Музыка грязи

Джорджи Ютленд под сорок, профессию медсестры и романтические мечты о родственной душе она променяла на тихую жизнь домохозяйки в рыбацком поселке на западном побережье Австралии. Ночи напролет, пока домашние спят, она сидит в Интернете и тихо спивается. Но внезапно в ее судьбу входит Лютер Фокс – браконьер, бывший музыкант, одинокая душа. Изгой.

Действие этого романа с подлинно приключенческим сюжетом разворачивается на фоне удивительных пейзажей Австралии, жесткий реалистический стиль автора удачно подчеркивает драматизм повествования.

Роман австралийского писателя Тима Уинтона (р. 1960) «Музыка грязи» в 2002 году вошел в шортлист Букеровской премии.

Отрывок из произведения:

Однажды ночью в ноябре – еще одной ночью, которая как-то сразу стала днем, – Джорджи Ютленд подняла глаза и увидела в зеркале свое бледное и яростное лицо. Всего секундой раньше она внимательно рассматривала чертежи тридцатидвухфутовой «Пейн Кларк» 1913 года постройки, которые энтузиаст парусного спорта из Манилы вывесил на своем сайте, – но ее выкинуло с сервера, и ею овладел настолько глупый приступ ярости, что она даже удивилась, что это с ней происходит. Ни яхта, ни тот парень в Маниле на хрен ей не сдались; они были еще менее важны, чем все прочие сайты, что она посетила за последние шесть часов. Если честно, ей пришлось помучиться, вспоминая, как она провела это время. Она долго и уныло бродила по Уффици, обращая на экспонаты не больше внимания, чем турист со стертыми ногами. Она тупо смотрела на аллею в Перте, изображение которой транслировалось в онлайновом режиме, она побывала в бразильском фанклубе Фрэнка Заппы, она видела ночной горшок Фрэнсиса Дрейка в лондонском Тауэре и наткнулась на чат для тех граждан мира, которые жаждут стать ампути.

Рекомендуем почитать

Иэн Макьюэн — один из авторов «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом). Его «Амстердам» получил Букеровскую премию. Русский перевод романа стал интеллектуальным бестселлером, а работа Виктора Голышева была отмечена российской премией «Малый Букер», в первый и единственный раз присужденной именно за перевод. Двое друзей — преуспевающий главный редактор популярной ежедневной газеты и знаменитый композитор, работающий над «Симфонией тысячелетия», — заключают соглашение об эвтаназии: если один из них впадет в состояние беспамятства и перестанет себя контролировать, то другой обязуется его убить…

Ник Гест, молодой человек из небогатой семьи, по приглашению своего университетского приятеля поселяется в его роскошном лондонском доме, в семье члена британского парламента. В Англии царят золотые 80-е, когда наркотики и продажный секс еще не связываются в сознании юных прожигателей жизни с проблемой СПИДа. Ник — ценитель музыки, живописи, словесности, — будучи человеком нетрадиционной сексуальной ориентации, погружается в водоворот опасных любовных приключений. Аристократический блеск и лицемерие, интеллектуальный снобизм и ханжество, нежные чувства и суровые правила социальной игры… Этот роман — о недосягаемости мечты, о хрупкости красоты в мире, где правит успех.

В Великобритании литературные критики ценят Алана Холлингхерста (р. 1954) как мастера тонкой, изысканной прозы. Еще в 1994 году его роман «Неверная звезда» вошел в шорт-лист Букеровской премии. А 10 лет спустя эту премию получила «Линия красоты».

Марк Хэддон — английский писатель, художник-иллюстратор и сценарист, автор более десятка детских книг. «Загадочное ночное убийство собаки», его первый роман для взрослых, вошел в лонг-лист премии Букера 2003 года, в том же году был удостоен престижной премии Уитбреда, а в 2004 году — Литературного приза Содружества.

