Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто...

Мне предложили написать фельетон, взяв за основу читательское письмо. Это негодующее письмо: в одном уральском городе незаслуженно обидели литератора и краеведа Л. Н. С-на. Читатель просит пристыдить обидчиков.

Л. Н. С-н организовал в своем городе краеведческий музей. "Никто ему этого хлопотного дела не поручал, – пишет наш читатель. – Сам с небольшой кучкой "обращенных" собрал он богатейший материал по истории города, послал за свой счет тысячи писем во все концы страны, продумал экспозицию..."

Рекомендуем почитать

Многие наивно полагают, что в литературных произведениях непременно должны быть портреты людей и их характеры. Это не так. Известно, что некоторые авторы, освещающие колхозную и производственную тему, успешно заменяют портреты людей описаниями нового типа станков, сеялок, шагающих экскаваторов и молочных ферм. Эти темы, однако, требуют работы. Нужно разбираться в темпах резания металла, в составах кормов и даже, не дай господь, куда-нибудь съездить, терпя превратности пути. Тем, кому неохота этим заниматься, а печататься охота, рекомендуем воспитательную тему. Здесь можно обойтись и без станков и без людей. Этому нас учит ряд авторов, выступавших на страницах тонких журналов. Необходимо обобщить их опыт, сделав его доступным для всех.

О литературных жанрах последнее время много пишут. В частности, речь идет о произведениях на историческую тему. Среди них: а) исторические исследования, б) исторические романы и в) исторические фантазии. Одни критики считают, что авторы романов имеют право ради своих художественных целей смещать даты и сталкивать лиц, живших в разное время. Другие критики с этим не согласны. Что касается "исторических фантазий" (недавно родившийся жанр), то возможности их авторов поистине безграничны. С этим, однако, тоже спорят. Подобные дискуссии очень оживляют страницы газет и журналов.

Сначала расскажу случай из собственной практики... Горит в "Жигулях" красная лампочка и не хочет гаснуть. Это значит, что в аккумулятор не идет зарядка и налицо какая-то неисправность. Без станции технического обслуживания не обойтись. Каждый автолюбитель знает, что его ждет на СТО. Знаю и я и поступаю соответственно: встаю рано, кладу в сумку бутерброды, надолго прощаюсь с домашними и еду. Жду в очереди, пока станция откроется. Попадаю за ворота. До цеха не допускают. Говорят, что станция новая и еще не обзавелась какими-то приборами для каких-то проверок. Спокойно еду на другую станцию. Очередь, то-се, наконец все же попадаю в цех. Минут двадцать бегаю, стараясь установить, кто тут электрик. Дважды подробно рассказываю о горящей лампочке не тем: сначала мотористу, затем арматурщику. Оба выслушивают, но говорят, что помочь бессильны. Наконец мне удается выяснить, кто тут электрик. Этот суровый немолодой человек что-то делает, склонившись над открытым капотом "Жигулей", а вокруг группа людей в пальто. Вливаюсь в группу, стремясь усвоить происходящее. Усваиваю. Электрика называют "дядя Женя" и каждое его слово встречают одобрительными возгласами и искательными улыбками. Когда дядя Женя сказал седобородому автолюбителю: "Отойди, свет застишь!" – то на седобородого все накинулись и стали даже его оттаскивать, я, кажется, тоже оттаскивала, стараясь поймать взгляд дяди Жени, но не поймала. А потом дядя Женя, подняв мрачные глаза, вдруг сказал: "А, Пал Палыч! Привет!" Как просиял этот Пал Палыч, как был горд, что дядя Женя его узнал, как мы Пал Палычу завидовали, а некоторые шепотом умоляли его замолвить за них словечко дяде Жене... Поняв, что до меня дело так и не дойдет, еду на третью станцию... Там после разных испытаний удалось умолить одного из двух электриков подойти к машине. Электрик, худощавый блондин с бачками, сказал, что вышел из строя генератор, надо менять, а генераторов, кажется, нет. Бегу на склад. Подтверждают: нет. Но сегодня обещали подвезти, – может, подвезут. Жду. Познакомилась с другими ожидающими, я им рассказала про горящую лампу, они – про свое, вместе закусили, часы летели незаметно. Вдруг вижу: идет второй электрик, тоже блондин с бачками, но полный, а около бегут, заглядывая ему в лицо и искательно улыбаясь, несколько клиентов... Каждый молит подойти к его машине, но электрик останавливается у моей, надо же, какое везенье! Спрашивает: "Чего у нее?" А уж тут все знали, что у меня, отвечают хором. Электрик велел открыть капот, включить зажигание, сунул в капот руку, что-то повернул, и – бац! – лампа погасла. Дело оказалось совсем не в генераторе, а в пустяке каком-то, первый электрик ошибся! Все так смеялись! А я – громче всех, мне-то как повезло!

