Мы – не рабы?

"Давно (с незабвенных времен «самиздата») не получал я такого удовольствия от публицистики, как при чтении Вашей статьи. Я знаю, конечно, что ничего не изменит она и не заполнит ни в какой мере всепобеждающую Пустоту, но она высечет, я уверен, десятки и сотни искр из родственных душ, которые есть, которые всегда были и которые будут всегда."

Этими словами Борис Стругацкий начинает послесловие к статье "Мы — не рабы? Особый путь России: исторический бег на месте" Юрия Афанасьева — статье, содержащий более чем жёсткий и не щадящий никого, включая, скажем, "священных коров либерализма" Ельцина или Гайдара, разбор истоков (от Ясы Чингисхана) и причин того «прекрасного» положения, в котором мы находимся. Афанасьев пишет о протоптанной имперской колее, с которой "аморальное население" не желает сходить, об успехе сталинской задумки по "замене народа" и о многом другом.

Юрий Николаевич не предлагает никаких конкретных решений. Но он настолько точно сформулировал основные и глубоко спрятанные реперные точки, что тем самым выполнил добрую половину всей необходимой работы. В успехе которой, кстати, сам он очень и очень сомневается… На днях в жж активно перепечатывались чьи-то слова о том, что "срок годности России истёк"; Афанасьеву, по-моему, удалось чётко показать, почему это произошло.

Даже не соглашаясь в чём-то или даже во многом с Афанасьевым, прочитать его всё равно стоит.

Вл. Варфоломеев

*** полная версия ***

Первая половина этой статьи была напечатана 5 декабря 2008 года в № 47 «Новой газеты»; вторая половина написана Ю. Н. Афанасьевым специально для «Континента», и мы печатаем сегодня его труд в полном объеме.

Отрывок из произведения:

В последние месяцы мы стали свидетелями действий российской власти, которые на первый взгляд кажутся парадоксальными. Отмечу некоторые важнейшие из них:

— Впервые после вывода советской армии из Афганистана российские вооруженные силы начали и закончили «настоящую», не «холодную» войну за пределами государственных границ (в Грузии).

— Впервые после краха СССР в Латинскую Америку полетели стратегические бомбардировщики наших ВВС и ушли корабли нашего ВМФ.

Другие книги автора Юрий Николаевич Афанасьев

Современная французская буржуазная историография занимает важное место в мировой исторической науке, а в западной историографии ей принадлежит одна из ведущих ролей. Такое положение она обеспечила себе прежде всего путем методологической трансформации, которая сделала ее более адекватной современным условиям общественного развития.

За последние десятилетия чрезвычайно обострился кризис буржуазной исторической мысли, который дал о себе знать уже на рубеже двух веков и развивался в последующие годы. К первым десятилетиям XX в. относится и начало поисков выхода из тупика, сопровождавшихся повышением интереса к теории истории со стороны буржуазных ученых. Все это способствовало активизации усилий в направлении методологического переоснащения буржуазной исторической науки.

Автор книги — журналист, бывший учитель, живёт и работает в Тюменской области.

Юрий АФАНАСЬЕВ

Пора перестать верить историческим мифам

ЕСПИ взять краткосрочные тенденции, скажем, в масштабах десятилетия, и долгосрочные, а они исчисляются 300 - 400 годами, то все, к большому сожалению, указывает на укрепление все той же авторитарной власти, которая всегда существовала в России.

МИФЫ КАК РИФЫ

ВПРОЧЕМ, историкам не следует быть моралистами и не пристало судить категориями "добра" и "зла". Как и не надо им плодить мифы, а следует констатировать то, что было, и пытаться объяснить, почему это произошло. Вот князь Александр Невский, святой и великий герой, избивал и мучил русских людей совсем не меньше, чем татары.

Автор книги — журналист, бывший учитель, живёт и работает в Тюменской области. В своей повести он рассказывает о жизни хантыйского мальчика Ундре, о его дружбе с русскими ребятами и нефтяниками, осваивающими этот богатый край.

Популярные книги в жанре Публицистика

Всеволод РЕВИЧ

Земной человек на RENDEZ-VOUS

(послесловие)

Не надеясь на основательность нашего школьного образования, рискну напомнить, что в названии этого послесловия обыгран заголовок знаменитой статьи Н.Г.Чернышевского "Русский человек на rendez-vous", в которой он подметил странное поведение некоторых героев русской литературы, трусливо сбегающих со свиданий именно в тот момент, когда должна решаться их судьба. За, казалось бы, частной человеческой слабостью великий критик увидел глубокие социальные корни, о которых читатель может узнать из упомянутой статьи. Хотелось бы только подчеркнуть, что со времен Н.Г.Чернышевского французское слово "rendez-vous" (рандеву) стали у нас понимать не только как любовное свидание, но как решительную, решающую встречу, переломный момент, от которого зависит будущее встречающихся. Добавлю еще, что в фантастике синонимом слов "рандеву" и "встреча" чаще всего служит слово "контакт".

Виктор Розензафт

О проблеме государственности палестинских арабов

Очерк

ЧАСТЬ I

Моя общественно-политическая деятельность среди населения не только Беэр-Шевы указывает на то, что значительной её части необходимо разъяснить о проблеме государственности арабов Палестины. Это даст возможность с гораздо большей степенью вероятности правильно оценить и каждому сделать окончательный выбор своего политического направления.

Евгeний РЫСС

Фантастика и наука

Фантастика всегда предвосхищала науку. А наука, в масштабах истории, очень быстро превращали в реальность фантазии, совсем недавно казавшиеся несбыточными. Ста лет не прошло с тех пор, как Жюль Верн написал "Вокруг Луны", а люди уже зашагали по нашему спутнику и умные аппараты стали ощупывать камни и кратеры на его поверхности. Ста лет не прошло со времени создания фантастического "Наутилуса", а атомные подводные лодки облазили бесконечные пространства океанов. Если дальность действия современного вертолета пока еще меньше дальности действия могучего корабля, созданного Робуром-завоевателем, то, во-первых, преодоление этого отставания дело очень небольшого времени, а во-вторых, летательные машины другого типа-самолеты летают уже сейчас гораздо быстрее и дальше.

И.А.Сац

Рассказы и повести Сенкевича

Послесловие к книге

Г.Сенкевич. Повести и рассказы

Генрик Сенкевич - один из самых читаемых прозаиков не только в Польше, но и во всем мире. В польской литературной истории и критике, а также в читательском мнении Польши он - признанный (хотя и не так безусловно, как Мицкевич и Словацкий) классик.

Он был весьма популярен и в свое время. Фельетоны, рассказы, путевые очерки первых лет, последовавшие за ними исторические романы читались всеми, и ни одно из его произведений не осталось незамеченным Наибольшую известность ему дали написанные в 1889 и 1892 годах романы на современные темы - "Без догмата" и "Семья Поланецких", но как раз отзывы об этих романах показывают, что слава Сенкевича была более широка, чем тверда, и что не много можно найти писателей, которых так разно понимают и за столь различные качества ценят или осуждают различные читатели. Выяснилось, что некоторые читатели считают его сочинения более занимательными, чем значительными, и что, с точки зрения этих читателей, Сенкевич - писатель, не всегда остающийся в границах здравых понятий и хорошего вкуса.

Станислав Сафонов

Кладоискатели и коллекционеры недавнего прошлого

HЕЛЬЗЯ сказать, что московским кладам уделяется мало внимания. В СМИ немедленно сообщается обо всех находках. В трудах Музея истории Москвы, Исторического музея публикуются исследования о кладах. Hесколько изданий выдержала книга "Московские клады". Однако все это либо сенсационный, либо научный взгляд. Есть и иные подходы к кладам. Государство озабочено пополнением закромов Родины. Обладатель клада работает над повышением своего благосостояния. У коллекционеров же потребительский подход положить что-то новое в коллекцию. Кое-что из находок попадает на рынок, а затем оседает в коллекциях. Обо всем этом и пойдет речь. В начале 60-х гг. около нашего дома в Саввинском переулке при рытье котлована строители нашли клад серебряных монет конца XVIII-начала XIX веков. Часть клада досталась подросткам нашего дома. По их рассказам, это были рубли Екатерины II, Павла I. Вероятно, это был клад, зарытый во время наполеоновского нашествия. О кладе узнала милиция, и все монеты до последней были изъяты в пользу государства. Примерно в то же время мне пришлось слышать о другой находке в наших окрестностях. Двое ребят в доме, готовом к сносу, нашли коробку с золотыми николаевскими десятками. Старший подросток выделил младшему несколько монет. Отец младшего мальчика потребовал раздела "по-братски" у отца старшего, но тот "оставил его прошение без последствий". Отец обделенного мальчика отнес свои монеты в милицию и рассказал о кладе. Весь клад перешел к государству. Это примеры "государственного подхода" к кладам. В середине 60-х гг. пришлось увидеть своими глазами один оригинальный клад. Проходя многократно мимо палатки утильсырья, я однажды спросил у приемщика, не попадает ли к нему что-либо интересное для коллекционера. Кладовщик показал мне сверток в тряпке, в котором было около полусотни серебряных николаевских рублей. По его словам, он нашел монеты в стойке металлической кровати, сданной в утиль. (Были такие кровати с навертывающимися "шишечками".) Hаверняка это был клад эпохи военного коммунизма, когда подлежали сдаче все изделия из драгметаллов. Hиколаевские рубли в то время никакого коллекционного интереса не представляли, поэтому весь клад остался в личной собственности хозяина палатки. Множество баек, реальных историй, вещественных доказательств кладов циркулирует в среде коллекционеров. В конце 50-х годов нумизматы "кучковались" около магазина "Открытка" на Кузнецком мосту, 20 (а немного выше по улице находилась приемная КГБ). В начале 60-х гг. "толкучка" переместилась в аллеи ЦПКиО. В воскресные дни здесь был второй клубный день нумизматов. Первый проходил по четвергам в клубе на Лесной улице. Сюда стекались коллекционные материалы из самых разных источников Москвы, Подмосковья и других городов, в том числе из кладов. Здесь можно было увидеть и услышать массу интересного. В конце 60-х гг. в газетах сообщалось о находках двух больших кладов в Зарядье. Клады состояли из мексиканских песо, так называемых макукинов XVII века. В это же время на "толкучку" стали приходить веселые студенты с карманами, набитыми этим самыми макукинами. Hа вопрос, откуда монеты, они отвечали, что клад нашли сами (какой из двух, неясно), набрали монет сколько смогли унести, а затем "телефонировали" в Музей истории Москвы, чтобы забрали остальное. Продавали они их по 4 рубля за штуку, если был виден год чеканки, по 3 рубля 50 копеек, если просматривался текст и герб Испании, остальные монеты шли по 3 рубля. Спрос был небольшой, так как монеты были иностранные и очень неказистые. В это же время некий мужчина распродавал небольшой клад арабских дирхемов X-XI веков. Hашел он их на берегу Оки около Серпухова, всего около сотни монет. Продавал от полутора до двух рублей. Покупали их пара-тройка "востоковедов". Часто приносили на продажу серебряные копейки петровского и допетровского времени из мелких кладов. "Вши", как их называл Петр I, шли очень дешево - 15-20 копеек за штуку. Hесколько "любителей" с лупами рылись в этом мусоре, отыскивая "уделы". Привозили в ЦПКиО остатки иногородних кладов. Из Риги заезжий коллекционер привез большую коробку "грошей" города Риги XVII века. Рассказывал, что клад был очень большой, хватило всем рижским коллекционерам. Продавал гроши по 30 копеек за штуку. Интереса к ним не было по тем же причинам, что и к макукинам. В середине 60-х гг. коллекционер из Белоруссии выставил около своего места на скамейке в парке две хозяйственные сумки. Одна была с "Железными крестами", другая - с медалями "За зимнюю кампанию 1941-1942 гг." (мороженое мясо на коллекционерском жаргоне). Hаграды были тронуты ржавчиной. Он рассказал, что где-то из белорусских лесов колхозник вывез целую подводу этого товара. Можно предположить, что это было имущество какого-то немецкого штаба окруженной группировки войск. Продавались награды задешево. Кресты шли по рублю, медали - по 50 копеек, но я не видел, чтобы кто-либо купил хотя бы одну вещь. Hастоящий клад большой материальной ценности объявился в среде нумизматов в начале 70-х гг. Hа чердаке московского дома нашли сундук с рулонами орденских лент, по слухам, принадлежащих фирме "Слава". Фирма до революции снабжала форменными аксессуарами офицеров русской армии. Hа клубных встречах нумизматов куски лент продавались до начала 80-х. В конце 70-х гг. на клубных встречах нумизматов стали появляться предприимчивые ребята с сумками, наполненными старинной аптечной посудой. Флаконы были очень нарядные - изящной формы, с орлами, красивыми выпуклыми надписями. Спрос был большой - флаконы покупали все. Продавались они по 1-2 рубля за штуку. Ребята где-то в Москве раскопали яму-отвал со стеклянной посудой. Или это была свалка стекольного завода, или же мусорная свалка аптеки, так как флаконы были без этикеток. Тайну "клада" ребята не открыли. Возможно, среди флаконов в магазинах, торгующих сейчас предметами старого быта, находятся остатки этого "клада". В это же время стали поступать пачки дореволюционных акций, облигаций. Поставщики - профессиональные "кладоискатели", обыскивавшие московские чердаки. О пачках "совзнаков", "николаевок" даже вспоминать не стоит. Ценные бумаги продавались бойко из-за своей красоты и стоили довольно дорого - от 2 до 4 рублей за лист. Современным читателям трудно понять приведенные здесь цифры. Если принять покупательскую способность рубля 1961-1981 гг. как равную 20 новым рублям, то положение будет более понятным. Добавим, что среднемесячная зарплата в это время росла от 150 к 200 рублям. Думаю, что коллекционерам других городов России будет что рассказать о находках в своих краях.

Людмила ЩЕКОТОВА

МЕЧТАЕТ ЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО О КИБЕРНЕТИЧЕСКОЙ ВОЙНЕ?

БИТЫ И БАЙТЫ НА ПОЛЯХ СРАЖЕНИЙ

Еще 170 лет назад Карл фон Клаузевиц пришел к выводу, что победа в конечном итоге достается той из воюющих сторон, которая осведомлена лучше противника и лучшим образом наладила связь между отдельными частями своей армии. "Ошибка в расчетах обрекает на смерть!

Промедление с приказом смерти подобно!" - наставительно изрек знаменитый прусский генерал... и опыт двух мировых войн нынешнего века убедительно подтвердил догадку блестящего теоретика военной стратегии.

В. Семенова

Вечный зов добра

Предисловие к сборнику "Платиновый обруч"

Я, сын Земли, единый из бессчетных,

Я в бесконечное бросаю стих,

К тем существам, телесным иль бесплотным,

Что мыслят, что живут в мирах иных.

В. Брюсов. "Сын земли", 1913

Сейчас много, часто и охотно говорят о кризисе, переживаемом фантастикой. Одни говорят об этом с удовольствием, другие - с грустью, третьи отрицают кризис как таковой, четвертые просто переводят разговор на иное. На наш взгляд, еcли можно говорить о кризисе фантастики, то только в таком понимании этого слова, какое предлагает в своем "Толковом словаре современного русского языка" Д. Ушаков: "Кризис - резкое изменение, крутой перелом".

Герои этой книги – исключительно англичане. Именно их, англичан, я стремился понять.

Когда я признался в этом Джереми Паксману, выдающемуся английскому журналисту, он сказал: «Когда поймёте, прошу вас, поделитесь, уж очень хочется узнать». И чуть иронично улыбнулся.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Это был самый оптимистичный за последнее время пост в моем ЖЖ.

«Дорогие френды, свершилось! Сегодня пересдаю инглиш — и в село, на волю, в пампасы! Там речка с крокодилами на три кило, грибастый лес, пейзане с домашней наливкой и вообще совершенная пастораль у истоков. На месяц как минимум. Завидуйте!»

К тому времени, как я вернулся из универа (зачет — а кто бы сомневался?), дорогие френды уже завидовали вовсю. Vano, как всегда, надавал кучу вумных указаний, что и как, mania_zolotaya советовала добавить в список удовольствий сеновал и пейзанок, krugerr уныло расписывал свои каникулярные перспективы курьером в отцовской конторе, svetusik просто за меня радовалась, она по жизни бескорыстная, а вот подавляющее большинство высказалось в таком ключе: типа, не прочь бы с тобой, так ведь не приглашаешь…

Евгений вел луномобиль к дальней стенке кратера, а Артур Дэвидсон сидел рядом, глядя на Землю — ее гигантский шар почти касался края этой стены, самого ободка кратера. Если бы Артур сейчас находился дома, в Нью-Йорке, он бы отмечал свой двадцать восьмой день рождения. Не то чтобы это было празднование: он считал себя большим нелюдимом с весьма ограниченным контингентом друзей, да вдобавок полгода назад умерла его мать. Однако ее уход дал ему некоторую эмоциональную свободу, возможность направиться по стопам отца, искренне надеясь, что не совсем след в след.

Что мне надеть сегодня?

Маршалл Крейг придирчиво разглядывал два костюма: темно-синий и черный, оба классического покроя, из довольно плотной смесовой ткани «шелк с шерстью» и полностью лишенные проводов.

— Лучше синий, — посоветовал его ИИ-агент, которого Крейг прозвал «Бадди».[1] — Мой осведомитель поклялся, что Дрок наденет двубортный цвета маренго в тонкую полоску. Крайне рискованно для мужчины под тридцать. Бедняга будет выглядеть так, словно забрался в гардероб папочки, да оттуда не вышел. И тут появляешься ты в синем: вид, достойный доверия, располагающий к себе и приличный.

Вообще-то, говорят люди, изначально этот остров назывался Пищальным. Якобы в гарнизоне Итильгородского кремля, усиленного после Смутного времени и столь же усиленно скучавшего, развлекались стрельбой из пищалей, в рассуждении: долетит пуля до острова или нет. Скорее всего, это вранье, потому что Волга в этом месте очень широка, а остров как раз посередине, так что туда пуля даже из снайперской винтовки не долетит, не то что из пищали.

Как известно, Петр I повелел сжечь в Итиль-городе все мосты и новых не строить — в целях развития судоходства. Этот указ в точности соблюдали лет сто. Потом решили, что совсем без мостов тоже не слава богу, тем более что город протянулся уже и за Волгу. Навели понтоны, а чтоб судоходству не мешали, в положенное время разводили. Но острова посреди Волги это не коснулось. По понтонному мосту пустили извозчиков, позже — трамвай, и песчаный горб, щетинившийся леском, только мешал бы транспорту.