Музейная редкость

Сергей КАЗМЕНКО

МУЗЕЙНАЯ РЕДКОСТЬ

Чего только нет во Вселенной!

И черные дыры, и белые карлики, и пульсары, и квазары... А уж планет всяческих - видимо-невидимо. Самых разных. И немало среди них планет обитаемых. Да-да, населенных самыми настоящими разумными существами. Вроде нас с вами. Или даже чуточку умнее. Вот про одну такую планету - назовем ее для определенности Абсолютой - я и хочу рассказать. Только не спрашивайте меня, где она находится. Я этого не знаю. Да и не имеет это особенного значения. Все равно ведь никто не полетит туда, чтобы проверить, правду я рассказал или нет. И уж если меня и станут о чем-то расспрашивать, то единственно с целью узнать, зачем я все это рассказываю.

Другие книги автора Сергей Вадимович Казменко

Казменко Сергей

ДЕНЬГИ ДЕЛАЮТ ДЕНЬГИ

Тинг вернулся поздно вечером.

Арни достаточно было бросить на друга один-единственный взгляд, чтобы понять: дело плохо.

Тинг весь сиял, буквально светился от переполнявших его радостных чувств, и это могло означать лишь одно - он снова влез в какую-то авантюру, и расхлебывать все снова, как бывало уже десятки раз, придется ему, Арни. Он слишком хорошо знал своего друга, знал, что тот неисправим, что никакие неприятности не заставят его в следующий раз держаться осторожнее, что, едва выбравшись из одной беды, он тут же норовит залезть в следующую. Но всякий раз он надеялся на лучшее - и потому спросил:

Сергей КАЗМЕНКО

ХРАНИТЕЛЬ ЛЕСА

1. РАССКАЗ КЕММЕЛА

Так вы, значит в лес хотите? Что ж, все знают, что я никогда не отказываю. Точнее, почти никогда - иногда ведь, знаете, согласие граничит с безрассудством. Это раньше, бывало, соглашался я на любые авантюры. Понятное дело - надо было создавать себе репутацию, а потом ее поддерживать. В такие, я вам скажу, дебри забирался - страшно вспомнить. Как еще только в живых остался, сам понять не могу.

Сергей КАЗМЕНКО

ГОЛОС В ТРУБКЕ

Звонок раздался поздно вечером, когда я его совсем не ждал. Кто бы это мог быть, спрашивал я себя, вставая с кресла. Эдвин? В командировке. Карл? Он уже видит третий сон, он никогда не звонит так поздно. Элла, Альберт?..

Я снял трубку.

- Привет, - сказал голос.

Голос, слишком хорошо мне знакомый. Голос, который меньше всего ожидал я услышать.

- Привет, - ответил я.

- А ты меня сразу узнал.

Посмертный дебютный сборник автора.

Переплёт и суперобложка С. Шикина.

СПб.: Литера, Интерпрессервис, 1993 г.

Сергей Казменко (1954–1991) — советский писатель-фантаст, петербуржец, к сожалению, так безвременно ушедший, автор шести повестей и семи десятков рассказов, часть которых так и остались неопубликованными. Последние восемь лет писатель был прикован к постели тяжелой болезнью, которая прервала его жизнь на тридцать седьмом году жизни, 30 января 1991 года.

В данный сборник вошли пять повестей и рассказы из авторских сборников писателя.

Сергей КАЗМЕНКО

ФАКТОР НАДЕЖДЫ

Самым странным казалось наличие в Полости жизни.

Похожие на красную проволоку стебли густо оплетали торчащие из песка скалы, превращая их в фантастические фигуры неведомых существ. Над ними тучами, рассеивающимися при нашем приближении, вилась мошкара. Юркие серебристые ленточки временами выскакивали из-под камней, над которыми проходила машина, и тут же скрывались под другими камнями. А наверху, в мглистом небе над головой иногда мелькали тени каких-то летающих существ.

Казменко Сергей

РЕКЛАМАЦИИ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ

Тинг вернулся только под утро.

- Ты что, так и не ложился? - искренне удивился он, глядя на перемазанное машинным маслом лицо Арни.

Тот не удостоил Тинга ответом и снова засунул голову куда-то в потроха "яйца". Боковая стенка "яйца" была снята и стояла рядом, прислоненная к пилотскому креслу. По всему полу были разложены чертежи и схемы.

- Что, опять эта штуковина барахлит? - Тинг нисколько не смутился отсутствием ответа. Он привык к странностям в поведении Арни и не обижался.

