изменить Закон, но не может изменить его последствий. Восток, после власти Орды, получил иероглифическое единство. Основное население Поднебесной империи начало думать не через понятия и категории социума, а через силлогизмы своеобразной письменности, только в ней ища и находя ответы на вопросы бытия. Россия, после Орды получила исключительный примат центральной власти, не ограниченной ничем, кроме внутреннего восприятия справедливости и целесообразности владыки. Исторически, власть от Орды представлял исключительно верховный правитель – великий князь, хан, царь, безо всяких промежуточных звеньев, без распределения, во всей полноте. Вниз власть спускалась чисто волюнтаристски, по произволу сначала хана, князя, потом царя, императора, генсека. После ослабления и ухода Орды с реальной политической сцены, власть вынуждена искать поддержки внутри русского общества.

Признаки антинародных государственных систем можно свести к нескольким блокам. Каждый блок самодостаточен. Иными словами, единственный признак свидетельствует о том, что данная государственная система не служит народному благу, а значит, не служит благу государства. Все причитания о том, что народ глуп, туп и пьян, нуждается в мудрых или не очень руководителях и поводырях, не более чем самооправдание насильника в собственных глазах. Современная система мира построена на лжи и обмане. Именно мошенники, для того, чтобы прийти к власти разработали современную демократическую систему. Сам принцип «демократизма», с доминантой «свободы» и является главным признаком антинародных режимов. Замечу, что принципы «равенства» и «братства» уже демагогами отринуты. Итак….

Состав Совета.

Первый – глава Совета, выполняет роль говорителя. Ни за что не отвечает и ни на что не влияет. Наименее значимая фигура в Совете.

Второй – курирует Северную Америку. Наиболее значимый по авторитету и влиянию, после пятого. Отвечает за проведение согласованной политики в правительственных кругах США и, через них, в Канаде.

Третий – курирует Западную и Восточную Европу. Отвечает за согласованный курс Запада, способствует внутреннему развалу и деградации стран Восточной Европы.

Научно-технический прогресс явился важным элементом и необходимым условием Западного Проекта. Без него невозможно себе представить осуществление тотального доминирования в мире, а следовательно, распространения, так называемого «свободного» рынка. Без подавляющего технического и организационного превосходства, Запад не смог бы распространять своё влияние дальше своей небольшой территории и собственного маленького населения. Предел роста и предел существования этого типа системы был бы достигнут к началу 19-го века, после чего, неизбежно последовал бы крах системы и отказ от ссудного процента. Это в лучшем случае. Скорее же, крах мог произойти сразу. Без научно-технической революции у ссудного процента не было шансов на существование. И наоборот, ссудный процент подстёгивал научно-технический прогресс, направляя его ко всё более расточительному, ко всё более экстенсивному использованию природных и людских ресурсов.

Популярные книги в жанре Публицистика

Ю. Милорава

Шкловский - тогда

Мы были не так давно его современниками, что же столь существенно и теперь дает право перенести воспоминания на бумагу? Ушел Шкловский, как и все поколение "декадентов", - мне, девятнадцатилетнему литератору, писавшему в то время стихи, опирающиеся на стилистику русского кубофутуризма, он уделил несколько часов разговора. Можно найти в словах Шкловского и его самого, и драматические черты тех эпох, среди которых пролег его долгий путь.

Сергей Митрофанов

Падение "Столицы"

О пользе и вреде знаменосцев

Вдруг образовавшаяся на пустом месте (http://www.russ.ru/journal/ist_sovr/98-05-15/dubrov0.htm) дискуссия по поводу "Столицы", вернее "Столиц", меня слегка поразила. Я уже и сам забыл о ее существовании, хотя был в ней заведующим политотделом, а люди, оказывается, помнят - сквозь пепел прорываются язычки чего-то недоговоренного, какие-то обиды... Надо же!

Ведь на самом деле никакой проблемы нет.

ВИКТОР МЯСHИКОВ

Бульварный эпос

Пестрый глянец книжных обложек на уличных лотках нестерпимо режет глаз русского интеллигента, будь он хоть "либерал", хоть "патриот". Каждый настоящий писатель, критик и литературовед считает своим долгом периодически обрушить гнев на криминальное чтиво. Считается, что именно этот мутный поток детективов и триллеров размыл фундамент великой русской литературы, унес массового читателя от родного континента в безбрежное море пошлости. То есть люди, лет десять назад взахлеб читавшие Булгакова, Платонова, Рыбакова, Аксенова и т. д., в одночасье, испробовав полуграмотного Доценко с его "Бешеным", подсели на кровавые боевики.

