Мы строим дом

Дмитрий Каралис

Мы строим дом

повесть

Аннотация

Маленький семейный роман о ленинградской семье, возводящей под руководством старшего брата дачный дом. Удивительно лиричная интонация, ненатужный юмор, интересные судьбы - все это привело к тому, что книга издана в двух издательствах и готовится к переизданию в издательстве "Золотой век" в 2002 году.

x x x

Однажды, когда мы сидели на покосившейся веранде крохотной дачки, оставшейся нам от родителей, и пили из позеленевшего самовара чай, мой старший брат Феликс сказал, что неплохо бы построить новый дом. Мы -- это два брата и два зятя -- мужья наших сестер.

Другие книги автора Дмитрий Николаевич Каралис

Роман представляет собой дневниковые записи и рассуждения, объединённые общим местом действия — литературным Ленинградом-Петербургом. На страницах Вы встретите Аркадия и Бориса Стругацких, Юрия Полякова, Даниила Гранина, Виктора Конецкого, Михаила Веллера, Глеба Горбовского, Михаила Успенского и многих других писателей, которыми автор поддерживал приятельские и профессиональные отношения.

Дмитрий Каралис

Перебежчик Мотальский

(к происхождению одной легенды)

Несколько лет назад кто-то пустил по Зеленогорску слух, что Толик Мотальский - крутой диссидент; он дескать не только издавал подпольные журналы, за что его таскали в КГБ (это отчасти правда - Толика вызывали на беседу в КГБ после того, как он полистал в филфаковской курилке рукописный альманах Подснежник), не только давал в своем летнем сарае интервью корреспондентам Би-Би-Си и Голоса Америки (выдумки, навеянные, очевидно, совместной пьянкой со шведо-финнами и князем Т-им!), но и пытался, прихватив вольнодумные рукописи, удрать за границу - в Финляндию. Из слуха, как это часто бывает, родилась легенда.

Дмитрий Каралис

Немного мата в холодной воде, или "осторожно: ненормативная лексика!"

Статья опубликована

в "Литературной газете",

No 30, 24 - 30 июля 2002

Народ сквернословит зря, и часто не об том совсем говоря. Народ наш не развратен, а очень даже целомудрен, несмотря на то что бесспорно самый сквернословный народ в мире - и об этой противоречивости, право, стоит хоть немного подумать.

Ф.М. ДОСТОЕВСКИЙ, "Дневник писателя"

Дмитрий Каралис

Бастовать ли писателям?

( Литерная газета No 2, 2002г.)

Формула успеха проста и лаконична: чтобы добиться чего-либо, надо знать, мочь, уметь, хотеть.

Налаживание нашей разбитой за последние годы литературной жизни, в первую очередь ее материально-бытовой составляющей, требует от всех писателей желания эту самую жизнь вернуть, - если не в прежнюю колею с могучими гонорарами, то хотя бы поднять ее на уровень, достойный одной из самых редких в природе профессий. (Статистика числа писателей в цивилизованном - читающем и пишущем обществе - дает среднюю цифру: один писатель на 10 000 человек).

Дмитрий Каралис

Любовь странная

(газета Невское время, 16.03.2002г.)

Люблю отчизну я, но странною любовью! - сказал великий русский поэт шотландского происхождения, словно угадывая, как и положено великому поэту, особенности любви последующих поколений русских к своей родине...

Действительно, странная у нас любовь к России... Она напоминает любовь родителей-пьянчуг к заброшенной дочке: пьют, гуляют, последнее из дома выносят, девчонка чужими кусками побирается, ласкового слова месяцами не слышит, того гляди на панель пойдет, но вот сказали им, что дочка нехороша, надо отдать ее в детский дом, и - пьяные слезы матери с матюками родителя вперемешку: Не тронь, кровинушку нашу! Доченька, мы тебя любим! Умрем - не отдадим!

Дмитрий Каралис

Ужин при свечах

(Газета Невское время, No 26, 9.02.2002г.)