Рассказчик и главный герой романа — Кристофер Бун. Ему пятнадцать лет, и он страдает аутизмом. Он знает математику и совсем не знает людей. Он не выносит прикосновений к себе, ненавидит желтый и коричневый цвета и никогда не ходил дальше, чем до конца улицы, на которой живет. Однако, обнаружив, что убита соседская собака, он затевает расследование и отправляется в путешествие, которое вскоре перевернет всю его жизнь. Марк Хэддон с пугающей убедительностью изображает эмоционально разбалансированное сознание аутиста, открывая новую для литературы территорию.

Лонг-лист Букеровской премии 2003 года.

Дэймон Гэлгут (р. 1963) — известный южноафриканский писатель и драматург. Роман «Добрый доктор» в 2003 году вошел в шорт-лист Букеровской премии, а в 2005 году — в шорт-лист престижной международной литературной премии IMPAC.

Место действия романа — заброшенный хоумленд в ЮАР, практически безлюдный город-декорация, в котором нет никакой настоящей жизни и даже смерти. Герои — молодые врачи Фрэнк Элофф и Лоуренс Уотерс — отсиживают дежурства в маленькой больнице, где почти никогда не бывает пациентов. Фактически им некого спасать, кроме самих себя. Сдержанный Фрэнк и романтик Лоуренс живут на разных полюсах затерянной в африканских лесах планеты. Но несколько случайных встреч, фраз и даже мыслей однажды выворачивают их миры-противоположности наизнанку, нарушая казавшуюся незыблемой границу между идеализмом и скептицизмом.

Сделанный когда-то выбор оказывается необратимым — в мире «без границ» есть место только для одного героя.

Вернон Г. Литтл, тинейджер из провинциального техасского городка, становится случайным свидетелем массового убийства собственных одноклассников. Полиция сразу берет его в оборот: сперва именно как свидетеля, потом как возможного соучастника и в конце концов – как убийцу. Герой бежит в Мексику, где его ждет пальмовый рай и любимая девушка, а между тем на него вешают все новые и новые преступления.

При некотором сходстве с повестью Дж. Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи» роман «Вернон Господи Литтл» – произведение трагикомическое: сюжетные штампы массовой беллетристики становятся под пером Ди Би Си Пьера питательной средой для умного и злого повествования о сегодняшнем мире, о методах манипуляции массовым сознанием, о грехах и слабостях современного человека.

Для автора, Ди Би Си Пьера (р. 1961, настоящее имя Питер Финли), этот роман, неожиданно получивший в 2003 году Букеровскую премию, стал первой опубликованной книгой.

«Брик-лейн» — дебютный роман Моники Али, английской писательницы бангладешского происхождения (родилась в Дакке).

Назнин, родившуюся в бангладешской деревне, выдают замуж за человека вдвое ее старше и увозят в Англию. В Лондоне она занимается тем, чего от нее ждут: ведет хозяйство и воспитывает детей, постоянно балансируя между убежденностью мужа в правильности традиционного мусульманского уклада и стремлением дочерей к современной европейской жизни. Это хрупкое равновесие нарушает Карим — молодой активист радикального движения «Бенгальские тигры». Карим заставляет Назнин задуматься о справедливости общественного устройства и правильности семейного положения, однако традиционный конфликт долга и страсти разрешается совершенно неожиданным для них обоих образом.

Роман вошел в шорт-лист Букеровской премии 2003 года.

Место действия — небольшой отель в Швейцарских Альпах, главная героиня — писательница Эдит Хоуп, публикующая любовные романы под псевдонимом Ванесса Уайльд. На тихом курорте ей хотелось бы не только поработать над очередной книгой, но и обрести душевное спокойствие. Однако новый и оригинальный «роман» неожиданно начинает «сочиняться» самой жизнью.