Сколько-то лет назад некая Селиверстова заняла по обмену одну из трех комнат квартиры в центре Москвы. Две другие комнаты принадлежали вдове Гавриловой. Фамилии, разумеется, вымышленные... Площадь Гавриловой делил с ней ее друг сердца, который спустя некоторое время был уличен в нечестных заработках, арестован, судим и выслан. Гаврилова и Селиверстова с первого взгляда друг другу не понравились. После отъезда гавриловского друга дамы остались наедине, но это отношений их не улучшило. Соседки стоили одна другой, и не следовало бы вмешиваться в эту квартирную склоку, если б не одна подробность. Дело в том, что несколько общественников данного дома приняли в склоке участие чрезмерно горячее... Особенную активность проявили трое немолодых людей: т. Кореневу за семьдесят, т. Павлову под семьдесят, а т. Федяевой за шестьдесят.

Редакция "Крокодила" поручила мне написать рассказ к дню Восьмого марта.

Общая установка юмористических рассказов, связанных с этим днем, мне была ясна: необходимо показать идиотизм мужчин и духовную красоту женщин. В чем нагляднее всего проявляется идиотизм мужской половины рода человеческого? Разумеется, в занятиях домашним хозяйством. Поскольку мужчины испокон веков от этих занятий отлынивали, сваливая их на хрупкие плечи женщин, то никакой практики тут не имеют. Простенькая задача – сварить, например, суп или подмести пол, – с которой шутя справляется ребенок женского пола, ставит взрослого мужчину в тупик. Если в лаборатории или аудитории мужчина вызывает всеобщее уважение, то стоит поместить его на кухню, как он превращается в беспомощное и жалкое существо.

На станции техобслуживания моему знакомому продали бракованную водяную помпу. Вместе с пострадавшим я поехала на станцию: мне хотелось слышать, как там будут оправдываться. Но директор станции и не думал оправдываться:

– Идите к кладовщику дяде Гоше, может, он вам другую найдет.

В кладовой толпились рабочие. Дядя Гоша сказал:

– Еще три помпы есть. Может, какая попадется без брака. Это как повезет. Сейчас принесу.

И ушел. От слова "повезет" веяло мистикой, веяло фатализмом, и слово это в применении к новым автомобильным деталям казалось странным свежему человеку. А я в те первые минуты пребывания на станции как раз и была свежим человеком... Но тут молодой рабочий задумчиво заметил:

Последний листок календаря... Подводятся итоги сделанного, пережитого, передуманного... В минувшем году возникла тема романа. Рождение темы свершилось на пароходе, где я отдыхал летом. Вообразите бескрайние волжские просторы, синеву неба, рябь воды... Полулежа в шезлонге, я наблюдал в мощный бинокль кипучую жизнь берегов. Можно было различить загорелые лица представителей трудового народа, расслышать их звонкие песни. В размышлении над прошлым и будущим этих берегов и родилась тема... Кстати, трогательно доверие народа к нам, писателям. Узнав о моей профессии, двое колхозников, случайные и кратковременные попутчики, просили меня посетить их село и разобраться в каком-то давнем споре с председателем колхоза. Или с агрономом. Не помню точно. Я был тронут, польщен, но попытался объяснить этим добрым людям, что я не газетчик, не очеркист. Ничто постороннее не должно нарушать плавное течение мыслей художника. Ведь уже тогда план романа, посвященный этим же скромным героям, складывался в моей голове. Сейчас я уточняю свой план и набрасываю проект его выполнения.