Я позвонил в дверь своей квартиры, и когда вошел, во всем доме погас свет.

Двор-колодец погрузился во мрак, встал лифт, перестали дребезжать и петь звонки, кухня лишилась привычного зудения холодильника, умолк телефон его по новой моде тоже питало электричество. У подъезда встала машина охраны - милиционеры при свете плафона играли в салоне в карты и вполглаза приглядывали за входной дверью - отключившаяся сигнализация дала сигнал тревоги.

Дмитрий Каралис

Дорогая Мирей Матье!..

Герой одного из рассказов Борхеса обнаружил в подвале своего дома Алеф - такую точку пространства, в которой сходятся все прочие точки Вселенной. Этот герой спускался в свой замечательный подвал, шлепал рюмочку коньяку, ложился на спину и созерцал все, что его душе угодно. Он видел в темном углу подвала маленький радужный шарик, а в нем - другие страны, моря, города, чужие спальни, марширующие армии, всех муравьев, какие есть на Земле, цветы на другом континенте, мог видеть любого человека - живого, если он жив, и его останки под землей, если он умер... Этот Алеф находился где-то в Аргентине.

Дмитрий Каралис

Ненайденный клад

Я копал яму для подпола и угодил на старую финскую помойку.

Несколько дней я извлекал из черной рыхлой земли пунктирные предметы чужой жизни. Обломанные пилки для ногтей с истлевшими деревянными ручками, фаянсовые пробки для бутылок с проволочными зажимами, черепки посуды... Вытащил фарфоровую голову китайского болванчика с отверстием в темечке, фарфоровую же чашечку без единой трещины с черным контуром розы на молочном боку - остальные краски высосала влажная земля; кованый ухват попался, ломкий костяной гребень, массивная стеклянная чернильница, оловянная крышка в завитках - должно быть от сахарницы - поначалу я принял ее за серебряную. увесистые вилки-инвалиды, ключи с опухолями ржавчины, зубчатые велосипедные каретки - кто крутил их педали? мальчишка с исцарапанными ногами? дама в плиссированной юбке и шляпе? как прожили они жизнь и что с ними стало?...

Популярные книги в жанре Современная проза

Катенька высокая блондинка двадцати двух лет, с приятным смазливым личиком и красивыми длинными ногами. Она сидит, закинув нога на ногу, и курит легкую дамскую сигарету с ментолом. Сидящий рядом мужчина пытается взять у нее интервью.

— Скажите, Катерина…

— Просто Катенька.

— М-м-м… ну хорошо… Катенька… скажите, Катенька… вот вы такая красивая девушка…

— Ох (томно закатывает глазки), ну, сколько можно делать мне комплименты, право слово, я от них устала. Да, я красива… мне все об этом говорят (выплевывает сигаретный дым в лицо собеседнику).

Вне всяких сомнений, снеговики — существа бесполезные. Ночами в периоды морозов они стоят и скалятся в темноту, угрожая пробегающим мимо бездомным кошкам метлой или палкой. Красный морковный нос угрюмо направлен вниз и пытается учуять запах покрывающего землю снега. Когда мимо проезжают машины, снеговики смотрят им вслед немигающими глазами-пуговками, и видят судьбы их водителей. Являясь существами из снега, они начисто лишены сострадания к теплокровным животным. И если какое-либо теплокровное животное (намек исключительно на человека) попробует их обнять или прижмется к ним губами, они, ни секунды не задумываясь, ошпарят его холодом, стремясь простудить или обморозить. Ни малейшего укора совести не испытает ледяная душа снежного существа, если тот, кто вылепил его из снега на следующий день сляжет с высокой температурой. Все снеговики рождаются на свет угрюмыми и озлобленными. И даже если кто-то попробует нарисовать новорожденному снеговику улыбку, это ни в коей мере не изменит внутреннего состояния снеговика и даже, наоборот, сделает его еще более несчастным ввиду несовпадения его характера и внешнего вида. Веками сменяющие друг друга снеговики мучаются терзающим их снежные души вопросом о том, как истребить весну, ежегодно истребляющую их. И не найдя ответа, снеговики пытаются истребить людей. Но как они это делают, до сих пор знают лишь самые посвященные из нас. В свое время я был одним из наиболее искусных охотников на снеговиков. Я мог отыскать их на самой заброшенной детской площадке или на обочине черной дороги. Я мог за долю секунды выхватить из-за плеча лук и натянув тетиву, отправить стрелу на поиски очередного снежного сердца. С тех пор я изменился. Теперь я целыми днями лежу в старом кресле, укрывшись потертым пледом, и грущу о напрасно прожитой жизни, коя представляется мне столь же бессмысленной и бесполезной, как и рожденные, для того чтобы растаять снеговики.