Игорь МОТЯШОВ

Восхождение к себе

Предисловие

(к сборнику А. Лиханова "Последние холода")

Альберт Лиханов принадлежит к тем писателям старшего поколения, чьи книги, написанные для читателей минувшей советской эпохи, кажутся обращенными и к вам - жителям совершенно иного государства.

"Чистые камушки", "Лабиринт", "Обман", "Голгофа", "Благие намерения", "Высшая мера", "Солнечное затмение", повествовательный цикл о младшекласснике Коле, переход которого из детства в отрочество совпал с годами Великой Отечественной войны. Другие произведения писателя могут быть интересны и без дополнительных разъяснений понятны вам, как были интересны и понятны вашим родителям в их юные годы. Прежде всего потому, что рассказывают о самом главном и существенном в жизни людей. О том, что свойственно человеку всегда, независимо от того, какого цвета флаги развеваются над правительственными зданиями, какие слова говорятся с митинговых трибун и экранов телевизоров.

Владимир Набоков

Комната

На перевод "Евгения Онегина"

Переводы с английского

Поэзия непереводима

Чтобы сказать это, не обязательно быть Набоковым. Впрочем, он это тоже сказал. Переводя стихи, приходится, по словам Набокова, "выбирать между рифмой и разумом". И все же стихи переводят и переводить будут. Почему, зачем? Недоуменье взяло. Ну, прежде всего, затем что хочется. И не только переводчику, читателю тоже. Обидно же раз за разом слышать: "Ах, Джон Донн! Ах, Басё!" - и в глаза ни того ни другого ни разу не увидать. Можно, конечно, засесть за изучение английского (японского, польского, немецкого) языка. Да все как-то недосуг. Со своим бы управиться. Вот и читаешь переводы.

Владимир Набоков

[Памяти А. О. Фондаминской]

В октябре 1932 года я приехал на месяц в Париж. Илью Исидоровича я уже несколько лет как знал; с Амалией же Осиповной встречался впервые. Есть редкие люди, которые входят в нашу жизнь так просто и свободно, с такой улыбкой1, точно место для них уготовлено уже очень давно, - и отныне невозможно представить себе, что вчера мы были незнакомы: все прошлое как бы поднимается сразу до уровня мгновенья встречи и затем, вновь отливая, уносит с собой, к себе, тень живого образа, мешает его с тенями действительно бывшей и минувшей жизни, так что получается, что ради одного этого человека (по самому своему существу, априори, родного нам) создается некое подставное время, объясняющее задним числом чувство естественнейшей близости, прочной нежности, испытанной теплоты, которое при таких встречах охватывает нас. Вот какова была атмосфера моего знакомства с Амалией Осиповной. Накануне, помнится, я впервые побывал на Rue Chernoviz2, Амалию Осиповну не застал и, беседуя с И. И., любовался ее сиамским котом. Темно-бежевый, с более бледными оттенками у сгибов, с шоколадными лапами и таким же хвостом (сравнительно коротким и толстоватым, что, в соединении с мастью бобриковой шерсти, придавало его крупу нечто кенгуровое), он неизвестно на что глядел прозрачными глазами, до краев налитыми сафирной водой, - и эта диковинная лазурь, да немота, да таинственная осмотрительность движений, делали из него и впрямь священного, храмового зверя. О нем-то мы, вероятно, прежде всего и заговорили с Амалией Осиповой. Лицо ее сияло приветом, умная улыбка скользила по губам, глаза были внимательны и молоды, грациозный голос ласков и тих. Что-то было бесконечно трогательное в ее темном платье, в ее маленьком росте, в легчайшей поступи. Как все приезжие в незнакомом городе, я жадно пользовался чужими телефонами, - попросил и теперь позволение позвонить, а когда опять сел чайному столу, Амалия Осиповна, молча и без лукавства, протянула мне письмо, которое я никак не полагал могло быть у нее, - мое письмо к Степуну, однажды попросившего меня просмотреть английский перевод его "Переслегина", перевод, показавшийся мне неточным, - а так как одной из двух переводчиц являлась Амалия Осиповна, то Федор Августович3 и передал ей письмо с моим нелестным отзывом, сказав ей, по-видимому, что мне неизвестно, кто делал перевод. Этот поворот разговора сразу вывел его на простор веселой откровенности, причем выяснилось, что Амалия Осиповна тонкая ценительница того, что можно назвать искусством гафф. Мы обсудили с ней те, которые я в русском Париже уже успел совершить - по рассеянности, по отсутствию житейского чутья, - и просто так - здорово живешь. Между тем к коту опустилось, подобно полной луне, блюдечко с молоком, которое он стал лакать, соблюдая дактилический ритм. И он, и вся обстановка квартиры - все предметы - от письменного прибора Амалии Осиповны до большого мата у дверей, под которым русские парижане доверчиво прячут ключ, - все носило неуловимую, но несомненную печать доброты и душевности, которой отличаются вещи в доме у людей лучистых, щедрых на свои лучи. С прозрачнейшей - до дна - душевной добротой сочеталась у Амалии Осиповны нежность к миру, - любовь к "своенравным прозваньям" (как выразился Баратынский), стремление особенным, собственным образом все заново именовать в мире, - словно она верила - и может быть не зря - что улучшением имени можно улучшить его носителя.