Сергей КАЗМЕНКО

ЗАКОРЮЧКА

А вот еще какая история на Абсолюте приключилась.

Абсолюта, если кто не знает, - это планета такая. Ну вроде нашей Земли. И живут на ней абсолютийцы. Они не то чтобы люди, но тоже разумными себя считают. У них там тоже как бы цивилизация.

Так вот, жил у них там один такой Петухов.

У него, конечно, не Петухов фамилия была. Это я чтобы всем понятно было Петуховым его назвал. А то любят у нас, знаете, когда о других планетах пишут, такие имена выдумывать, что язык сломаешь. Пусть уж лучше Петуховым зовется, чем читателей калечить.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Начиналась весна. В сущности, зимы как таковой и не было — сказалась солнечная активность: стояла сухая бесснежная погода, как в марте и апреле. Несколько дней назад Борис почувствовал, что переродился: тяжесть в теле, какие-то старческие недомогания, скопившиеся за год и привычно обострившиеся к концу зимы, буквально за одну ночь будто улетучились. Появилось чувство легкости и новизны, как у новорожденного. По опыту прежних лет Борис ждал этой «линьки» и знал, что всю весну его не покинет — наряду с легкомыслием — особая болезненная инфантильность. В такие периоды для него фактически начинался новый год, и никаких перегрузок его организм не выносил.

— Конечно, я понимаю ваши чувства, миссис Уиллоуби, но меня не покидает мысль, что для вашей же матери было бы лучше, если бы вы отправили ее в частную клинику, где она была бы окружена всесторонней заботой. У нее нет шансов на полное выздоровление, и, по-моему, целесообразней возложить обязанности по лечению болезни на плечи тех, чьей работой это и является.

Миссис Уиллоуби встревоженным взглядом посмотрела на доктора.

— Но ей это ужасно не понравится! Как бы хорошо ни содержались эти приюты, у человека там всегда есть чувство, будто он находится в заключении… чувство узника. Это просто убьет мою мать… кстати, когда у нее нет припадков, она в таком же здравом уме, как вы или я.

Вокруг была тайга. Виктор Бомбаревич, за несколько лет отшельничества превратившийся из рядового энтузиаста в настоящего маньяка, торопливо шагал впереди, увлекая меня в это царство теней и неприятных ощущений, и даже не оглядывался. Мы шли на поиски снежного человека, который, по слухам, обитал где-то в этих местах.

А более ужасные места для подобных поисков и представить себе было трудно. Мы пробирались по руслу пересохшей реки, и часы показывали полдень, Если бы не они, я засомневался бы в том, что в таком мрачном мире вообще существует течение времени. Кроме нас вокруг не двигалось ничего. Темная стена леса словно затаилась, не шевелился даже туман, превративший небо в кошмарный колпак. Мне подумалось, что и река пересохла не зря любое движение в этом замкнутом пространстве порождало только тревогу и неуверенность. Тот, кто никогда в жизни не бывал в подобных местах, вряд ли поймет мое состояние — ведь меня пугал даже сумрак маленького сквера в центре столицы. А если еще подумать и о том, к кому мы направлялись в гости…

Ничухин проснулся, и сразу же зажег светильник. Каютный хронометр показывал три часа утра. Кому-то скоро сменяться с «собачьей вахты»[1]. Ничухин тяжело вздохнул. Он-то никаких вахт не нес, зато был самым несчастным человеком на свете. Он был коком.

Он не знал, почему проснулся. Скорее всего, что просто так. С ним это часто случалось, и особенно в последнее время. Утомительный рейс затягивался, моральный климат на корабле портился на глазах. Ничухин вкалывал ежедневно, стараясь поприличнее накормить команду из двадцати человек, но силы его были на исходе. Он уже не мог, как прежде, угождать желудку чуть ли не каждого в отдельности, а так как к тому же он еще и ненавидел свою профессию, которую выбрал только из-за заработка, то быстро стал козлом отпущения. Сочувствующих ему среди экипажа не было. Все с сожалением вспоминали умелого старого кока, который внезапно умер накануне этого рейса. И Ничухину ничего больше не оставалось, как, стиснув зубы, делать опостылевшую работу, и при этом не растерять остатков кое-какого такта и вежливости, которых остальные давно уже лишились. На этом изнуряющем напряжении сил он и держался. Неугодных команде коков за борт уже давно не выкидывают, если он об этом не знал, то хотя бы догадывался. Но вместе с тем Ничухин понимал, что с приближением парохода к родной гавани близится такой момент, когда с ним, могут обойтись очень скверно.