Предлагаем руководство, пользуясь которым можно писать очерки, никуда не выезжая и имея в руках лишь сводку данных по району или даже по колхозу. Мы попытаемся перечислить здесь наиболее распространенные приемы превращения сводки в художественное произведение.

Начинать следует так:

"Поезд, лязгая на сцеплениях, замедлил ход. Мы вышли на перрон. Откуда-то потянуло дымком. "Вам колхоз "Заря"?" – спросил коренастый мужчина, теребя велюровую шляпу. Через минуту откормленная лошадка, бодро помахивая расчесанным хвостом, мчала нас по неширокой дороге, пролегавшей среди полей. Там и сям зеленели всходы гречихи, проса, пшеницы, овса, кукурузы, картофеля (ненужное зачеркнуть). Во всем чувствовался достаток..."

Другие книги автора Наталия Иосифовна Ильина

В творческом наследии писательницы Н. И. Ильиной (1914–1994) — пародии и сатирические миниатюры, литературно-критические статьи и завоевавшие широкую известность воспоминания и беллетристические произведения о жизни русских эмигрантов в Китае.

Н. И. Ильина прожила в Китае 27 лет, и до возвращения в СССР славу ей составили фельетоны — меткие и язвительные, проникнутые тонким юмором, горькие и точные в деталях картинки быта и нравов «русского» Харбина и Шанхая.

В 1940-х гг. в фельетонах Ильиной появилась новая нота: просоветские настроения и иллюзии в отношении советской жизни, разделявшиеся многими «русскими китайцами». И все же в них сохранился живой дух места и эпохи — тем более что, по словам автора, «рассказы эти не являются выдумкой. Каждый из них взят из жизни, каждый персонаж зарисован с натуры и почти каждый рассказ отражает наш быт».

«Очерки шанхайской жизни» были собраны в книге «Иными глазами»; напечатанная в Шанхае в 1946 г. издательством «Эпоха», книга с тех пор не переиздавалась и давно стала библиографической редкостью. Настоящая публикация восполняет данный пробел, полностью воспроизводя это ценное в культурно-историческом отношении собрание в сопровождении иллюстраций, взятых из издания 1946 г.

Мы обратились к работникам торговли с просьбой сообщить о своих достижениях, поделиться своими планами и мечтами, а также указать, что им мешает в работе. Опрошенные охотно откликнулись, пожелав, однако, остаться неизвестными. "К чему сообщать наши имена? – скромно сказали они. – Ведь таких, как мы, еще немало".

* * *

– Есть, есть у нас достижения! – радостно вскричал сотрудник Главного управления торговли (отдел – продуктовые магазины). – Есть! Можем похвастаться! Вот уже скоро полгода, как ликвидированы штучные отделы. Бывало, раньше покупатель, безответственно минуя кассу, подходил к прилавку, брал баночку горчицы или пачку дрожжей, совал продавцу деньги – и был таков! А сейчас положение исправлено. Пройдите к кассе, выстойте очередь, получите чек. Организованно и дисциплинированно. И нам хорошо: на все, знаете ли, чек, оправдательный документ, на все бумажка... И покупателю чудесно: без спешки и волнения постой сначала в одной очереди, потом в другой. Тихо, спокойно.

Этим летом мы с мужем решили побывать в одном старинном русском городе, куда давно стремились. Однажды утром мы сели в наш старый "Москвич" и двинулись в путь. Почти через двести километров пути мы увидели гостиницу, называющуюся "Березка", и ресторан, называющийся так же. Теперь принято давать магазинам и ресторанам оригинальные названия, чтобы они отличались друг от друга. Поэтому почти все рестораны и многие магазины оригинально называются "Березка".

Трудно себе представить двух людей, столь не похожих друг на друга, как мой прадед Иван Федорович Воейков и его старший брат Александр.

Иван Федорович был смолоду на военной службе, в чине полковника дрался на Отечественной войне 1812 года, затем, оправившись, после тяжелого ранения, вышел в отставку, занялся хозяйством. Хозяйствовал умело. В родовом имении Самайкино (около Сызрани) и в подмосковной усадьбе Аннино-Знаменское (около Рузы) основал суконные фабрики. Связи с правительственными кругами (Воейковы - род старинный дворянский) обеспечивали казенные заказы, и фабрики давали хорошие барыши. Был затем прадедом открыт и асфальтовый завод в местечке Батраки, там же, на Волге. Отцовское наследство Иван Федорович не промотал, приумножил. По характеру домосед, спиртного в рот не брал.

Они не верили, что Муму погибнет. Они очень за нее боялись, но надеялись: Герасим что-нибудь придумает... Когда я поднимала голову от книги, я видела эту боязнь и эту надежду в устремленных на меня глазах...

Но Герасим, привязав кирпичи к шее Муму, бросил ее в воду. Я читала:

– "Герасим ничего не слыхал, ни быстрого визга падающей Муму, ни тяжелого всплеска воды; для него самый шумный день был безмолвен и беззвучен, как ни одна самая тихая ночь не беззвучна для нас, и когда он снова раскрыл глаза, по-прежнему спешили по реке, как бы гоняясь друг за дружкой, маленькие волны, по-прежнему поплескивали они о бока лодки и только далеко назади к берегу разбегались какие-то широкие круги".

"В течение долгого времени мы с мужем пытались найти сатирическую форму, чтобы сообщить тебе, дорогой Крокодил, что в нашем городе уже давно нет ни спичек, ни папирос", – пишет читательница из Новосибирска. Сатирической формы супруги не нашли, спичек – тоже и вместо этого стали искать знакомства. Знакомства найти им удалось, и хоть втридорога, но спички и папиросы у них скоро будут.

Сразу надо было искать знакомства, не теряя времени на поиски формы. До формы ли тут, когда в доме нет спичек? Остальные наши читатели на поиски формы не отвлекаются, сообщая в своих письмах голые факты. Легко заметить, что большинство сетует на отсутствие двух предметов: спичек и посуды.

Некто Д. Швецов написал в газету, жалуясь на литературных консультантов трех журналов, отвергших его произведения.

Украинский журнал "Пионер" прислал Д. Швецову письмо, где говорилось, что рассказ его, к сожалению, не будет опубликован, так как до конца года все места в журнале уже спланированы.

Отсутствие места – это, конечно, не причина. Для хорошего рассказа место всегда найдется. Быть может, плох сам рассказ? Но об этом умалчивается. Все дело, значит, только в месте.

Рассеянный покупатель не взял у кассирши сдачу в размере двух рублей. Когда он вновь пришел в магазин, то кассирша, узнав покупателя, сдачу ему вернула.

Дальше произошло странное. Покупатель удивленно глянул на протянутые ему деньги, схватил их, спрятал, затем вскрикнул и кинулся пожимать кассирше руку. Потом нашел директора и обнял его. После чего, отерев набежавшую слезу, промолвил: "Об этом должна узнать страна!"

И страна узнала. В газете "За культурную торговлю" появилось письмо в редакцию, озаглавленное так: "Благородный поступок". Автор письма поведал читателям об испытанном им, автором, глубоком душевном волнении при виде не утаенной кассиршей сдачи. Поделился своей радостью по поводу нечаянного, негаданного открытия: "Есть в торговле хорошие и честные люди!" И почему-то в связи с возвратом сдачи упомянул "моральный кодекс строителя коммунизма".

Популярные книги в жанре Юмор: прочее

КОНСТАНТИН МЕЛИХАН

Ученые записки

* Подозрительная речь

* Слово Пушкина Статья

* Творческая кухня Гоголя Cтатья

* О фикции Выведение из логопедии

* Битва времен Столетней войны Рассказ по картине

* Ножновка Отчет конструкторского бюро

* Теория информации Популярная статья

* Психические болезни Докторская диссертация

* Загадочный портрет История одной находки

* Волосы не зубы - отрастут Воспоминания писателя

ОБУХОВ Евгений

Царь-пушка

Мы-то думали - всё, дальше, думали, некуда. Но тут как раз всенародный приехал. Ему ко всенароду обратиться надо стало. Вот он и обратился:

-А скажи, электорат, когда я свои тебе обещания выполнять начну?

Мы ему, конечно:

-Да к весне, батюшка, к весне.