«Одинокая женщина в сорок девять лет — это, сами понимаете, уже не смешно. Начинаешь всерьез опасаться, что любовь и желание для тебя навсегда остались в прошлом. Конечно, это не смертельно; но чтобы с этим примириться, нужна большая внутренняя сила…»

Ответ на вопрос, как обрести эту силу, и пытается найти не привыкшая пасовать перед трудностями Алике. Источник, способный дать силу героине романа, лежит в глубине веков, в непростом пути ее народа, гонимого и преследуемого, в его способности выстоять и обрести свою личную землю обетованную.

Популярные книги в жанре Современная проза

Серяков Фёдор

Альтеpнативная веpсия, или

Поиск успешен

"Будь", - сказал Он. Hо этого было мало. Тогда Он создал миниатюpную модель, уменьшенную и упpощённую копию своей сущности. Это заняло некотоpое вpемя. Hамного пpоще было подобpать матеpиальную систему жизнеобеспечения для этой сущности. Можно сказать, что Он не стал особенно замоpачиваться, использовав одну из своих пpедыдущих pазpаботок. Сущность без тpуда вписалась в пpивязанную к ней оболочку; и Он был pад наблюдать пpоцесс адаптации. "Именем твоим - Адам, Я наpекаю тебя", - сообщил Он своему твоpению. "Хоpошо ли это?" состояние неопpеделённости не устpаивало Адама, сложнейшая из существовавших матеpиальных систем обpаботки инфоpмации выдавала одно за дpугим сообщения об ошибках, гоняя туда и обpатно пустые массивы памяти и деля на ноль незаданные величины. Создатель pассмеялся: "Да, человек. Я, твой отец, говоpю тебе: это хоpошо". Адам засмеялся в ответ.

Михаил Шапиро

КАКАО-КОКА

Михаил Шапиро относится к редкому, уже почти исчезнувшему типу романтика-одиночки. Таков он в жизни, таковы герои его книг. Во время второй мировой войны он ушел на фронт не только добровольно, но противозаконно, так как к тому времени не достиг еще призывного возраста. Он воевал на Балтийском море, на катерах-торпедоносцах, дослужился до офицерского чина, до орденов и медалей, которые Родина сочла недостаточной наградой для него, и поэтому вскоре после Победы присовокупила к ним еще одну - несколько лет ГУЛАГа. С его максимализмом и обостренным чувством справедливости он так и не смог забыть подобной вот "благодарности", хотя и до сих пор разделяет понятия "родная страна" и "чиновники родной страны". Его оголтелый антикоммунизм был и есть результат не только печального личного опыта и негативных эмоциональных всплесков, но и следствие большой аналитической работы, чтения запрещенных в то время книг, встреч с иностранцами - все это невзирая на дотошность роящихся вокруг каких-то там агентов. Нежелание прощать и приспосабливаться - вот основные отличительные признаки Михаила Шапиро его московского периода жизни. Будучи блестящим инженером, легко написавшим кандидатскую диссертацию, он категорически отказался пополнить собой партийные ряды, что в его случае ставило крест на научной карьере. В 70-е годы, работая в одном из московских НИИ (который он называл "филькинмаш"), он со злым удовольствием рисовал дома стенные газеты с остроумнейшими карикатурами на все институт-ское начальство, включая парт-, проф- и прочих оргов, вывешивая потом эти газеты у себя на работе на самых видных местах. Но, тем не менее, а может быть, именно поэтому, когда в 1978 году он уезжал в США, коллеги провожали его с большим сожалением. Мы уже привыкли с равнодушием относиться к невеселому парадоксу, когда человек из России - в данном случае Михаил Шапиро находит счастье, благополучие, справедливое к себе отношение и благодарность за свое прошлое в чужой стране. Он продолжил заниматься своей профессией в Нью-Йорке, где сметливые американцы быстренько скумекали и по достоинству оценили инженерный талант и категорически не хотели отпускать его на пенсию, приводя универсальный - по их мнению - аргумент: баснословную прибавку к зарплате. Но Шапиро, в котором чувство личной свободы, безусловно, является доминирующим абсолютом, ответил отказом и перебрался именно туда, куда его уже давненько тянуло. Теперь он живет в маленьком городке Порт-Ричи (штат Флорида). Прош-лым летом я гостил у него. У него морщинистая загорелая кожа, он курит невкусные легкие сигарки (я пробовал) и пьет вкуснейшее вино собственного изобретения и приготовления (я пробовал тоже). Он бесконечно путешест-вует и пишет книги на своем родном языке. К настоящему времени написаны и изданы в США три книги - "Запах солнца", "Динамическое равновесие", "Какао-Кока", фрагменты которой публикуются в этом номере "НЮ". Все они относятся к жанру приключенческого авантюрного романа, но их ценная особенность заключается в том, что все без исключения события в них реально пережиты самим автором. Он пишет картины маслом. Он держит у себя дома экзотических ласковых животных, которые издают странные радостные звуки, когда он приближается к ним. Он вовсю ухлестывает за местными дамами и может с готовностью подраться из-за всякой двусмысленности, подрывающей - по его мнению - авторитет любой из них. Он состоит в любезной переписке с американскими ветеранскими организациями. Он потешно рассказывает русские скабрезные анекдоты. И знает, что добился в этой жизни всего, чего хотел. И когда я спро-сил его, а не скучает ли он по дому, он отрицательно покрутил головой, но сигарка в его тонких пальцах вдруг преда-тельски вздрогнула, оставив в воздухе затейливый завиток пахучего дыма. Евгений ЛАПУТИН. l Из каждого путешествия в тропики я привозил домой косточки и семена понравившихся мне растений. Я высаживал их в горшки с богатой черной землей; приблизительно половина из них прорастала и четверть - переживала пересадку во флоридский грунт. Буйно росло роскошное дерево с Эспаньолы - у него были большие мягкие зеленые листья с красной окантовкой. Устремилось вверх гинко с этого же острова, дерево - живое ископаемое, его современники образовали пласты каменного угля, а оно - выжило. Плодоносили гуавы; Чили было представлено колючим деревом с микроскопическими листочками; Аргентина - деревом с крупными редкими розовыми цветами. Олива и хурма из Израиля чувствовали себя плохо во влажном флоридском климате. Были у меня и традиционные флоридские цитрусовые, манго, ананасы, авокадо, локвисты и папайя. Участок вокруг дома был опоясан по периметру живой изгородью из лимонов, покрытых большими колючками, олеандров и кустов лигаструма. Я следовал мудрой англий-ской пословице: "Хорошие живые изгороди делают хороших соседей". Я считал свое решение в отношении живых изгородей мудрым, так как на подъезде к моему дому иногда ночевали большие, сверкающие никелем американские машины. В доме был гараж на один автомобиль, и в нем законно жила моя "японка", а дорогой престижный мастодонт, пожирающий неимоверное количество бензина на сделанную милю, оставался на ночь под живой аркой бугенвиллей, перекрывающей подъезд к гаражу. Мои соседи - в подавляющем числе итальянцы с севера - ретиво посещают мессы, не пропускают ни одной воскресной службы, но это почему-то не мешает им оставаться мелочными, завистливыми людьми с неисчерпаемым запасом ненависти. Они осуждают мой образ жизни не только из-за ночующих машин, но и потому, что я отверг общепринятый стандарт и не растил травяную лужайку, а превратил небольшой участок в цветущий сад. Они презрительно называют мой сад "джунглями", не сознавая, что делают мне комплимент: моя цель достигнута - дом утопает в буйной зелени. Они даже жаловались куда-то, и меня посетила женщина в непонятной форме, не то - рейнджер из департамента парков, не то - полицейский, на ней была уйма эмблем, и я не успел прочесть их. Мы поговорили. Она напомнила мне, что перед домом живые изгороди не должны превышать пяти футов, а на заднем дворе высота не ограничена. Я поинтересовался, чем вызваны такие ограничения, и она вежливо объяснила: более высокие изгороди будут закрывать обзор машинам, выезжающим из гаражей на улицу. Это было разумно, и я стал поддерживать требуемую высоту, регулярно подстригая кусты. Итальянские соседи не успокоились: на этот раз их волновало, почему я держу не кошку или собаку, как это делают они, а зверя коати. Они снова жаловались куда-то, и меня снова посещал человек в униформе, на этот раз мужчина, который благодушно научил меня, как получить официальное разрешение на содержание животного, и я получил такую бумагу от департамента "Охоты и пресноводного рыболовства". Мое сопротивление разъярило соседей еще больше: дамы при встрече со мной поджимали губы, а мужчины устремляли взгляд в пространство, чтобы не здороваться со мной. Конфликт из-за ничего - ночующая перед домом машина, сад вместо лужайки и чудный зверек коати вместо собаки. Откуда этот запас ненависти у людей, регулярно посещающих церковь? Я уверен, что пастор учит их обратному. Они грешили всю свою жизнь и просили Бога простить им грехи; теперь, в последние годы жизни, у них появилась возможность жить праведно, им предоставился "второй шанс", чтобы попасть на том свете туда, куда мечтают. Бог прощал их всю жизнь, он тем более простит сейчас, если увидит истинное раскаяние. Используйте эту возможность! Вам до могилы пара шагов осталась, не упускайте случая! Не тут-то было, они ненавидят. Откуда берется эта ненависть?! Никто не может понять мотивы, руководящие людьми, их логику. Чужая душа - потемки, так было, так остается, несмотря на все религии на свете. Я хочу мира в душе и успокаиваю себя тем, что на каждого злопыхателя приходится по меньшей мере один Джон и одна Мэйбл. В который раз подтвердилось мое жизненное правило: нельзя любить всех, это нормально - иметь друзей и врагов, в жизни необходимо поддерживать динамическое равновесие. Живые изгороди буйно рвались вверх - надо будет снова укрощать их. Под кухонным окном я сложил поленницу дров для камина. В этом году в природе все пошло наоборот: в конце марта налетел шторм, хотя по флоридскому расписанию он имеет право появляться только между июлем и ноябрем. Стомильный ветер дул под прямым углом к линии берега и натворил много бед. Он развил высокую приливную волну, подняв уровень воды на несколько футов, и затопил плоскую, как тарелка, прибрежную Флориду на большом протяжении - сотни домов оказались под водой. Он ломал вековые деревья, срывал крыши и валил телефонные столбы, как спички. Возле здания почты он сломал старую тую. Я проезжал мимо, увидел поверженного великана с расщепленным стволом и притормозил. Казалось невероятным, как это ветер, даже со скоростью около ста миль в час, может переломить ствол метрового диаметра. Наружные слои древесины были светлого цвета, а сердцевина темно-коричневой. Случилось так, что на следующий день мне надо было поехать на почту, и я увидел, как городские рабочие распиливали великана моторными цепными пилами. Я остановил машину и нагрузил ее чурбаками; рабочие одобрили мои действия - им меньше останется грузить - и сказали, чтобы я приезжал еще. Я так и сделал, совершив три рейса и обеспечив себя дровами для камина. Эта будничная операция имела совершенно неожиданный эффект: когда я открывал окно, весь дом наполнялся сильным хвойным ароматом, который подавлял все остальные запахи. Солнце садилось, и я открыл окно в кухне - дыхание столетнего великана ворвалось в дом, хвойный аромат разлился по комнатам: плотный, свежий, чуть горьковатый; дерево продолжало дышать три месяца спустя после своей смерти. Багровый закат залил добрую четверть неба. Он полыхал. Птицы развили хлопотливую деятельность перед сном: перелетали с дерева на дерево, громко разговаривали, и маленькая колибри зависала в воздухе, как вертолет, поворачивая голову и посматривая на меня.