Когда я вошел к ней в комнату, она все еще стояла над своим мертвым телом. Никак не могла понять, что же с ней произошло. Потом увидела меня и, чуть печально улыбнувшись, спросила: «Вы смерть?» Признаться, я был немного шокирован — ни одна душа не осмеливалась прежде задать мне подобный вопрос. К тому же она была так красива, что я окончательно растерялся и тихим виноватым голосом пробормотал:

— Да.

— Можете возвращаться обратно.

Ее поведение показалось мне забавным. Улыбнувшись, я произнес:

Когда-то давно, прогуливаясь по скалам, я нашел огромное орлиное перо. Я сильно удивился, поскольку птица, которой оно принадлежало, должна была быть поистине колоссального размера. Таких птиц определенно не водилось ни в наших краях, ни поблизости. Да и вообще, насколько я знал, птиц такого размера не существовало. Однако перо убеждало в обратном. Осознав всю ценность своей находки, я решил взять ее с собой. К сожалению, сделать мне этого не удалось — перо оказалось таким тяжелым, что я не сумел его поднять. Я был в отчаянии — мне ужасно не хотелось уходить домой без пера, я боялся оставить его без присмотра. Что может произойти с ним за время моего отсутствия? Где гарантии, что его не обгрызут муравьи или не заберет какой-нибудь подобный мне путник? И все же, сколько я ни пытался сдвинуть перо с места, у меня ничего не получалось. В конце концов, я сдался и оставил перо в покое, пообещав себе, впрочем, что непременно вернусь за ним снова и унесу домой. Пусть даже мне придется для этого привести с собой тысячу помощников! Взглянув напоследок на свою драгоценную находку, я поспешил домой. Дорога показалась мне бесконечной — чем дальше я уходил от пера, тем хуже мне становилось. С одной стороны я испытывал тревогу за свое сокровище, с другой — грустил о возможности смотреть на него и гладить, а с третьей — на меня все сильнее наваливалась усталость, приобретенная в попытках сдвинуть перо с места. Добравшись домой, я прямо в одежде рухнул на кровать и уснул. Всю ночь мне снились орлы-гиганты, рассекающие крыльями небо. Проснувшись, я первым делом отыскал добротную телегу, такую, на которую смело можно было погрузить орлиное перо, не опасаясь, что она развалится под его тяжестью. Потом переоделся, сменив потную и пыльную рубашку на более чистую и свежую. Потом поел. И в путь! Вопреки первоначальному плану, я решил обойтись без помощников. Что толку мне от этих зевак?!! Куда уж лучше взвалить самому это тяжеленное перо на телегу и, стоически выдержав все тяготы обратного пути, без всякой посторонней помощи довезти его до дому! Это ли не победа? Пока я брел к своему перу, я непрестанно думал о том, как покажу его соседям — то-то они удивятся! Ведь никто из них не мог даже помыслить о том, что где-то водятся орлы таких огромных размеров. Что это, если не чудо?

Это был не сон, не сон, сукины дети!

Снилось мне, будто брел я по ржавой и мерзкой, как лысеющая голова рыжей женщины, земле. Вокруг дым стоял коромыслом, и оранжевые лужи хлюпали у меня под ногами. Мимо ползли длинные, тощие червяки. Проползая, они жалобно заглядывали мне в глаза, и просили «хотя бы крошечку хлеба». Но я ничего не мог им дать, мои карманы были абсолютно пусты, а желудок сводили спазмы голода. Когда я прошел шагов триста, мне встретилась угрюмая молчаливая тень. Я стал ее о чем то расспрашивать, теперь уже не помню о чем. Помню лишь только, что тень представилась мне непризнанным поэтом. После чего взяла томик своих стихов и бросила их в огонь. А еще спустя пару минут повесилась на ближайшем суку. Я стоял как в тумане, не смея пошевелиться. Внезапно меня окружили вампироподобные существа. Каждое из них несло в правой руке бизнес-план, а в левой учредительные документы. На шеях у существ сидели длинноногие и пышногрудые девицы, облаченные в золото и бриллианты. Каждая девица держала в руках мобильный телефон и кому-то названивала. Внезапно все вампироподобные существа стали подманивать меня пальцами. Я не знаю, чего именно они от меня хотели, только я очутился в кругу и не мог из него выбраться. И чем дольше я стоял на месте, тем уже становился этот круг, а я все больше начинал походить на тень и уже даже начал присматривать себе подходящий сук. А потом что-то нашло на меня, и я подбежал к самой дорого одетой девице и стянул у нее с руки бриллиантовое кольцо. Она истошно завизжала, а я бросил это кольцо проползающему мимо червяку. В ту же секунду кольцо превратилось в хлеб. Голодный червяк с жадностью на него набросился. Я было хотел улыбнуться, но в этот момент вампир, на шее которого сидела та женщина, с чьей руки я снял кольцо, кинулся ко мне и впился клыками мне в горло. За долю секунды он выпил всю мою кровь. И я превратился в тень. Стал называть себя непризнанным поэтом, взял в руки пистолет и застрелился.

Она принесла мне набор японских ножей и сказала, что если я ее по-настоящему люблю, то должен совершить харакири. Я просто обалдел! Я и прежде считал, что у моей девочки есть некоторые заскоки, но такого никак не мог ожидать.

— Как ты не понимаешь? — говорила она. — Когда ты совершишь харакири, ты не умрешь, я тебя оживлю. Я изучала древнюю китайскую магию и смогу тебя воскресить.

Я изучал дзэн, но все равно не мог реагировать на ее слова спокойно. Хотелось либо рассмеяться, либо заплакать.

Я одиноко шел по улице и, насвистывая какой-то надоедливый мотивчик, со скукой посматривал по сторонам. Все вокруг было абсолютно спокойным и совершенно обыденным. Нигде не происходило ровным счетом ничего интересного, и я уже совсем было впал в тоску, как вдруг внимание мое привлек необычного вида старик, расклеивающий на каждом шагу какие-то яркие объявления. Заинтригованный его действиями, я подошел к нему в надежде узнать, что же он там продавал (покупал или обменивал) и увиденное превзошло все мои ожидания. На объявлениях, приклеенных к забору, деревьям и мусорным контейнерам, были выведены кроваво-красным цветом следующие слова: «Уважаемые граждане, у меня украли сердце. Особые приметы: два длинных шрама, несколько легких ссадин и ржавая стрела посередине. Нашедшего ждет крупное вознаграждение».

Я закрываю глаза и вижу перед собой девушку в длинных черных сапогах до самых колен. У нее лицо наивного цыпленка. Большущие черные ресницы. Огромные карие глаза. Она подходит ко мне близко-близко и, наклонившись, слегка целует меня в губы. Ее аромат завораживает меня, кружит в водовороте страсти. Я с жадностью глотаю ее запах, а затем и ее губы. Мне хочется обнять ее как можно крепче, хочется сорвать с нее платье и покрыть тело поцелуями. Хочется снять большие черные сапоги и… ее лицо просто божественно! Этот нос, губы, щеки! И все же, в нем явно есть что-то цыплячье… Нет, не то чтобы мне это не нравилось или было неприятно… напротив, это даже в чем-то по-своему мило… но так и хочется сказать ей: «Не будь так похожа на цыпленка, черт тебя возьми!» Не знаю, как вообще можно жить с такой внешностью. Готов поспорить, что когда она идет по улице, люди пристают к ней с просьбами дать им автограф. Что, впрочем, и неудивительно — нечасто встретишь на улице настоящую девушку-цыпленка. А она, остановившись и взяв у них для раздачи автографов какие-нибудь бумажки, наверняка пишет там как курица лапой! Чертова цыплячья внешность! Мне прямо страшно становится, когда она подходит ко мне слишком близко. Еще эти желтые волосы гребешком, бр-р-р-р! А сама-то — ни дать ни взять — общипанная курица. Синюшно-пупырчатый бройлер. И не губы у нее вовсе, а клюв! Она подходит ко мне близко-близко и начинает клевать меня. Клюет и громко кудахчет. Я открываю глаза и в ужасе хватаюсь за сердце. Пропади они пропадом, все эти цыплячьи нежности!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дмитрий Каралис

Памяти Виктора Конецкого

Ушел из жизни честный писатель - Виктор Конецкий. Тихо, во сне, измученный несколькими годами нездоровья, о котором подсмеиваясь, говорил: "Пустяки, мне ведь и лет немало..." И только тот, кто ежечасно был с ним рядом, знал, как крутили его болезни, и как тяжело ему работалось...

Честность в литературе и жизни - явление редкое. Сталкиваясь с ними, человек преображается. Не всем хватает силы следовать открывшейся правде до конца, но жить во лжи после таких встреч уже трудно - ты глотнул чистого воздуха истины. Виктор Конецкий дал миллионам людей такую возможность.

Дмитрий Каралис

РАКИ

(из цикла "Близнецы)

Рыбалка была страстью и гордостью дяди Жоры, его большой, но неразделенной любовью. По рассказам дядьки, близнеца моего отца, в процессе лова ему всегда сопутствовала удача, -- он тягал налимов и хариусов, греб садками лещей, поднятых со дна специальной электроудочкой, гарпунил острогой гигантского лосося, шедшего на нерест в узких прибалтийских речках и которого невозможно было втянуть в лодку, не вырвав кусок мяса, а потому, вонзив кованый наконечник в спину, рыбу отпускали, чтобы поутру найти ее обессиленной в камышах -- по красной тряпке, привязанной к рукоятке остроги. На северных морях, куда дядька ездил испытывать секретные изделия своего КБ, он бочками налавливал пикшу и зубатку. В звенящих ручьях Кольского полуострова брал крупную форель до ста штук зараз. Но как только дело доходило до доставки улова в дом, удача отворачивалась от дяди Жоры, и он приезжал пустой, без единого рыбьего хвоста.

Дмитрий Каралис

Роман с героиней

Повесть

Глава 1

Медведев узнавал соотечественников по выражению глаз.

Есть несколько анекдотов, сочиненных самими же русскими, по каким признакам вылавливают наших разведчиков в западных туалетах, ресторанах и публичных домах. Анекдоты смешны, правдивы, как большинство анекдотов, сочиненных о самих себе, приводятся в учебных курсах разведшкол многих государств, но не имеют к этой истории никакого отношения.

Дмитрий Каралис

Самовар

В начале перестройки к инженеру Петрову приезжал друг из Венгрии, и тот после долгого застолья подарил ему медный, позеленевший самовар.

- Смотри, какой самоварище! - нахваливал подарок Петров.- Это же, черт знает, что за агрегат! А медалей, медалей сколько!.. Видишь? - он оттирал тряпкой пыль и тыкал пальцами в овальные клейма. Ведро чаю влезет, не меньше.

Друг Имре вежливо улыбался и кивал головой.