На лезвии риска

Сдвоенная лента бетонки огибает укрывшийся в сосняке Академгородок и вдоль берега Обского водохранилища устремляется за пределы Новосибирска. Однако прежде, чем пересечь городскую черту, шоссе «притормаживает» возле аккуратного кирпичного домика, окруженного, как правило, автомобилями, шоферами и людьми в милицейской форме.

Это КПП — контрольно-пропускной пост Госавтоинспекции. Южные ворота миллионного города. Здесь проверяется техническое состояние транспорта — и того, что направляется в Новосибирск (неисправная машина в городской толчее, по определению правил уличного движения, «источник повышенной опасности»), и того, что покидает его (перед дальней дорогой совсем даже не лишнее мероприятие).

Другие книги автора Геннадий Никитович Падерин

Солнце не щадило себя.

Впрочем, как и полагалось в этих местах этой порой: на сталинградской земле дозревал июнь.

Надо думать, жара не мучила бы столь сильно, будь на нем вольная, с открытым воротом рубашка, а не этот глухой китель. Парадный маршальский китель с полной выкладкой орденов. Тяжелый, как средневековая кольчуга.

И еще — фуражка, тоже плотная и тяжелая, с массивным, окантованным бронзой козырьком.

— Спечетесь, товарищ маршал, — предупредительно озаботился водитель гостевой «Чайки», одновременно демонстрируя свою распашонку. — По этакой жаре — самое бы то.

Зуб принялся подавать сигналы бедствия с вечера, еще в поезде. Домой Пакин привез уже полный рот тягучей, как слюна, боли.

Ночь прошла в мучительной полудреме, принеся невосполнимое разочарование в силе домашних средств. Вплоть до самого изысканного — серебряной воды: весь тещин запас на полосканье извел, а зуб не утих.

Поднялся измочаленный, досадливо жалея о растерзанном чувстве того веселого нетерпения, с каким привык окунаться после отпуска в повседневную круговерть дел и забот.

В начале зимы сорок первого мы остановились на пути к фронту в Ярославле. Мы — это сформированная в Новосибирске лыжная бригада. В Ярославле нас вооружили автоматами, снабдили маскировочными костюмами и сказали:

— Действовать предстоит в тылу врага, основная тактика — ночные вылазки, поэтому вам дается две недели на отработку ходьбы на лыжах в темное время суток.

Я был назначен отделенным. И в первом же походе споткнулся о поведение одного из подчиненных — молодого солдата Матвея Егорушкина. Впрочем, пожилых в отделении и не числилось, предельный возраст едва подступал к двадцати трем.

Было раннее утро (во всяком случае, достаточно раннее, если он, Мамаду, еще не успел позавтракать), когда прибежал посланец от губернатора:

— Скорей, Мамаду!

— Прежде скажи мне здравствуй, Аман.

— Некогда, Мамаду!

— Зачем я ему вдруг понадобился?

— Не знаю, Мамаду!

Такая честь: его приглашает губернатор!

Конечно, теперешний губернатор совсем не похож на того блестящего и высокомерного французского генерала, который пребывал здесь на правах господа бога до Дня независимости, теперешний губернатор — такой же африканец, как и Мамаду, но все же это самое большое начальство не только у них в Сигири

Книга замечательного писателя-документалиста Геннадия Падерина вводит читателей в прекрасный мир людей ищущих, озадачивающих порой окружающих неожиданными мыслями и поступками, людей, страстно увлеченных своими идеями и работой.

Метеоролог-самоучка, а ныне всемирно известный «ловец ураганов» Дьяков, молодой акванавт Коновалов, объявивший страх и только страх виновником гибели людей на воде, профессор Дубынин, «восставший» против общепринятого мнения о бесспорных преимуществах открытого способа добычи руды и угля, способа, превращающего огромные зоны матушки-земли в промышленные пустыни, – вот далеко не полный перечень героев очерков Г. Падерина.

Впервые в сборнике широко представлены рассказы писателя о войне, участником которой он был. Это рассказы о том, что «солдатами не рождаются, – ими становятся, преодолевая привычки мирного времени, обычные человеческие слабости, становятся в боях за свою Родину.

Книга рассчитана на самый широкий круг читателей.

Когда профессионально-терпеливое выражение на лице следователя сменилось явным непониманием, Похламков предложил несмело:

— Может, еще раз? С самого начала?

— С самого начала — это одно, — в голосе следователя тлело раздражение, — а второе — последовательность. Строгая последовательность.

— Последовательность, — кивнул с готовностью Похламков.

— Почему вы то и дело прыгаете с начала на конец, с конца — на середину? Постарайтесь излагать события одно за другим.

…По цепи передали приказ комбата: «Снайпера не трогать!» Приказы в армии не обсуждаются. Тем более — на фронте. И насчет этого тоже никто митинга не устраивал. Но — недоумевали.

Чертов этот снайпер прямо-таки парализовал всех. Головы не поднять. Из окопа в окоп поверху не перебраться. Самым бесшабашным про ходы сообщения вспомнить пришлось.

Целый батальон на мушке оказался. Весь передний край на участке утемовского батальона.

Да и в ближнем тылу все сковал. Кухню полевую выделил. Сперва лошадь уронил, а после и ездового. Оставил бойцов без завтрака.

День начался с пощечины.

Досталось ему, Николаю. Старик бригадир влепил…

Накануне, под вечер уже, над станом тяжело зависла набрякшая туча. Она выползла из лесистого распадка, по которому проложила свое русло бурливая в этих местах Томь, выползла и пахнула промозглой стынью.

— Никак снегом попахивает? — обеспокоился бригадир.

