На войне было здорово

АЛБЕРТ БЭЛ

НА ВОЙНЕ БЫЛО ЗДОРОВО

Для мальчика война началась с того, что зарезали петухов. Они лежали рядом у амбара с окровавленными шеями, безголовые! Семь петухов! Один трепыхал еще крыльями и подрыгивал ногами. Мальчик смотрел как завороженный. Было странно и жутко. Куда это вздумал бежать безголовый петух?

Мальчик знал: петухов отвезут мельнику, чтобы тот помолол пшеницу. Иначе мельник не станет молоть. Не имеет права. Потому что война.

Другие книги автора Алберт Бэл

АЛБЕРТ БЭЛ

БУМЕРАНГ

Не давайте бумерангов сумасшедшим.

Австралийская пословица

Брулин вырос на хуторе далеко от Риги.

Высокий, широкий в плечах, слегка сутуловатый, лицо круглое, с нежной кожей.

Руки сильные, жилистые. Говорил он обычно вполголоса, прикрыв свои карие глаза, но за этим мнимым покоем, неторопливостью скрывалась бездна энергии. Так до поры до времени в цилиндре дремлет сжатая пружина, но вот одно движение, и она разжимается с бешеной силой.

АЛБЕРТ БЭЛ

ВЫСШАЯ МАТЕМАТИКА

Неожиданно я заболел и несколько дней провалялся с температурой, головной болью, ломотой во всем теле. Когда поправился, мне дали три дня отдохнуть, а на четвертый выпало воскресенье. Дело было осенью, и, собираясь погулять, я надел пальто и шляпу. У каждого для прогулок есть свои излюбленные улицы, были они и у меня, но в то воскресенье я немного отклонился от привычного маршрута и вышел к зданию техникума. Дворник поливал улицу, а погода выдалась до того теплая, что над мокрым асфальтом клубился пар.

АЛБЕРТ БЭЛ

КОМАНДИР ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ

Никто не знал этого человека. Никто бы не смог объяснить, как он очутился в подвале. Наверное, шел ночью с работы, а когда начался воздушный налет, спрятался в ближайшее убежище.

Грохот бомбежки перекрыл глухой рев, длился он долю секунды, а потом послышался звук, похожий на стон, и подвал содрогнулся. Люди сбились в кучу, повалились на пол, и тотчас погас свет. Дом рухнул от прямого попадания бомбы. Но подвал выдержал. Когда люди осмелились перевести дыхание, они поперхнулись от копоти и пыли. Какая-то женщина кричала надрывно, истошно, а над головой с грохотом рушились стены.

АЛБЕРТ БЭЛ

ТИБРИК

Зеленый уголок трехрублевки чуть выглядывал из кармана пальто.

Прижавшись к незнакомцу, Тибрик правой рукой приподнял клапан, а левой вытащил трешку и ускользнувший пониже рубль. Доставать мелочь было бы опасно.

Кондуктор крикнул на весь трамвай:

- Улица Дзирнаву! Следующая Меркеля! - И Тибрик стал пробираться к выходу.

На улице сразу дал о себе знать мороз. Сквозь дырявые подметки и мокрые носки ноги обжигало холодом, а душа ликовала.

АЛБЕРТ БЭЛ

СОЛЬ

Он вышел на перрон Рижского вокзала, его черное пальто было застегнуто на все пуговицы до самого подбородка, и оттого черты лица казались мелкими, почти детскими. Под глазами, небольшими, серыми, усталость наложила синеватые тени. Механик завода "Компрессор" жил в районе новостроек, но в этот вечер, после нелегкого рабочего дня, ему захотелось съездить в Саласпилс Ветер кружил на перроне снег. В двадцать три пятьдесят электричка тронулась в путь. Городские огни бежали по обе стороны полотна.

АЛБЕРТ БЭЛ

БЕСКОНЕЧНЫЙ ЭТЮД

1

Никогда ее раньше не видел.

Девочка смотрит в окно.

Пепельно-серые волосы спадают волной на покатые плечи. Белая блузка, тонкая талия перетянута черным кожаным ремнем. Юбка цвета тусклого серебра, а стройные ноги в коричневых тонких чулках.

Она стоит, повернувшись спиной к Белому залу.

Тридцать участников драматической студии оживленно обмениваются новостями, рассказывают анекдоты, поют, декламируют, прыгают через стулья. Дежурные пытаются навести в зале порядок. До начала занятий остается пять минут.

АЛБЕРТ БЭЛ

"Я САМ" НА ПРОСТОРЕ

Я - инженер-мелиоратор, работаю в институте.

И почему-то мне вспоминаются давние летние дни.

Тогда на траве густым слоем лежала пыль, разгоряченный солнцем воздух волнами вздымался к небу, и стройные сосенки на южной окраине просторной равнины кутались в серую дымку.

Ничто не нарушало тишины, до того незамутненной, что слух улавливал тончайший стрекот насекомых, и казалось, вместе с летучим воздухом землю покинули все звуки, а этот последний, запоздавший, отлетает с жалобным стоном.

АЛБЕРТ БЭЛ

ИГРА С НОЖАМИ

Огромный зал будто лихорадит. Сначала заслон тишины прорвало несколько жидких хлопков, за ними хлынула лавина, и море рукоплесканий бушевало секунд десять. Сквозь рокот этого прибоя, подобно крикам чаек, звучало:

- Браво, браво!

И опять тишина, в которую какой-то запоздалый зритель, спохватившись, подкинул три-четыре хлопка.

"Плак, плак, плак!" - прошлепали они, словно утки по луже.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Первую свою прозу я начал писать, когда мне было лет десять, на станции Зима. Бумаги не хватало, и свой первый роман я намазюкал между строками двухтомника Маркса — Энгельса, который впоследствии, к сожалению, пропал в Москве при переезде с Четвертой Мещанской на Средний Переяславский.

То была романтическая компиляция из «Железного потока» Серафимовича, «Кочубея» и «Над Кубанью» Первенцева, «Хмурого утра» Алексея Толстого, из кинофильмов «Александр Пархоменко», «Котовский» и зачитанной мной до дыр «Истории гражданской войны».

В сборник народного писателя Дагестана Ахмедхана Абу-Бакара вошли повести и рассказы разные по содержанию, по изобразительно-художественной манере.

Тридцатилетию Победы в Великой Отечественной войне, памяти тех, кто отдал жизнь за свободу и честь Родины, посвящает автор повесть «В ту ночь, готовясь умирать…».

На страницах повести «Старик в черкеске с газырями» читатели вновь встретятся с мудрым и веселым, находчивым Кичи, уже знакомым им по повести «Чегери».

Перевод с даргинского автора и Т.Резвовой.

Бывают сны, где ваше восприятие так остро и точно, что все земное перед этими сонными образами кажется вам недостаточно реальным. Спится ли вам кусочек земной поверхности, или пустой дом, или незнакомый человек, — все это в освещении сумрачном, косом, словно источник света неизменно стоит у вас за спиною, — и как недостижимо близки духу вашему видимые образы! Кажется, будто вы расколдовываете от обычного оцепенения все ваши чувства; глаз начинает по-настоящему видеть, ухо по-настоящему слышать. Грубых, мозолистых, нечувствительных прикосновений к вашим органам восприятия больше не существует. Все касается и отдается в мозг, как электрический укол. И самое странное из переживаемых вами во сне ощущений — это неизменное припоминание, будто вы здесь уже раньше неоднократно бывали.

Было это в Ленинграде, в самый разгар кампании по поднятию производительности труда. Губсоюз текстильщиков переживал тревожные дни. Дано задание: перевести работниц хлопчатобумажных ткацких фабрик с двух станков на три. А чтоб понять всю сложность этого задания и всю его деликатную сторону, надлежало только побывать в самом штабе ленинградской армии текстильщиков — в губсоюзе, где вы могли на каждом заседании видеть легендарнейших людей, когда-то делавших чудеса и подпольях Иваново-Вознесенска, Ярославля, Костромы, Орехово-Зуева и других текстильных районов. Почетным председателем союза был товарищ Тюшин, патриарх с головой Льва Толстого, с застенчивой детской улыбкой, большой, мягкий, — в высоких валенках, — старый рабочий чье прошлое похоже на сказку. Вы могли встретить на этих заседаниях старых текстилей, борцов двух революций, прошедших через тюрьмы, этапы, ссылки. Их биографии в архиве союза могли бы наполнить вас детским благоговением, а сам хранитель архива, товарищ Перазич, чья благородная седая голова и лицо, опрозрачненное тюрьмой, от утра и до вечера, изо дня в день склоняется над историческими документами союза, он мог бы тихим голосом, поблескивая голубым глазом, дополнить эти сухие письмена рассказами, врастающими в память. Так вот, эти легендарные люди когда-то подняли забастовку и зажгли рабочих как раз против того же самого задания: перевода с двух станков на три. Только задание это ставилось труду капиталом. А сейчас они же должны проводить собрания по ткацким фабрикам и убеждать рабочих идти на то, что оценивалось ими много лет назад как «гнусная эксплуатация, каторжный труд и новая петля, закинутая на шею трудящемуся». Понятно теперь, что положение было из рук вон трудно и что многим оно внушало тяжелые опасения.

«Выход из Случая» — повесть о метро, о тех, кто обеспечивает четкую работу этой важнейшей транспортной артерии города.

Федор Пазников работать в шахте не собирался. Говаривал Леонтию Ушакову, своему школьному другу:

— Нет, меня туда калачом не затянешь. Ишачить в темноте не намерен. Я простор уважаю...

Словно опасаясь, что все же придется — поселок шахтерский, одни копры да терриконы — выбирать профессию горняка, он уехал в Миасс, поступил в геологоразведочный техникум, но, проучившись три года, вдруг понял, что геолог из него не получится. Домой он не вернулся, а по комсомольской путевке подался в Сибирь, на строительство Ангарской ГЭС.

Много с той поры воды утекло, многие из моих сверстников ушли из жизни, и сама жизнь неузнаваемо изменилась, но сквозь дымку времени я и сейчас вижу их, костры детства, и, как тогда, в давно минувшие времена, чувствую их тепло…

Тихий весенний вечер. Сникли баламутные апрельские ветры, которые куролёсили весь день, то вздымая пыльцу на подсохших просёлках, то весело гоняя порыжевшие за зиму кусты перекати-поля по свежей, сыроватой пахоте.

Гольцы.

Сухие, безлесные горы с шапками каменистых осыпей. Нет на гольцах ни жилья человеческого, ни пешеходной тропы, редкий зверь забредет на гольцы — нет там для него ни постели, ни питья, ни корма; даже лесной пташке сесть не на что спеть свою песню. Стоят они черные, неприютные, и секут их в открытую грудь летом холодные дожди, а зимой — снежные вьюги. Безжизненные, пустые…

Но кто знает, какие сокровища таят в себе недра гольцов? Кто пробьется в их глубь сквозь истрескавшийся черный камень? Кто растревожит, заставит дышать эту мертвую землю и скажет: живая! Скажет: всякая земля живая! Скажет: вовсе нет мертвой земли!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

АЛБЕРТ БЭЛ

НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ

Солнце припекало. В небе плыли редкие тучки, белые, взъерошенные, точно куры, что кудахтали с перепугу и носились по дворам. У крайней избы стоял мотоцикл. На крыльях и на спицах колес еще блестели капли воды, а мотор успел уже остыть. Те двое немцев переправились через реку бродом, когда-то там пролегала старая дорога. У них, видно, были хорошие карты, раз они знали про этот брод. Немцы аккуратно обходили все дома, рюкзаки их разбухали, а сапоги покрывались желтоватой пылью деревенской улицы.

АЛБЕРТ БЭЛ

СЛОВО

Старушку укачивали волны. Они приподняли ее на пенных гребнях, и на миг она увидела берег, желтый песок и сосны. В детстве старушка три года прожила у моря. Волна опять швырнула ее вниз, мимо с ревом катилась вода. Тошнота подступала к горлу.

Сухие губы шевелились, стараясь выговорить слово, одно-единственное слово.

В бреду она то и дело твердила это слово.

А сын, недвижный, как смерть, сидел за окном.

АЛБЕРТ БЭЛ

ВСЯ СИЛА В УСАХ

На складе не было окон, не было там и пыли. Кругом коробки с приемниками, телевизорами. Дверь в торговый зал слегка приоткрыта, за ней мелькали покупатели, звучали голоса вперемежку с музыкой. Где-то в глубине магазина стучала пишущая машинка - будто игрушечный барабанщик бил в бумажный барабан. Удары сыпались быстро-быстро, но вдруг все умолкло, три-четыре неторопливых всплеска, и опять шальная дробь.

АЛБЕРТ БЭЛ

ВЫСТРЕЛ

Именно с тех роковых слов все и началось.

Могу сказать даже время: что-то около двух пополудни. Мы только что вернулись из буфета. Я съел сдобу, три пирожка с мясом, выпил две чашки черного кофе и чувствовал внутри приятную теплоту. Я прикалывал к чертежной доске свежий лист ватмана, пальцы чуть вздрагивали - так не терпелось начать эскиз. После нескольких безуспешных попыток кнопка сломалась, и я отшвырнул головку: отлетев в угол, она щелкнула, как курок. Это я помню хорошо, потому что в тот момент у меня было такое ощущение, будто в меня выстрелили, но пистолет дал осечку. Чик! И стало тихо. Я обернулся. На меня как-то странно смотрел Гольдштейн. Почти физически я ощутил, как наши взгляды ринулись навстречу друг другу, со звоном столкнулись посреди комнаты и отлетели в угол-туда, где валялась головка от кнопки. Гольдштейн сказал: