На перекрестке веков

Книга советского журналиста-международника написана по следам событий и в результате личных наблюдений в Иране, где автор работал три года корреспондентом ТАСС. В ней рассказывается об исторических и художественных памятниках иранских городов и сел, о социально-экономических изменениях, о новых явлениях в экономике, культуре и искусстве этой страны. Читатель найдет здесь живые зарисовки встреч с простыми тружениками и с общественными деятелями, с художниками и литераторами.

Отрывок из произведения:

Как-то у фотовитрины газеты «Известия», где была вывешена подборка снимков об Иране, я невольно подслушал небольшой диалог.

— Смотрите, — сказал один, — среди тегеранцев вовсе не видно женщин в чадре.

— Да и сам город, — заметил другой, — больше похож на европейский, чем на восточный.

Их дальнейший обмен мнениями, в котором нашлось место и гаремам, и томным восточным красавицам, скрывающим свое лицо от взгляда постороннего мужчины, и невероятным рассказам из сельской и городской жизни Востока, и многому другому, продолжался в том же духе. В общем, он сводился к одному — снимки никак не соответствовали их представлениям об этой стране.

Популярные книги в жанре Путешествия и география

Игорь Корабельников

Описание р.Сумульты и региона (Алтай)

Описание р.Сумульты и региона. Август 1998.

Имеется общирный фото-видеоархив.

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О РАЙОНЕ ПУТЕШЕСТВИЯ

Бассейн рек Малая и Большая Сумульта находится в Северо-Восточном Алтае и заключен между хребтами Йолго, Куминским, Сумультинским и Салджар высотой от 2300 до 2900 м. Преимущественное направление хребтов - с юга на север. Хребты - безледниковые, в жаркое лето снежники могут таять полностью.

Леглер Виктор Альбертович. Родился в 1948 г. в городе Абакане. Окончил геологический факультет МГУ.. Работал в научных институтах на Дальнем Востоке и в Москве. В 1978 г защитил кандидатскую диссертацию по геологии Камчатки. Затем работал геологом в производственных организациях «Лензолото» и «Уралзолото». С 1990 г. в качестве геолога и горного инженера участвовал в различных проектах по разведке и добыче золота в странах Африки и Латинской Америки. Предметом научного интереса являются механизмы функционирования науки как социальной системы. В 1985 г закончил монографию «Научные революции при социализме», оставшуюся неопубликованной до 2004 г. Опубликовал ряд статей по истории науки и науковедению.

Африканские впечатления отражены в повести «Южнее Сахары», опубликованной в интернет-журнале http://port-folio.org (выпуски 65-72)

«...развернуть строительство Бурейской ГЭС...»

(«Основные направления развития народного хозяйства СССР на 1976—1980 годы»).

C берега пахло свежевыпеченным хлебом. Это было тем неожиданнее, что на Бурее стояли оглушительные запахи талых снегов. Правда, сейчас, к вечеру, река, устав и успокоясь, затихла. Но сырой, напористый ветер все еще гнал к земле ароматы лесов, поднимающихся с обоих берегов плотной зеленой массой. Сквозь сизо-голубую дымку за избами на склоне мелькали белая кора берез и красные пятна багульника... И все же пахло хлебом.

…Рыжая, как лисий мех, степь. У горизонта невысокий, выжженный солнцем хребет Каратау. Само название, кажется, отбрасывает тень на иссеченные ветром склоны. Каратау — Черные горы...

«А может быть, их назвали Черными не только за угрюмый вид, но из-за выходов фосфоритов?» — думаю я. Но шофер-казах, которому говорю о своем предположении, разом отвергает и то и другое:

— «Черные» — значит свободные от снега и зимой, черные от разнотравья и темной полыни. Придет сюда овца из Муюнкумов, изнуренная месячным переходом по пустыне, и здесь отъестся, станет как налитая, и руно ее заблестит под солнцем. Это уж теперь название, можно сказать, приобрело второй смысл...

Дорога шла правобережьем Волги — с юга на север, от Астрахани к Волгограду. Гладкая бесконечная асфальтовая лента, сопровождаемая чередой быстро мелькающих столбов линии электропередачи.

Справа и слева от шоссе лежала степь, безостановочно несущаяся у обочин и неподвижная у горизонта. Время от времени поодаль от дороги она взбухала невысокими песчаными буграми со скудной порослью сожженных солнцем трав, с барханной рябью на желтеющих проплешинах. Ветер, которому здесь не было преград, нес из степи полынный запах, гнал по асфальту невесомые шары перекати-поля.

Придет день, и посланец Земли проложит курс к Венере. Ступит на Марс. Увидит в иллюминатор космического корабля и другие планеты. Но какие бы маршруты ни прокладывали штурманы Вселенной, в их благодарной памяти вечно будет жить великий пример первого звездного пилота человечества — Юрия Алексеевича Гагарина. Мы, его современники, даже через двадцать лет воспринимаем рывок за пределы Земли так, словно он состоялся вчера. О том, как начиналась эра пилотируемых полетов, сегодня рассказывает ведущий конструктор корабля «Восток», которому посчастливилось работать под руководством Сергея Павловича Королева и последним провожать Юрия Гагарина в полет.

Совещание было долгим. Накурили в кабинете начальника мостопоезда так, что в сизом облаке с трудом различались, лица людей. Главный инженер, некурящий Овсюгин, распластался на столешнице, как угоревший. И все же он не упускал из виду внушительную фигуру руководителя мостоотряда N 953 Захара Петровича Каштака.

— Сюрпризец! Не было печали...

Сегодняшнее внеплановое совещание руководства мостоотряда, заброшенного на Чару, на северный выгиб бамовской трассы, было посвящено наледи.

Стодвадцатикилометровый путь к месторождению начинался от Хорога. До маленького высокогорного кишлака Бадома еще могла пройти лощадь, но дальше дороги не было...

Вертолет петляет в изгибах ущелья, задыхаясь, набирает высоту. В разреженном воздухе тяжело не только человеческому сердцу, но и мотору. С обеих сторон подступают скальные стены, внизу синеет тоненькая жилка реки.

Вертолетная площадка расположена на скальном плече под стеной на высоте 4600 метров. Труден полет в горах, но особенно труден взлет. Включается двигатель. Винт начинает вращаться. Вертолет силится взлететь, но ничего не получается. Подпрыгнув несколько раз на месте, словно кузнечик, машина, сотрясаясь от вибрации, падает вниз и, подхваченная восходящим потоком воздуха, взмывает наконец в небо. Насколько же надо верить в свою машину, чтобы решиться на такой взлет...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Известный российский писатель Валерий Шамбаров в своем новом историческом исследовании, посвященном судьбе первого русского царя Иоанна Грозного, приходит к сенсационным выводам, которые полностью переворачивают устоявшиеся мифы об этом выдающемся политическом деятеле. Автор вскрывает тайные интриги пятисотлетней давности и опровергает клевету врагов России на Грозного царя.

Я все поняла сразу, как только его увидела. Да и любой понял бы. Фильмы и книги настолько хорошо познакомили нас с природой и обычаями Вампиров (умышленно с заглавной буквы), что мы не только можем, но и должны заметить и узнать представителя этой расы за пару сотен шагов. И пойти за заостренным колом…

Или, пожалуй, нет…

Меня отправил туда, то есть убедил посетить октябрьский бал в Реконструкторском особняке, мой отец Энтони. Он сказал, цитирую: «Думаю, тебе там будет интересно».

Тамилец Мараван вынужден эмигрировать в Швейцарию — на его родине идет жестокая, кровопролитная война. С детства знающий тайны восточных специй, чувствующий, какие из них и в каком количестве добавлять в еду, чтобы блюдо стало утончённым шедевром, он вынужден выполнять самую грязную работу на кухне в шикарном ресторане. Его жизнь меняется после знакомства с Андреа — официанткой в том же ресторане. Предприимчивая и прагматичная, она предлагает Маравану начать бизнес. Отныне он может заниматься любимым делом — молекулярной кулинарией. И это не просто вкусная еда, но еда, которая пробуждает чувственность и сексуальность. Казалось бы, нет более мирного дела, чем дарить людям удовольствие от еды и секса. Но однажды Мараван осознает, что то, что он делает, — не так уж безобидно…

Директор музея Ольга Тюменцева в панике: внезапно обнаружилось, что несколько картин, которые она так удачно сосватала местному банкиру и коллекционеру Галашину, – подделка. Галашин, как назло, похвастался своей коллекцией перед знаменитым экспертом Козловым, а его приезд ожидался со дня на день. Самоваров, бывший опер, а ныне музейный реставратор, утешать начальницу несбыточными надеждами не стал. С присущей ему прямотой Николай заявил, что спасти положение может только невероятное стечение обстоятельств…