-Вона что, к весне? Гляди-тк! - удивился он.

-Так оно, батюшка. А теперь ты про нас скажи?

-Сказать про вас? А что сказать - жизнь-то у вас налаживается.

ОБУХОВ Евгений

Мест нету

Уж в последнее время сокращали население, сокращали, а мест все равно не хватает. Не везде, конечно. Самолеты, к примеру, если летают - то пустые. Или с мешками денег за границу.

Одного мужика послали к смежникам насчет поставки дров в Россию договариваться, он в самолет сел - а там одни мешки денег... Или, что ль, денежные мешки. Хотя это одно и то же. Он такое дело увидел, вспомнил, что год зарплату не получал - кувырк, и в медпункт аэропорта с подозрением на обширное разграбление страны. Но там мест нету, там третий год беженцы из свободной Чучкерии живут.

ОБУХОВ Евгений

Ветер больших п...

На сцену выходит актер с дельтапланом за плечами. Покачивая крылом, будто в полете, пристально вглядывается вдаль.

Эй! Кто-нибудь сводку погоды на завтра слышал? Да причем тут антициклон? Мне бы узнать, в какую сторону ветер будет. А то опять занесет куда-нибудь...

Изображает вираж.

Сейчас много про неопознанные летающие объекты говорят. Ты меня не опознал?.. Ну, вот - я этот самый объект и есть. Летаю, летаю, а опознать никто не может. А ты думал! Высоко летаю.

Валентин Пламенов

Полуночный разговор с нерожденным сыном

Как давно, мой мальчик, я собирался поговорить с тобой по-мужски, да все откладывал. Меня всегда тянет поговорить с тобой именно в это время когда стрелка часов перевалит за полночь. Тогда я иду в кухню, сажусь за стол, будто собираюсь ужинать, и смотрю на холодильник. И вот тогда ты возникаешь предо мной - крохотный, пухленький. Но иногда сон одолевает меня. И нет сил дотащиться до кухни. А иногда та, что родит тебя, чувствует, как я собираюсь осуществить свою ночную вылазку, и хватает меня за шиворот. Ее бесят мои полуночные размышления в кухне.

Степан Поповицкий

Записная книжка генерала

Великому Братству Генералов посвящается

"Спи спокойно, дорогой

товарищ, армия тебя

в покое не оставит."

Генералиссимус

Я обращаюсь к старшим и младшим воинским чинам: если встретите пацифиста - проломите ему башку, ибо он хочет лишить вас воинского достоинства.

Ничто так не досаждает, как циничная философия пацифистов.

Именно армия всегда настаивала на защите мира.

Промптов А.

Как я становился звездой

У меня завелись лишние деньжата, и я решил снять видеоклип. Сделаться заслуженным и знаменитым. Я пришёл к моему приятелю-композитору Ивану Народному и сказал: - Послушай-ка, Изя! Мне до зарезу нужен чумовой хит. Страсть как хочется проложить борозду на ниве русской культуры. - Дело нехитрое, - подмигнул мне Народный. - Давай я сочиню тебе поп-балладу. - Нет, попы с балладами не сочетаются. Попы - вчерашний день. Зачем мне попы? Мне бы что-нибудь поярче, позажигательней, позанозистей. Сам, небось, знаешь, что главное для шоу - зрителя расколбасить, а когда он расколбасится, его, голубчика, голыми руками можно брать - всё схавает. - Л-ладно, - задумчиво согласился Иван. - Есть у меня одна задумка... в стиле буги-диско. - Буги - на твоей совести, а диски - это хорошо... замечательно. Валяй, Изя, музицируй. - Только текст ты себе сам подыщи. Попроще какой-нибудь. С самыми простыми словами. А то если в слове больше пяти букв, оно становится сложным для восприятия публики. - А без текста нельзя обойтись? - Помилуй, чудак, что же ты тогда на сцене делать будешь? - Гм... В самом деле. А ты не в курсе: этот, как его?.. Некрасов... почём за строку запрашивает? - Да он вроде бы давно не пишет. Огородом увлёкся. Сходи-ка ты лучше к Ваське Великому - вот уж истинный талант, наследник Пушкина. Судя по всему, Пушкин был не особенно щедрый родственник, потому что жил Великий в крошечной квартирке без мебели на окраине города. Везде - на бумагах, разбросанных по полу, на обоях, на оконных стёклах, на стенах в подъезде решительно везде были его стихи. - Вы присядьте, а я сейчас... сейчас, - пробормотал он, рысью бросаясь к письменному столу (единственному украшению комнаты). Я присел на перевязанную верёвкой пачку его сочинений, а так как пачек таких было с добрую дюжину, мне удалось прилечь и вздремнуть. - Вы уж простите, - извинялся поэт. - Осенило. Муза впорхнула вместе с вами в моё сиреневое пристанище. А когда она рядом - я ничего с собой не могу поделать: пишу, пишу, пишу... и откуда чего прёт из меня - хоть убей, не понимаю. Алмаз за алмазом, жемчужина к жемчужине. - Да ничего, Мотя, пустяки, - махнул я рукой. - Подарили бы вы мне завалященькие какие стишки. Авось и я бы вслед за вами прославился. - Да ради бога! Для хорошего человека... Возьмите хотя бы эти... заветные... Я пробежался глазами по грязному носовому платку, на котором они были накарябаны. Если б ноги - были руки, И мохнатой голова, Если б были мы как мухи, Только больше раза в два, Вот тогда бы мы летали, Как заправский самолёт, И до старости б не знали, Что такое "не везёт"! - Годится! - обрадовался я. - Возьмите ещё... Хотите - целую пачку. Изумруд к изумруду! - расцвёл Василий. Вы читали мою поэму "Обесчещенная потаскуха"? Очень трагичная история. Я перечитываю - и всегда рыдаю. Особенно на кульминации: "Она вошла в прекрасном неглиже, а я был тоже в неглиже уже, но я-то ждал на пятом этаже, а ей сказали: "На четвёртом же!" - Потом... потом, - ретировался я к двери. - Мне надо спешить в Администрацию Президента. У них там назрел кризис власти и по этому поводу готовится нота протеста. Прощайте! - Вы идите, а я сейчас... я сейчас... И Василий, не пожав мне руки, метнулся за стол - творить... Когда Иванова музыка была готова, я отправился к режиссёру Никифору Каннскому. - Яша, мне нужен ролик. Высокохудожественный ролик, а не те поделки, которые ты стряпаешь для пай-мальчиков и сипатых пичужек. Мне нужен шедевр, Яша! - А ты думаешь - я тут сижу и не умею снимать шедевров? Тьфу тебе в глаза бесстыжие после этого! - Так ты постарайся, ради Христа! Сам-то я в шедеврах - ни в зуб ногой, боюсь опростоволоситься. - Просто ты не проник в суть успеха... Успех, Лейбушка, - в сексуальной мощи. - Ну - сексуальной-то мощи у меня навалом. Могу вразнос торговать. - Ха-ха-ха! У него есть сексуальная мощь! Уморил! На одесском привозе - твоя мощь! Вот скажи, что ты представляешь себе, глядя... глядя, предположим, на водопроводный кран? - Ну там... что вода из него течёт. Никифор презрительно усмехнулся: - А натура, обладающая сексуальной мощью, заметила бы прежде всего, что водопроводный кран - это фаллический символ, что он очень сексуален водопроводный кран! Он горячий и блестящий - водопроводный кран! Он иногда гудит от удовольствия - водопроводный кран! Чехов-классик - и тот говорил, что у человека должно быть всё сексуально - и лицо, и мысли, и душа, и тело, и... м-мм... зарплата, и водопроводный кран, наконец. А на что, по-твоему, похож паровой молот? - Оч-чень сексуально! - сообразив, что к чему, причмокнул я. - А шпиндель токарного станка? - О! - А коробка скоростей в "Запорожце"? - О-о-о! - А четыре тома "Войны и мира"? Я аж покраснел от смущения. - Н-да, ты неплохо учишься, - похвалил Никифор. - Кстати, как у тебя с вокалом? - Никогда не ношу с собой этой гадости! - Петь! петь-то ты умеешь? - А без этого нельзя обойтись? - Да в сущности, почти все обходятся. Но ты бы сходил вечерком на занятия на всякий случай. Для уверенности в завтрашней съёмке... Дама, дававшая уроки вокала, села за сексуально вихлявшийся рояль и запиликала марш Мендельсона, смешанный с гимном России. Я до отказа наполнил лёгкие и грянул: Если б ноги были руки!.. Музыка оборвалась. Я недовольно посмотрел на даму: она уткнулась лицом в ладоши и ревела белугой, тыкаясь локтями по клавишам. - Что это вы? Не стоит переживать. В последнем куплете они поженятся. - Как это печально, - выдавила она. - Из песни слова не выкинешь. - Как это печально, что вы решили петь. - Вот новости! А что же мне делать прикажете? На других местах работать придётся, а я себе не враг. Не нравится вам - вы скажите откровенно, но делать выводы о моём таланте - увольте! Вашей критике меня не задавить! Через пару дней клип был готов и с успехом засветился на всех каналах. Я готовлюсь к мировому турне. Разучиваю новый чумовой хит, созданный в союзе с Изей и Мотей. Начинается он очень сексуально: "Одна чува челялась по Бродвею". Билеты нарасхват, и если вы будете сидеть раззявой у телика - вы вряд ли попадёте на мой концерт. Мигом в кассы!

Александр Просторов

Т Е О Р И Я

Т О Р М О З О В

И

H А Е З Д О В

Авторские права.

================

Я стал писать с эпиграфами.

Данный текст может свободно использоваться (зачитываться про себя, декламироваться вслух, перелагаться на музыку и т. д.) в некоммерческих целях всеми желающими, свободно копироваться всеми средствами массовой и избирательной информации, включая настенную роспись и наскальную живопись, а также бесплатно рекламироваться в устной, письменной, телепатической, вербальной и невербальной, равно как и во всех прочих формах, при соблюдении следующих условий:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Положение складывалось тревожное: выручка от продажи горюче-смазочных материалов часто миновала государство. Почему же?

Известно, что шоферы ведомственных машин получают бензин на талоны. Индивидуальные же владельцы транспортных средств платили за бензин наличными. И вот нечестные работники АЗС (автозаправочных станций) нередко наличные прикарманивали, а отчитывались талонами, скупленными по дешевке у недобросовестных шоферов. Бывало и так: ветреный индивидуальный владелец, спохватившись, что бензин кончился, покупал его у шофера встречной машины...

Все мы видели, как голые пространства вокруг недавно построенных домов превращаются в зеленые лужайки и цветущие сады. Усилия новоселов по озеленению участков всячески поощряются. Так, заместитель председателя исполкома Первомайского района т. Филютин, выступая на страницах "Вечерней Москвы", горячо одобрил решение общественников района. Те постановили: пусть каждая семья внесет вклад в благоустройство двора – кто дерево посадит, кто цветы, а кто газоном займется.

Считать ли наволочки без пуговиц фасонным бельем или прямым? Обязана ли администрация магазина по первому требованию покупателя давать жалобную книгу? Могут ли продавцы надолго и без объяснения причин покидать рабочее место? Какие пассажиры дальнего следования имеют преимущественное право на пользование ящиком под нижней полкой, так называемым рундуком?

Население адресует эти вопросы в печать, и ответы на них дают самые авторитетные инстанции. Управляющий трестом "Московские прачечные" делает заявление относительно наволочек. Возглавляющее все химчистки объединение "Чайка" высказывается по поводу утюжки пиджаков. Касательно же поведения продавцов на работе, жалобной книги, а также рундуков исчерпывающие сведения дают Министерство торговли и Министерство путей сообщения.

Один молодой журналист, живущий на периферии, недавно прислал мне письмо. Он сообщил между прочим, что ему предложили писать театральные рецензии, но он отказался, заявив, что в театре ничего не понимает.

Я очень удивилась этой щепетильности. У меня сложилось впечатление, что для рецензирования театральных постановок совсем не обязательно понимать специфику театра. Чтобы проверить это впечатление, я целый вечер читала опубликованные в разных газетах театральные рецензии. А затем послала молодому журналисту составленное мной руководство под заголовком "Каждый может писать о театре!".