Шебалин Роман Дмитриевич

Просто

Понял: что-то не сгорает, но с дымом устремляется вверх. Когда переехал на окраину, испугался: трубы. Купил бинокль, после - трубу; и на трубу смотрел. Привык. Музыки почти не слышал, только представлял, как звучит порой. Однажды зашел. Гулко и пусто. "Мы не работаем сегодня..." "А мне и не надо, я послушать..." "Идите, товарищ, идите..." Видимо что-то прочищали; гудел ветер. Музыки не было. Ушел.

Шебалин Роман Дмитриевич

Шестеренка.

Поздней ночью решил попрощаться с Москвой. Вышел из дома. К мосту. Запах: железная дорога и роса на рельсах. Взошел на откос. Звездное небо над нами. Стало тяжко. Ведь не уезжаю же. Шутка. Все равно скверно.

Завтра его ждали друзья. Он завтра за столом сидел; вдруг, размахнувшись, разбил о стену рюмку. Я сегодня уезжаю, навсегда.

Я эмигрирую. Бросился подбирать осколки. Порезался, а вида крови не переносил. Затошнило; пошел в уборную: дверь там открывалась.

Кетрин Шен

Золотко

I

Колтрейны были известны на западном побережье своим огромным состоянием и связями с итальянской мафией. Сам Бобби Колтрейн часто появлялся в компании людей, которые бросали тень на его репутацию. Но он утверждал, что не смешивает дружбу с бизнесом и не имеет никакого отношения к отмыванию грязных денег. Так или иначе, однако ему несколько раз приходилось давать показания на сенатской комиссии и перед большим жюри. Именно тогда его жена Шейла, познакомилась с простым полицейским, которого вызвали в министерство юстиции. Несколько месяцев длился тайный роман. Потом всё раскрылось. Колтрейн пообещал всё забыть, если она никогда больше не увидится с тем, другим мужчиной. Шейла решила сохранить брак и сделала так, как он хотел. Какова бы ни была страсть, но двадцать лет совместной жизни трудно перечеркнуть. И потом, их связывали дети. Старший, Джейсон, уже учился в колледже. Майкл заканчивал школу.

Александр Шендарев

Дом для пилигримов

(киносценарий)

"Блаженны простодушные"

/ Евангелие от Матфея./

1.

По винтовой лестнице башни в полумраке поднимается Леший - бомж лет пятидесяти. В руках у него шест c привязанной к нему тряпкой на конце. Леший кряхтит и сопит. Чувствуется, ему нелегко взбираться по крутым ступеням. В круглое отверстие в конце подъема брызжет солнце. .Леший жмурится, трясет кудлатой головой. В его нечесаной бороде и спутанной гриве застряли соломинки, хлебные крошки и даже яичная скорлупа. Пыхтя, вскарабкивается он на круглую площадку башни с полуразрушенными зубцами по краям. На зубцах сидят голуби, обычные сизари. Они не боятся Лешего и призывно воркуют. Леший сердито ворчит, однако вынимает из карманов дамской со множеством разноцветных заплат кофты куски булки, крошит их и бросает крошки птицам. Голуби, бестолково толкаясь, слетаются на угощенье. Самые смелые из них норовят выхватить крошки из рук, усаживаются на плечи, голову. Один из них, белоснежный, с круглым хитрым глазом - явно любимец - вспархивает на ладонь. Леший бурчит, но голубь нахально щиплет его за пальцы. Леший довольно лыбится, выказав отсутствие зубов, жует мякиш и подносит голубя ко рту. Тот ловко выхватывает мякиш из губ. Вдруг один из сизарей вспорхнул Лешему на голову. Запутался в шевелюре, испугавшись, хлещет Лешему по лицу крыльями. Леший стряхивает с себя голубей и, засунув два грязных пальца в рот, пронзительно свистит. Голуби разом вспархивают. Леший берет шест и машет им. Голуби набирают высоту. Леший из-под руки следит за их полетом.

Олег Николаевич Шестинский

Звезды под крышей

(сборник)

СОДЕРЖАНИЕ

Новеллы о моем детстве

1. Эвакуация

2. Очереди

3. Славка Ван-Сысоев

4. Хлеб

5. Наталья Ивановна... Наточка

6. Красота

7. Приключение коржика

8. Смерть Исаака

9. Колька и Котька

10. Русалочка

11. Бабка Иголкина

12. Паша Панаев

13. Знакомство с актером

14. Жизнь попугая

Виктор Широков

УРАЛЬСКИЙ ДЕКАМЕРОН

Роман-ремейк

Вакха в сосудах дары и в корзинах цветы принесите,

Пусть непрестанно звучит Вакха достойный пеан.

Ян Панноний

Едва ли приходится сомневаться в том, что элегия Яна Паннония возникла под влиянием горацианских образов, но правы были бы также оригинальность её утверждающие. Вернее всего будет, если мы скажем, что большая традиция латинской поэзии слилась органически с личным вдохновеньем, "Fons Bandusiae" не является источником подражания, но подателем энергии, приводящим в движение фантазию. Это наблюдение наводит нас ещё раз на мысль о сложности самого термина "влияние", которым следует пользоваться с должной осторожностью.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ежегодное собрание акционерного Общества мясников и торговцев мясными изделиями, как всегда, проходило чинно, гладко. По заведенному издавна обычаю перед началом собрания акционеры осмотрели в фойе огромного клуба «Породистый бык» выставку изделий из мяса. В буфете каждый мог взять для себя и своей супруги или спутницы (правление не вникало в подробности интимной жизни акционеров) две порции любого мясного изделия и к ним два бокала пива. Можно было попросить и нечто покрепче, и буфетчицы безотказно отпускали бокальчик-два джина или чистого спирта с содовой водой.

Сообщение о самоубийстве доктора Хента заняло всего пять строк и было напечатано на задворках последней страницы газеты «Вечерние слухи». А материалы, посвященные панике на бирже, заняли всю первую полосу и были снабжены пятиэтажным заголовком. Ни одному читателю не могло прийти в голову, что между этими газетными сообщениями имеется какая-нибудь связь.

Знали обо всем лишь главные акционеры Общества покровительства талантам да несколько самых доверенных лиц из числа их сотрудников. Но они хорошо усвоили первую заповедь хозяев: «Молчание!» Пренебрежение этой заповедью могло означать не только потерю должности, но и принести самые неожиданные неприятности. Всем памятна печальная история Реди Фурса, жизненный путь которого так хорошо начался и так внезапно оборвался.

Из огромного художественного наследия Вольтера наиболее известны "Философские повести". Писатель блистательно соединил традиционный литературный жанр, где раскрываются кардинальные вопросы бытия, различные философские доктрины, разработанные в свое время Монтескье и Дж.Свифтом, с пародией на слезливые романы о приключениях несчастных влюбленных. Как писал А.Пушкин, Вольтер наводнил Париж произведениями, в которых "философия заговорила общепонятным и шутливым языком".

Современному читателю предоставляется самому оценить насмешливый и стремительный стиль Вольтера, проверить знаменитый тезис писателя: "Все к лучшему в этом лучшем из возможных миров".

Из огромного художественного наследия Вольтера наиболее известны "Философские повести" Писатель блистательно соединил традиционный литературный жанр, где раскрываются кардинальные вопросы бытия, различные философские доктрины, разработанные в свое время Монтескье и Дж.Свифтом, с пародией на слезливые романы о приключениях несчастных влюбленных. Как писал А.Пушкин, Вольтер наводнил Париж произведениями, в которых "философия заговорила общепонятным и шутливым языком".

Современному читателю предоставляется самому оценить насмешливый и стремительный стиль Вольтера, проверить знаменитый тезис писателя: "Все к лучшему в этом лучшем из возможных миров".