Музыкант в тылу писателей

Виктор Канавин

Музыкант в тылу писателей

"У меня довольно простой критерий: отношение к роману зависит от того, прочел ли я его до конца или с облегчением закрыл на середине, чтобы больше никогда не открывать", - признался "Итогам" член жюри Букеровской премии пианист Николай Петров

В этом году пианист Николай Петров выступил в непривычной для себя роли - он вошел в жюри престижной литературной премии Букер

В этом году Букеровский марафон породил не меньше споров, чем в предыдущие. К критикам, вошедшим в состав жюри, литературная общественность предъявляла серьезные претензии. В кулуарах говорили о том, что концепция премии по-прежнему невнятна, что лучшие произведения не добрались даже до шорт-листа, а некоторые из тех, что добрались, не соответствуют требованиям жанраЙ О превратностях премиального процесса "Итогам" рассказал один из членов букеровского жюри, знаменитый пианист Николай Петров.

Популярные книги в жанре Публицистика

Я убежден, что особенности книг писателя напрямую связаны с особенностями его характера, нам далеко не бесполезно знать все существенное о его личной жизни; в случае же с Флобером, как вскоре станет ясно, эти знания важны вдвойне. Он был необыкновенным человеком. Ни один из известных нам авторов не отдавался литературному творчеству с такой яростью и таким усердием. Конечно, профессиональная деятельность стоит на первом месте в жизни большинства писателей, но при этом она вовсе не исключает других интересов, дающих возможность отдохнуть, обогащающих опыт, восстанавливающих силы. Однако для Флобера цель жизни заключалась не в том, чтобы жить, а в том, чтобы писать: редкий схимник так безоглядно жертвует плотскими радостями во имя любви к Господу, как Флобер пожертвовал полнотой и разнообразием жизни ради своей страсти к творчеству. Он был одновременно и романтиком и реалистом. Как я уже отмечал, рассказывая о Бальзаке, в основе романтизма лежит ненависть к действительности, жгучая необходимость бежать от нее. Подобно остальным романтикам, Флобер искал убежище в экзотическом и отдаленном, на Востоке или в глубокой старине, и тем не менее, при всей ненависти к действительности, при всем отвращении к подлости, пошлости и тупости буржуазии, действительность неодолимо привораживала его. Так уж он был устроен: его влекло к себе то, что он не выносил. Людская глупость казалась ему тошнотворно очаровательной, и он получал болезненное наслаждение, выставляя ее напоказ во всей гнусности. Она не давала ему покоя, превратилась в навязчивую идею, в нечто вроде нарыва, который и чесать больно и удержаться нет сил. Реалист в нем изучал человеческую природу, словно кучу отбросов, но не с целью высмотреть там что-нибудь стоящее, а чтобы показать всему свету ее глубинную низость.

ОТ АВТОРА

Каждый день тысячи молодых людей вступают во взрослую жизнь, открывая для себя все новые и новые горизонты. То, что одним давно кажется известным, обыденным и не стоящим внимания, для других — это неизвестная вселенная. Сотни разнообразных моментов, составляющих человеческую жизнь, люди, либо просто не замечают, либо не желают о них задумываться. А между тем, даже небольшое знание, того или иного, предмета-вопроса, дает человеку мгновенное преимущество, позволяя избегать неприятных ситуаций, а также с честью выходить из них в случае возникновения форс-мажорных обстоятельств. Я надеюсь, что данный труд не только найдет своих читателей, но и действительно позволит некоторым из них достичь понимания вопросов, которые ежедневно ставит перед нами жизнь.

Опубликовано в журнале «Диспут» (Омск), 2002, № 12; в сокращении под названием «Данайцы из МВФ. Страну ждет разорение, если деньги и советы дает Валютный фонд» в газете «Россия», 2002, № 6.

 Опубликовано в интернете по адресам: http://www.hrono.ru/text/ru/taras1104.html; http://www.scepsis.ru/library/?id=180; с сокращениями - в журнале "Свободная мысль-XXI", 2003, №№ 9, 10.

Особая форма романа состоящая из многочисленных писем, что присылают Олегу Рыбаченко. Очень интересная и неповторимая форма с множеством интересных комментариев. И остроумных замечаний.

Трактаты о философии и политике, постмодернистские повести и рассказы с понятным смыслом, рассуждения и критические статьи о литературе, стихи и поэмы на русском и английском языках, сочиненные в период с января 2014 по декабрь 2016 года московским школьником.  