Ночью туча разродилась дождем, а на рассвете, как по заказу, повалил мокрый снег. В палатке сделалось холодно, вставать утром никому не хотелось.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Если бы это не сделал он сам в «Возвращенных письмах» — книге небольшой, но искренней, написанной по чистой правде, — то, вдумываясь в жизнь его, писатель нашел бы тему для повести с героем, до мельчайшей жилочки типичным, характер которого могла сформировать только революция. «Возвращенные письма» — это книга о фабричном пареньке со стихийными порывами бунтаря и возмутителя спокойствия, переплавленного событиями начала века в активного революционера-большевика.

Сюжет этого рассказа давно занесен в мою записную книжку и ждет своей очереди уже много лет. По совету Чехова, писатель должен быть холоден, когда пишет, иначе он запоет фальшивым голосом. Я чувствую, что сфальшивлю, и поэтому, наверно, никогда не получится у меня этот рассказ…

По соседству со мной (умолчу, в коем городе и годе) жила женщина, занимавшая в том городе ответственную, как у нас говорят, должность (словно есть должности безответственные) и очень непривлекательная собой. Была она косоглаза, один глаз у нее затянуло голубовато-мутным бельмом, а другой смотрел так, точно дырку в тебе прожигал. Ходила она боком, — этим глазом вперед, — опустив плечо, вытянув в ниточку тонкие губы, и какой-то малыш на улице однажды сказал ей вслед:

Старые тополя на бульваре моего родного города всегда вызывают у меня воспоминания о далеком прошлом, и не потому ли я так люблю побродить по бульвару, особенно в ранний утренний час, когда влажный воздух пропитан запахом тополиной листвы. Ведь мир воспоминаний населен людьми и наполнен событиями не менее интересными и значительными, чем день бегущий. В воспоминаниях друзей и близких бессмертен человек. Воспоминания неистребимы, даже если уже исчезли с лица земли люди, дела и вещи, вызвавшие их к жизни.

Ялтинская весна того далекого года была ясной в белом сиянии солнца днем, в переливающемся блеске холодных звезд ночью.

Пышно и стойко цвел миндаль. Дом творчества писателей, стоявший на горе, был окружен миндальной рощей. Выше громоздились многоярусные горы, а еще выше вздымался торжественный и чистый, точно отвердевший, купол неба. Оттуда, с высот, по вечерам стекал сухой колкий холод и держался почти до полудня. Роща не порошила бело-розовой вьюгой лепестков, как северные сады. Без единого зеленого листка она, казалось, навечно оцепенела в своем цветении под дыханием хрустального холода и небес.

Умер у себя в деревне Алексей Ефимович Буранин, бакенщик…

Я долго шел со станции через сверкающие снега, загораживаясь от бокового ветра пахучим на морозе каракулевым воротником, и узкая тропа в снегах отзывалась на мои шаги каким-то пустотным звоном.

Вечер. Лежу, свесив голову, на жаркой печи, а внизу, в передней, где полно людей, но приличествующе случаю тихо, какой-то мужичок рассказывает:

— Я три дни в городе луком торговал, а нонче иду домой, вижу, под деревней в поле человек кружит. Ближе. Глядь — он. Ты, спрашиваю, Алексей Ефимыч, чего тут? Да зайцев, говорит, троплю. Я еще подивился: человек намедни пластом лежал, душа с телом прощалась, а нонче зайцев тропит. И, главное, ружья при нем нет. Пришел домой, рассказываю бабе про диковинную эту встречу, а та на меня бельма выкатила: ты, говорит, в уме ли? Алексей-то Ефимыч еще вчерась помер.

Георгий Баженов издал уже несколько книг повестей, его рассказы неоднократно публиковались в центральной периодике.

Издательство «Современник» знакомит читателя с новой книгой молодого писателя — «Хранители очага». Произведение представляет собой хронику жизни большой уральской семьи. Автор исследует сложные человеческие взаимоотношения в наиболее острые жизненные ситуации.

Герой заглавной повести — наш современник — в воспоминаниях о матери прикасается к легендам о подвигах гражданской войны. В других повестях — уральское военное детство. В былицах — зарисовки из сегодняшней жизни города и села. Книга адресована юношеству.

Герои рассказов А. Ткаченко — промысловики, сельские жители, лесники — обживают окраинные земли страны. Писатель чутко улавливает атмосферу и национальный колорит тех мест, где ему пришлось побывать, знакомит читателя с яркими, интересными людьми.

Саша Таршуков — гидростроитель. Дружелюбный, легкий в мыслях и поступках, он строит ГЭС по всей Сибири, вкладывая в каждую плотину свой труд и собственную памятную монетку…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Журнал "Юность" №7 1973. Рубрика "Зелёный портфель".

Содержание:

Данил Корецкий. ПРИВЕСТИ В ИСПОЛНЕНИЕ (начало романа)

Владимир Гусев. ИГРА С БЕСКОНЕЧНОСТЬЮ (рассказ)

Гилберт Кит Честертон. БОГ ГОНГОВ (рассказ, перевод Н. Ивановой)

Оформление и иллюстрации П. Дзядушинского. Т. Егоровой.

Рассказы в картинках, нарисованные Иваном Максимовичем Семеновым, регулярно печатались в советское время на страницах журнала "Веселые картинки", главным редактором которого был этот известный художник. Герой этих рассказов - Петя Рыжик, вместе со своими друзьями - собаками Миком и Муком, совершали необычайные путешествия, попадали в необыкновенные ситуации из которых всегда находили выход.

Содержание:

Джон Криси. Инспектор Уэст в одиночестве (окончание романа, пер. Д. Розанова)

Николай Черкашин. Сон «Святого Петра» (повесть)

На I, II, IV стр. обложки и на 2 стр. рисунки Н. Кутилова.

На III стр. обложки рисунок Бориса Ионайтиса.