Мыслитель

Борис Виан

Мыслитель

(Из сборника "Волк-оборотень")

I

Уродональ Карье внезапно открыл для себя существование Бога в день своего одиннадцатилетия; не иначе как само Провидение пробудило в мальчике мыслительный дар. Если учесть, что до этого он проявлял себя везде и во всем круглым идиотом, трудно поверить, что Господь Бог не участвовал в этом мгновенном озарении.

Лицемерные по определению жители Успинель-на-Боку будут, конечно же, мне возражать; они напомнят о том, как накануне маленький Уродональ упал и ударился головой; не забудут и о девяти пинках, великодушно отпущенных ему в деньрожденное утро добряком-дядей, который был застигнут врасплох в тот момент, когда проверял, действительно ли служанка меняет нижнее белье раз в три недели, как того требовал отец. Да и вообще, весь этот городишко просто нашпигован атеистами; школьный учитель своими преступными речами потакает их греху, а кюре напивается каждую субботу, что отнюдь не прибавляет веса святому слову.

Другие книги автора Борис Виан

Борис Виан писал прозу и стихи, работал журналистом, писал сценарии и снимался в кино (полтора десятка фильмов, к слову сказать), пел и сочинял песни (всего их около четырех сотен). Редкий случай, когда интеллектуальная проза оказывается еще и смешной, но именно таково главное произведение Бориса Виана «Пена дней». Увлекательный, фантасмагорический, феерический роман-загадка и сегодня печатается во всем мире миллионными тиражами. Неслучайно Ф. Бегбедер поставил его в первую десятку своего мирового литературного хит-парада.

Исчезнувший в 39 лет Борис Виан успел побывать инженером, изобретателем, музыкантом, критиком, поэтом, романистом, драматургом, сценаристом, переводчиком, журналистом, чтецом и исполнителем собственных песен... Время отводило на все считанные секунды.

Роман «Сердцедер» (1953) был задуман Вианом еще в 1947 году, он относится к основной части творческого наследия писателя.

Сегодня его творчество органично входит в общий контекст XX века. Влияние оспаривается, наследие изучается, книги переиздаются и переводятся. Пустое место между Жаком Превером и Аленой Роб-Грийе заполняется. Виан признан классиком интеллектуального китча, ярким представителем послевоенного французского авангарда.

Знаменитый французский писатель Борис Виан был известен также как изобретатель, автор песен и джазовый исполнитель, журналист, сценарист, критик. Этих занятий хватило бы на несколько жизней, а не на 39 лет, отпущенных ему. Знаток и ценитель «черного романа», он опубликовал несколько произведений в этом духе под псевдонимом Вернон Салливан, и они имели шумный, скандальный успех. В результате громкого судебного процесса автор даже был приговорен к тюремному заключению. В настоящее издание вошли романы «Я приду плюнуть на ваши могилы» и «У всех мертвых одинаковая кожа», опубликованные под псевдонимом Вернон Салливан как образчик так называемой садистской прозы.

Борис Виан

Туман

I

Главный врач сумасшедшего дома проследил взглядом за выходящим из его кабинета Андре. Тот вышагивал, крепко прижав локти к туловищу и запрокинув голову под прямым углом назад.

"Окончательно вылечился", - подумал главврач.

А ведь три месяца назад, при госпитализации, этот тихий пациент мог передвигаться, только раздвинув руки в стороны и уставясь на свой пупок. При этом он гудел, как целая эскадрилья.

Борис Виан (1920–1959) – один из самых ярких представителей послевоенного французского авангарда.

Во второй выпуск серии вошли роман-мистификация Вернона Салливана (псевдоним французского писателя Бориса Виана) «И смерть уродам», а также две криминальные повести Жана-Пьера Конти «Судзуки в волчьем логове» и Жозефины Брюс «Убийство в Лиссабоне».

Исчезнувший в 39 лет Борис Виан успел побывать инженером, изобретателем, музыкантом, критиком, поэтом, романистом, драматургом, сценаристом, переводчиком, журналистом, чтецом и исполнителем собственных песен... Время отводило на все считанные секунды.

"Осень в Пекине" — "самый пронзительный из современных романов о любви", по определению Р. Кено. Сегодня его творчество органично входит в общий контекст XX века. Влияние оспаривается, наследие изучается, книги переиздаются и переводятся. Пустое место между Жаком Превером и Аленом Роб-Грийе заполняется. Виан признан классиком интеллектуального китча, ярким представителем послевоенного французского авангарда.

Несмотря на многократные заявления в том духе, что литература для него — только вид коммерции, Борис Виан (1920-1959) с самого начала своей литературной деятельности воспринимался в артистической среде Парижа как один из самых ярких представителей французского авангарда, подтвердив эту репутацию принесшим ему славу романом «Пена дней» (1947). Еще годом раньше вышел в свет роман «Я заплюю ваши могилы», подвергшийся впоследствии запретам, как и еще две книги, включая «Мертвые все одного цвета» (1947). Виан выдал это произведение за перевод из наследия американского мастера «жестоких» детективов Вернона Салливена. Эта маска потребовалась Виану, поскольку во Франции его книги производили слишком шокирующее впечатление предельной откровенностью, с какой изображена люмпенская среда огромного города. Преобладающая в романах Виана установка на абсолютную достоверность картины, где все названо своими именами, органично соединена в этой остросюжетной прозе с философской проблематикой бунта против жалкого человеческого удела, вызова бытующим представлениям о морали и самоутверждения личности, стремящейся создать для себя ситуации, которые требуют мобилизации всех духовных сил и готовности к гибели во имя сохранения свободы выбора и поступка. В западной литературе XX века Виан занимает место между Генри Миллером и Альбером Камю, сочетая договаривающий все до конца фактографизм с интеллектуальной насыщенностью, отличающей французскую прозу. Его книги, оставаясь популярными в самых разных читательских кругах, давно признаны современной классикой.

Популярные книги в жанре Современная проза

Ежемесячный литературно-художественный журнал http://magazines.russ.ru/novyi_mi/

Ежемесячный литературно-художественный журнал http://magazines.russ.ru/novyi_mi/

Ежемесячный литературно-художественный журнал http://magazines.russ.ru/novyi_mi/

В повести известного индийского писателя П. Рену описаны будни одного из благотворительных учреждений города Банкипура — женского общежития, ухищрениями алчной, бесчестной директрисы превращенного со временем в скандальное «заведение». Автор разоблачает отталкивающий нравственный облик толстосумов, заправлявших делами в городе. Симпатии его на стороне простых тружеников.

Книга, как эта, делается просто. Человек вступает в жизнь и горячо влюбляется. Он тут же берется за перо – спешит поведать миру об этих «знаменательных» событиях. Периодически отвлекаясь, он проживает бурную жизнь, последний раз влюбляется и едва успевает завершить начатое в юности повествование, попытавшись сказать о Любви так, как еще никто никогда об этом не говорил.

Эта книжка собрана из рассказов музыкантов, архитекторов, других представителей питерской и московской богемы, да и не только, о происшествиях, случившихся с ними и их знакомыми на Невском проспекте.

Фрагмент романа Арно Камениша (1978) «Сец-Нер». Автор пишет на ретороманском языке и сам переводит свои тексты на немецкий. Буффонада, посвященная «идиотизму сельской жизни». Перевод с немецкого Алексея Шипулина.

В жизни всегда есть место сверхъестественному – даже если в него ни капельки не веришь. Оно явится к тебе случайно подобранной вещицей, осколочком прошлого, или приблудным псом, имеющим над тобой непонятную власть. Оно помчит тебя по неведомым дорогам, поманит видениями, словно сотканными из твоих потаенных мечтаний. Оно одарит любовью, нежданной и невероятной… Какая сила свела двух столь непохожих людей – меховщика, яхтсмена и мечтателя Павлова и интеллектуалку Марусю, обрекшую себя на заточение в деревенской глуши? Какая сила вывела их на общий путь, ведущий к роковому повторению событий, почти столетие назад описанных в гимназическом опусе будущего недоброго гения российской словесности? И найдется ли что-нибудь, способное расстроить зловещие планы судьбы?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Борис Виан

Париж, 15 декабря 1999...

Префектура Сены

От главного инженера Бориса Виана,

комиссара Старого Парижа

Вы наверняка и сами знаете, что через две недели с хвостиком мы, пусть и не без труда, дотопаем до конца двадцатого столетия.

По случаю этой даты, как ни произвольна точка, от которой она отсчитана, прошу вас сделать все необходимое, чтобы существенно улучшить как вид столицы, так и жизнь в ней.

Борис Виан

Печальная история

(Из сборника "Волк-оборотень")

Мутно-желтый фонарь вспыхнул в черной застекленной пустоте - ровно шесть часов. Уен посмотрел в окно и вздохнул. Работа над словоловкой почти не двигалась.

Он терпеть не мог незашторенные окна, но еще больше ненавидел шторы и проклинал тупую косность архитекторов, вот уже которое тысячелетие строящих жилые дома с дырявыми стенами. С тоской он снова углубился в работу: надо было поскорее подогнать крючки дезинтегратора, разбивающего предложения на слова, прежде чем они будут зафиксированы. Из любви к искусству он усложнил задачу, решив не считать союзы полноценными словами, так как они слишком невыразительны, чтобы претендовать на благородную значимость, поэтому, перед тем как подвергнуть текст фильтрованию, ему приходилось удалять их вручную и ссыпать в коробочку, где кишмя кишели точки, запятые и другие знаки препинания. Операция немудреная, лишенная всякой технической новизны, но требующая известной сноровки. Уен стер себе на этом все пальцы.

Борис Виан

Пенсионер

(Из сборника "Трали-вали")

I

Чтобы выйти из лицея, вы проходили корпус младших классов и высокую серую стену, окружавшую двор старших. У стены росли деревья. Земля была покрыта шлаком (не путать со злаком, щелоком и жмаком), который здорово скрипит, если на него ступить подбитым гвоздями башмаком.

Лагриж, Робер и Тюрпен (которого, в зависимости от настроения, звали то Тюрбаном, то Чурбаном) неслись к выходу. Высокая решетка лицея выходила в устланный замшелыми плитами переулок, который вел к скверу со скверными платанами, отделявшему ее от проспекта Императрицы.

Борис Виан

Пустынная тропа

I

Молодой человек собирался жениться. Он заканчивал школу мраморщиков, специализирующихся по всем видам надгробий. Это был юноша из хорошей семьи: его отец заведовал отделом в Компании трубопроводов, а его мать весила шестьдесят семь килограммов. Они жили на улице Двух Братьев, пятнадцать, обои у них в столовой не менялись, к сожалению, с тысяча девятьсот двадцать шестого года: на фоне берлинской лазури апельсины апельсинового цвета - а это ведь безвкусно. Теперь в моде обои вообще без рисунка, и потом на более светлом фоне. Его звали Фидель, что значит Верный, а отца - Жюст, что значит Справедливый. Мать тоже как-то звали.