Итак, с чего же нам начать. Наверное, с объяснения, для кого и для чего пишется всё это. Дело в том, что все неймётся отдельным личностям с излишне критичным взглядом на мир или же просто личностям завистливым (???) и выливается этот их зуд бурными потоками на головы общественности. И особенно любят такие критики фантастику. Правда, не читать, а всё больше разбирать по косточкам да самым тщательным образом потом эти косточки перемывать. Вот как. И с чего бы это? Кому-то она жить мешает, фантастика эта? Или кто-то так заботится о её судьбе, что просто не может удержаться от критиканского высказывания? Надо учиться, господа: И вот — статья А. Лурье, в очередной раз: Впрочем, не будем говорить наперёд. Первую часть статьи оставлю без комментариев. Комментировать там нечего, потому как ничего в ней не содержиться, кроме взгляда автора на действительность. Но я заметил за ним одну нехорошую привычку: «Русские любят», «Русские думают»: Интересно, кто дал Лурье полномочия «думать» и «любить» за весь русский народ? Это ли не странно? А вот дальнейший текст оставить без внимания нельзя. Закроем глаза на намёки о профнепригодности «фэнской литературы». Это просто говорит о не слишком высоком воспитании господина Лурье. Или о повышенном проценте туповатого злорадства в характере. Идём дальше. В очередной раз попал под раздачу фантаст Владимир ВАСИЛЬЕВ. Цитату в студию! Есть два случая, когда автор не заметен — или когда все очень хорошо и он растворился в своем произведении и когда все ужасно и произведение растворилось в нем. Так, например, происходит с творчеством В. Васильева. Когда-то я, по молодости лет, считал, что трудно быть бездарнее Головачева. Ан, оказалось, есть еще скрытые резервы — навалом. На пороховницу, правда, при всех объемах выработки не хватит, горючего материала не достаточно даже для спички. В тоннах словесной руды нет ни грамма — ни радия, ни золота ничего. Абсолютный вакуум, — идей, сюжета, характеров — структурированный в некотором, впрочем, не слишком настойчивом, соответствии русской грамматике. При этом Васильев честно пытается воспеть своих коллег-фэнов, людей без страха и упрека, любителей выпить пивка. Но вместо галереи образов получается галерея практически неразличимых штампов в стиле монументального комсомольского искусства, а герои — те же совки, только идеализированные. Благодаря цветастой обложке и звучному названию удается не спутать это творчество с телефонным справочником или расписанием поездов. Последние, правда, содержат информацию. В. Васильев не грешит и этим. И ведь это, с позволения (с чьего только?) сказать, «крепкий середняк» среди орды пишущих в пересчете на погонные километры. Что ж, фэны-издатели с легкостью доказали, что из любого писучего графомана из тусовки можно вылепить «письменника» — конфетка хоть и не получится, но публика-дура схавает и еще попросит. Расчет психологически точен: и хавает, и добавку клянчит. Такая литература, видимо, соответствует «мыльно-оперному» новому мышлению части читателей и точно укладывается в нишу их менталитета. Что ж, если такое укладывается, значит, крыша поехала всерьез. Замечу лишь, что за подобное производство макулатуры в особо крупных размерах я лично судил бы как за преступление против экологии: графомана — за хулиганство, издателя — за пособничество. Интересно, что если бы хлеб (а поточное производство В. Васильева напоминает именно этот технологический процесс) выпекался бы такого же качества, то клиенты бы или передохли от авитаминоза, или давным-давно прикрыли бы лавочку — см. выше о русском долготерпении. Но довольно создавать рекламу заурядной серятине.

Классификация вампиров и не только.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Канчуков Юрий

101 коан дзэн

Книга "101 Дзенская история" впервые была опубликована в 1939 году издательствами "Райдер энд К°°, Лондон и "Дэвид Мак Кей и К°", Филадельфия. Эти истории излагают знания и опыт китайских и японских учителей Дзен, охватывая период более чем в 5 веков. Эти истории были переведены на английский язык из книги, под названием "Собрание камней и песка", написанной поздно, в 13 веке, японским учителем Дзен Мудзю (что означает "Hе-житель"), а также из сборников историй дзенских монахов, взятых из различных книг, выпущенных в Японии в настоящем столетии.

Юрий Канчуков

Х В О С Т Б А Р С У Ч И Й

Побежал барсук на работу, а пропуск - дома забыл.

Hа проходной вахтером хорь стоит. Толстый, линючий. А барсук тоже толстый. Толще даже...

Прибежал барсук, просит:

- Хорь, а хорь, пусти меня на работу, а то у меня пропуск - дома.

А хорь, животина, надулся. Молчит хорь, завидует. И толщине барсучьей солидной, и хвосту барсучьему разлапистому - всему сразу. Hе пускает.

Юрий Канчуков

"И МИЛОСТЬ К ПАДШИМ..."

Утром, раскладывая на прилавке киоска свежие газеты и журналы, он, как всегда, второй уже год подряд, слушал разговоры в очереди за стеклом. Разговор сегодняшний не отличался от прежних, то есть был вздорным, про то, что в газетах вчерашних-позавчерашних, которые уже прочитаны и выброшены, наверное, в мусор, куда им и дорога. Hо сегодня один из стоящих впереди, у окошка, лысый, с рябым лагерным (нет, конечно, не лагерным, просто больным, усталым) лицом и знаком отличника какой-то пятилетки на лацкане дешевого пиджака, молча слушавший очередной вольный треп про прошлое партии и прежних ее вождей, вдруг махнул рукой (тут Карабасов и уточнил его коротким, от газет, взглядом) и хрипло вставил трепачам, всем сразу:

Юрий Канчуков

ЛЛЕБОВ

Да, фамилия его была Ллебов. Через два "л": Ллебов. Звали Федор.

Человек Ллебов был до неудивления заурядный. В толпе смотрелся как кирпич в стене вокруг заведения, где работал; вынь - будет дырка, но от какого именно кирпича дырка - уже и не установишь: такой, как все.

Жил сам, в однокомнатке гостиничного типа. Родственников имел мало, почти не имел. Жили они далековато, так что общались с ним разве открытками и телеграммами по праздникам. Hа работу не опаздывал. В отпуск ходил по графику. Повышений или там каких особых благ не требовал, но если выпадали - не отказывался.