Владимир Набоков

Речь, произнесенная при освящении кладбища в Геттисбурге1

Восемьдесят семь лет тому назад наши праотцы породили на этом материке новую нацию, зачатую под знаком Свободы и посвященную принципу, что все люди созданы равными.

Ныне мы ведем великую гражданскую войну, подвергающую испытанию вопрос, может ли эта нация или любая другая нация, так зачатая и тому посвященная, долго просуществовать. Мы сошлись на поле одной из великих битв этой войны. Мы пришли освятить часть этого поля как место последнего упокоения тех, кто отдал жизнь свою, чтобы эта нация могла жить. Такое действие нам вполне подобает и приличествует.

Цель полиции, оказывается, не ликвидация преступности,

а поддержание её на уровне,

который оправдывает существование полицейских!

ОЛЕГ НИФОНТОВ

ТАК Я ЗАПИШУ ВАС В БЛОКНОТИК?

Шёл 1919 год. Франция понемногу приходила в себя после четырёхлетней войны, унёсшей сотни тысяч молодых мужчин. Шансы найти спутника жизни у многих француженок были невелики. Поэтому живейший интерес вызывали у них брачные объявления в газетах, где периодически появлялось заманчивое предложение некоего Анри Ландрю: "Предприниматель хочет познакомиться в матримониальных целях с одинокой, самостоятельной дамой. Для него доброта сердца важнее, чем внешность. Адресовать..." Далее следовал красивый псевдоним. Такие объявления он стал помещать в парижских газетах ещё в конце войны и после каждой публикации получал огромное количество писем. Если бы кто-нибудь следил за его объявлениями, то наверняка решил, что месье Ландрю слишком привередлив, раз так долго не находит подходящую жену. Но дело было вовсе не в его высоких требованиях.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

С начала формирования советского общества до его окончательного разрушения можно наблюдать несколько социально-экономических феноменов. Сам Советский Союз появился, как реакция русского общества на капиталистические реформы царизма. Общинный характер земледелия, торговли и даже мелкой и средней промышленности в России не нуждался в либеральной рыночной экономике. Она была для него разрушительна. Даже крупные промышленные предприятия прекрасно обходились без открытых псевдоконкурентных рынков. В них нуждались только немногие банки, ориентированные на экспортно-импортные операции и, естественно, дискриминируемые в стране евреи. Все другие народности обладали собственностью, возможностью традиционных отношений и связей. Не случаен тот факт, что подавляющее большинство высшего и среднего руководящего состава большевиков являлись евреями или полукровками. В этом они в корне отличались от меньшевистский фракции социал-демократической партии. Уже после февральской буржуазной революции большевики взяли курс на пролетарскую революцию. Под руководством Троцкого, Зиновьева, Каменева, Рыкова и других, состоялся перехват, вернее передача власти. Большое личное участие в этом принимал Керенский. Ленин не имел сколь ни будь значительного влияния на партию, представляя собой больше теоретическую мысль, приспосабливая марксизм к русской почве. Впрочем судя по всему он вполне разделял ненависть Маркса к России и русскому народу. Перед новоявленной коммунистической партией стояла задача не создания нового государства и общества. Это считалось невозможным в принципе, полнейшей утопией. Ставилась задача уничтожения страны, как явления, фрагментирования её, с последующем поглощением другими субъектами международного права и экономики. Эта задача была мила сердцам очень многих недругам нашей страны. В этом благом деле большевиков поддерживали и сформировавшийся международный капитал и кайзеровская Германия, и даже Антанта. Дело двигалось к полному истощению Германии и к концу Великой войны. А делится плодами победы не было никакого резона.

Начиная с 16, 17 веков сначала в Западной Европе, а к 20-му веку почти повсеместно, установились кредитно–денежные отношения, основанные на ссудном проценте, как основа мировой экономической системы. Иначе говоря, так называемый «цивилизованный» мир стал жить по законам потребительской, затратной модели. Основным законом развития в этой парадигме установился принцип постоянного, последовательного удорожания всего и вся. Разрабатываемые продукты, услуги, товары не могли быть дешевле своих предшественников. Это являлось незыблемой основой данной цивилизаторской идеи. Любое принципиальное удешевление чего либо неминуемо вело к локальному или даже глобальному кризису системы. В связи с этим все изобретения и открытия, ведущие к удешевлению подвергались обструкции, их создатели уничтожались, изолировались, а если это было не возможно, высмеивались. Их творения объявлялись творчеством умалишённых, дилетантизмом и так далее, и тому подобное. Велись систематические компании шельмования перспективных направлений в исследованиях. Эта практика очень напоминала религиозные запреты на знания в Средневековье. И там, и тут шла нешуточная борьба с инакомыслием за сохранение статус-кво социальной и экономической системы.

Основой и источником феномена промышленной цивилизации является наличие ссудного процента. Самое забавное в проценте на кредит (ростовщичество, банковскую деятельность в Западном понимании), это его категорический запрет во всех ответвлениях моисеевого завета. Причём, если у иудаизма этот запрет действует только вовнутрь, для своего народа, то в христианстве и исламе этот запрет абсолютен. Как и все заветы и религиозные правила действительность этот запрет обходила и нарушала всегда. Но всегда нарушители подвергались обструкции, презрению, зачастую гонениям. Тем не менее, нигде в мире этот принцип, принцип получения незаработанного (отнятого, сворованного) дохода не сработал в качестве ускорителя прогресса. В нашем случае – научно-технического прогресса. Только взяв на вооружение весь спектр Западных правил получения дохода на пустом месте, Восток стал ускоряться в промышленном и научном плане. И то, Япония, Корея и другие молодые и старые тигры Юго-Восточной Азии взяли на вооружение только поверхностные, видимые рыночные и банковские механизмы, упустив конспирологические и, особенно, сакральные факторы деятельности западных финансово-экономических структур. Только Китай понял и применил в полном объёме принципы построения западной промышленной цивилизации в своей, восточной специфике. В отличие от России (Советского Союза), отказавшейся от прямой борьбы с Западом, Китай выступил на западном поле противоборства и победил. Во всяком случае, победил экономически.

Мир всегда существовал в пределах необходимости. Самостоятельно человечество редко предпринимало даже минимальные усилия к развитию. Человек довольно легко привыкает к ничегонеделанию и только острая необходимость заставляет его совершать некие шаги к развитию собственному и мира вокруг. Народы в различных странах и регионах мира существовали, придерживаясь разных установок социального устройства и принципов общежития. Восточные народы придерживались установки на традиции и естественный порядок в природе и социуме. Запад предлагал главенство раз и навсегда установленного Права. Права, которое выше законов природы, а вернее подменяет их. Славянское мироощущение выдвигало примат общечеловеческой справедливости, примат совести. Так же распределялась власть и собственность. На Востоке, путём традиций и обычаев, на Западе, через установленное Право, в славянском мире, а затем и в Русском мире, через ощущение справедливости и правды. Попытки внедрения как восточной, так и западной модели, в России и в странах со схожим мироощущением приводили к революционному взрыву, бунту, черному переделу власти, страны, собственности. Власть в Русском социальном пространстве должна была основываться исключительно на понятиях справедливости, в противном случае она всегда становилась нелегитимной и неустойчивой. Да, эта власть иногда поддерживалась в течение столетий. Но это была власть узурпированная, власть на насилии, власть поддерживаемая искусственно, через прямое порабощение. Эффективность такой власти всегда крайне низка. В этом причины странного, на первый взгляд, развития России. Оно проходит скачками, в догоняющем ключе. Страна стремительно догоняет и перегоняет Запад при наличия ощущения справедливости происходящий перемен, и погружается в спячку, апатию, при уверенности в несправедливости происходящего.