ТЬМА НАВИСЛА НАД ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ. Повисела немного, повисела и опустилась. Никто ее не замечал. Как всегда, горько разочарованная этим Тьма по своему обыкновению огляделась и в очередной раз убедилась, что хуже того, что человечество само с собой делает, никто ему сделать не может. Когда ж это кончится! — горестно вздохнула разочарованная Тьма, собираясь опять убираться восвояси, в холодные и мрачные надвечные дали. Убираться не хотелось. Но тут истошный крик прорезал ночь, осевшую непроглядными тенями в глухом переулке. «А-а-а! Тьма надвигается! Спасите!» — орал кто-то. Это на одного психопата, нанюхавшегося какой-то дряни в пустом зале ночного кинотеатра, крутившего старые фильмы ужасов, напал жестокий глюк. Напал после того, как выбравшийся наружу психопат увидел мутный серпик Луны, едва проглядывающий сквозь пелену густого смога. Обычное дело, одним словом.

Воздух дрожал от полуденного зноя. Солнце, опрокинувшись навзничь, нежилось в раскаленном эфире атмосферы. Все замерло, будто застыло под взглядом невидимой гигантской кобры…

«Если так будет продолжаться еще с неделю, плакала моя кукуруза». думал Джимми Коррэл. Он сидел, развалившись в кресле, на террасе своего дома.

Натужно гудел вентилятор. Сухо шелестела кипа газет, валявшаяся рядом с креслом.

«Если кукуруза сгорит, я потеряю на этом тысяч двести, черт побери».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Казменко Сергей

НАПРЯГИТЕ ВООБРАЖЕНИЕ

- Этот Джайк - последний болван, - сквозь зубы процедил адмирал, стараясь скрыть раздражение. Если бы не представитель Союзников, с утра торчавший в рубке, адмирал Пинкер устроил бы полковнику Джайку такой разнос, что тот запомнил бы этот день до конца своей жизни. Но давать волю гневу перед Союзником было бы в высшей степени неразумно. Союзники должны видеть флот единым и сплоченным организмом, в котором не может быть никаких разногласий, в котором подчиненный неукоснительно выполняет волю начальства, а у начальства нет никаких причин для выражения недовольства подчиненным.

Сергей КАЗМЕНКО

НАШЕСТВИЕ

Зигмунд застал меня дома. Я сидел и мрачно раздумывал, на что убить вечер. У каждого бывают периоды неудач, когда все валится из рук, жизнь кажется лишенной смысла, и никакого просвета не видится впереди. Но у меня этот период что-то слишком затягивался. И дело тут вовсе не в неудачах - с годами приходит способность трезво оценивать их уроки, они уже не бьют столь болезненно, как в молодости, и очередную неудачу воспринимаешь со спокойствием истинного фаталиста. Дело, скорее, в том, что я перестал ощущать себя на высоте положения, я стал терять уверенность в том, что по праву занимаюсь своим делом.

Сергей КАЗМЕНКО

ОХОТА НА ЕДИНОРОГА

Если хорошенько разобраться, то мне, конечно, грех жаловаться. Работой я обеспечен, кормят здесь вполне прилично и по воскресеньям даже мясо дают, никто мне не угрожает и не мешает. А что до остального - так ведь за все в жизни так или иначе приходится платить. Хочешь иметь больше или жить лучше - пожалуйста, но расплачиваться придется здоровьем, спокойствием, безопасностью, уверенностью в завтрашнем дне, наконец.

Сергей КАЗМЕНКО

ОЖИВЛЕННОЕ МЕСТО

- Ну, старик, нас можно поздравить, - сказал Тинг, оглядевшись. Здесь, по-моему, совсем неплохо: лес, ручей, лесок неподалеку. А эта лужайка, на который мы приземлились... Ты только посмотри, сколько вокруг цветов!

Арни поднял на секунду свое смуглое, со следами копоти на лбу лицо, мельком оглядел окрестности и, пробурчав в ответ что-то нечленораздельное, снова уткнулся в развороченные потроха навигационного блока. За годы, проведенные вместе, он настолько привык к болтовне Тинга, что в случае необходимости отключался и воспринимал ее как обыкновенный шум. В данный момент необходимость отключиться была налицо: ремонт навигационного блока - дело тонкое. А Тинг между тем не унимался: