Музей шпионажа: фактоид

ФАКтоид — это еще и просто «мелкий факт». Истине соответствующий, но несущий малозначительную частицу информации. Как например: самая распространенная в мире фобия — это ophidiophobia, страх змей. Или: автор предлагаемого вашему вниманию Фактоида четверть века работал в международном эфире. Или: на протяжении многих лет в подчинении автора (моем, господа) находился тайный советский агент, считавшийся одним из самых ценных приобретений на радио «Свобода»…

Отрывок из произведения:

Генерал КГБ оказался маленьким.

С первого взгляда показался даже лилипутом по причине своей непосредственной близости с британцем, заместителем нашего директора-американца, который еще выше, но, к счастью для нашего гостя, блистал отсутствием. Возможно, не случайно: поскольку и британцу, судя по застывшей улыбке учтивости, выпавшая роль не особо нравилась, и вряд ли по этическим соображениям, а скорее, потому что джентльмен наш не успел к ней подготовиться, все оказалось как-то в последнюю минуту, внезапно и врасплох — как, впрочем, сам распад Советского Союза, случившийся не только буквально на днях, но и негаданно-нежданно: out of the blue.

Другие книги автора Сергей Юрьенен

Повесть «Колизей» в полной мере характеризует стилевую манеру и творческий метод писателя, которому удается на страницах не только каждого из своих произведений психологически точно и стилистически тонко воссоздать запоминающийся и неповторимый образ времени, но и поставить читателя перед теми сущностными для человеческого бытия вопросами, в постоянных поисках ответа на которые живет его лирический герой.

Всякий раз новая книга прозаика — хороший подарок читателю. Ведь это очень высокий уровень владения словом: даже табуированная лексика — непременный атрибут открытого эротизма (а его здесь много) — не выглядит у Юрьенена вульгарно. Но главное достоинство писателя — умение создать яркий, запоминающийся образ главного героя, населить текст колоритными персонажами.

Забудьте все, чему вас там учили. Гордо? Человек звучит, как грязь. Вспарывает, выдирает… Что? Печень, кажется. Хуяк. И нам. Мол, рвите дальше. Ну а как же. В перчатках, что ли? Голыми…

Нельзя сказать – “мгновенно протрезвел”. Для этого, наверно, мы все-таки слишком много выпили. Даже улыбку согнать не могу. Выражение застыло на лице, я это чувствую.

Потом на живых. Приговоренных к высшей. Гортань могу вырвать хоть сейчас. Ну как… Вот так. Берет меня за гланды.

Перед вами роман представителя новейшего поколения русской прозы Сергея Юрьенена.

Роман «Нарушитель границы» был издан в 1986 году и опубликован на французском языке издательством «Акрополь», и его высоко оценила парижская литературная критика.

Роман о творческо-гуманитарной молодежи эпохи шестидесятничества. Присутствует все: от философии и нежных чувств до эротических сцен и побега за кордон.

Публикация новой повести Сергея Юрьенена как нельзя кстати следует сразу же за нашей импровизированной «джойсовской неделей». Сергей Юрьенен – один из первых русских писателей, чётко и точно освоивших наследие классических модернистов, в частности, Джойса. Его рваный, пунктирный, петляющий сюжетный синтаксис, подобно «Улиссовской» технике, будто бы призван выразить или же передать всю возможную полноту жизни, почувствовать в обычном, обыденном сюжете нечто универсальное, выходящее за рамки этого самого обыденного.

Об авторе Сергей Сергеевич Юрьенен родился в 1948 году во Франкфурте-на-Одере (советская зона оккупации Германии), жил в Ленинграде, Гродно, Минске, Москве. Учился в БГУ и МГУ им. Ломоносова. Работал в журнале «Дружба народов». Был членом Союза писателей СССР. В 1977 году получил политическое убежище во Франции. Больше четверти века работал на радиостанции «Свобода», где основал и вел программы «Поверх барьеров», «Экслибрис» и многие другие. Кроме Парижа, жил в Мюнхене, Лондоне, Мадриде, Праге. С 2005 года в Америке — Нью-Йорк, Вашингтон. На Западе и в России изданы романы Вольный стрелок, Нарушитель границы, Сын Империи, инфантильный роман, Сделай мне больно, Беглый раб, евророман, Дочь генерального секретаря, Фашист пролетел, сборники рассказов По пути к дому, Скорый в Петербург. Опубликованы фрагменты дилогии Союз сердец. Разбитый наш роман. Переведен на английский, французский, немецкий, испанский, датский, венгерский и литовский языки. В уральском издательстве «У-Фактория» вышел трехтомник избранной прозы. Лауреат нескольких литературных премий. Член Американского ПЕН-Центра.

О тексте, публикуемом «Знаменем», С. Юрьенен говорит: «В 1991 году Беглый раб начал цикл моих „евророманов“. Их несколько: Холодная война, На крыльях Мулен Руж, Мальчики Дягилева, Каждому свой диссидент, Лавруша. Помимо предельно сжатого объема, общий знаменатель — русский герой в Европе. Вот этот „фирменный“ жанр и завершает Суоми, который я написал уже в США».

28 августа 2008, 19:35

Текст: Александр Чанцев

Сергей Юрьенен – диссидент, журналист, путешественник, переводчик и прежде всего писатель, «сбежавший в литературу по следам Улисса – туда, где нет берега и откуда не возвращаются» (Андрей Битов). В России получили известность романы «Беглый раб», «Сделай мне больно», «Сын империи», «Фашист пролетел», «Дочь генерального секретаря», обобщенные екатеринбургским издательством « У-Фактория» пару лет назад в «малое» собрание сочинений. А что делает и пишет Юрьенен сейчас? С необычным писателем и интересным человеком, живущим сейчас в Америке, беседовал корреспондент газеты ВЗГЛЯД Александр Чанцев.

– Мы с тобой летели на воздушном шаре? – спрашивает один мальчик у другого.

– Летели.

– Мы с тобой упали с воздушного шара?

– Упали. Я в бочку с медом, а ты в бочку с говном!

Выступив на два голоса, близнецы умолкают немного смущенно.

– А дальше?

– Все…

Кто-то неуверенный:

– Потом они вроде друг друга стали облизывать…

– Смеяться можно? Оч-чень ослоумно. Нет, ребята: кончайте всякую херню рассказывать. Давайте про это.

(В. Рыбаков. «Тяжесть». Посев, 1977)

Всю сознательную жизнь мучаясь «тоской по текущему», неведением относительно истинного положения державных дел, заранее благодарно взяться за любую «быль» из нашей жизни, тем более о животрепещущих советско-китайских отношениях, – пусть и «романизированную», ничего.

Однако, приступив к «Тяжести», первыми же словами: «Я стоял на посту, нюхал устоявшуюся пыль караульной шубы, глядел на далекие и близкие сопки, сливающиеся в мареве, и думал, что где-то за тысячи и тысячи километров есть Франция, страна, где я родился…» уведен был писателем глубоко под ожидаемую поверхность репортажа, под шубу эту занюханную, внутрь души – соучаствовать в извечной битве, творящейся на протяжении р о м а н а в этой современной душе современными средствами, – Бога с Дьяволом (последнему, в изображении В. Рыбакова, не откажешь в прописной букве…)

Популярные книги в жанре Современная проза

Дмитрий Шашурин

Время зажигать фонари

Тропинка сквозь высокую траву. Узкая. Каждая травка пахнет. А сбоку река. Так вспоминалось. Особенно Большой Лес - крохотная рощица на берегу реки. Густо растут тополя и черемуха. И не пройдешь между ними: лопухи, и крапива, и сумрак.

Большой Лес. Чуть-чуть выглядывает из-за деревьев застекленная башенка. Дом бакенщика возглавляет рощицу.

А внизу под обрывом песок, лодки с тяжелыми веслами и сухие бакены красные и белые - запасные.

Светлана Шипунова

Маленькие семейные истории

Светлана Шипунова окончила факультет журналистики МГУ и Академию Общественных наук. Журналист, политолог. В 80-е годы была главным редактором краевых газет в Краснодаре. Автор книг "Дураки и умники. Газетный роман" (М., 1998), "Дыра. Ироническая повесть" (М., 1999). Живет в Краснодаре.

В "Знамени" печатается впервые. Публикуемые тексты входят в состав романа в новеллах, готовящегося к изданию книгой.

Виктор Широков

КРАЖИ

Меня обворовывали неоднократно. Только в этом году трижды. Летом я отправился на овощной рынок и, зазевавшись, не заметил, как разрезали сумку, куда я клал бумажник не только с деньгами, но и с кипой документов: паспортом, различными пропусками, билетами в библиотеки, визитками... Помню, что вертелся около чернявый мальчонка, зажимавший в правой руке три монетки. Возможно, они были бритвенно заточены, ибо разрез ткани сумки был прицельно безжалостен и задел даже край бумажника...

Виктор Широков

МУХА И МУХИН

Рассказ

Муха - это не то, что вы думаете, не противное приставучее жесткокрылое насекомое, не широкоизвестный гранатомет и, наконец, не фамилия, а прозвище, странная кличка кошки, обретающейся у четы Гординых. Мухин же (ударение можно менять: и Мухин, и Мухин, в зависимости от настроения, и на первый слог, и на последний) - сын Мухи и по совместительству иногда её супруг. У кошек подобное не возбраняется.

Виктор ШИРОКОВ

НАВСТРЕЧУ БУДУЩИМ ЗОРЯМ

Валаамские картинки

1

Трудно припомнить совершенно отчетливо, когда стала возникать в разговорах едкая и безысходная красота северного острова. Сама добродетель и благочестие Отечества нашего, запечатленные ещё крепкой и точной, по живописному победительной зайцевской и шмелевской прозой, а через полвека, если точнее через все корневищно перекрученные семь десятилетий большевистского произвола аукнувшиеся проблескиваниями и посверкиваниями нагибинской кино и сценографии, притягивали и не подпускали одновременно как сильный магнит.

Виктор Широков

УРАЛЬСКИЙ ДЕКАМЕРОН

Роман-ремейк

Вакха в сосудах дары и в корзинах цветы принесите,

Пусть непрестанно звучит Вакха достойный пеан.

Ян Панноний

Едва ли приходится сомневаться в том, что элегия Яна Паннония возникла под влиянием горацианских образов, но правы были бы также оригинальность её утверждающие. Вернее всего будет, если мы скажем, что большая традиция латинской поэзии слилась органически с личным вдохновеньем, "Fons Bandusiae" не является источником подражания, но подателем энергии, приводящим в движение фантазию. Это наблюдение наводит нас ещё раз на мысль о сложности самого термина "влияние", которым следует пользоваться с должной осторожностью.

Александр Шленский

Бред с хвостом и без хвоста

У кошки четыре лапы с острыми когтями и хвост. У собаки четыре лапы с тупыми когтями и тоже хвост. У пони четыре ноги с копытами и опять же хвост. У белой крысы тоже четыре ноги и голый розовый хвост. У табуретки четыре ножки, без когтей и без копыт, и обратите внимание, никакого хвоста нет и в помине. И почему-то никто не замечает этой вопиющей несправедливости.

Все с хвостами, а табуретка - без хвоста!

Александр Шленский

Бухгалтер, паук и всеведущий Господь

Пожилой, верующий в бога бухгалтер Никодим Антонович Пухов сидит напротив своего компьютера и вводит серийные номера поступивших на склад комплектующих деталей, другими словами, приходует товар, поступивший на склад. Бухгалтерия 1С - скверная программа, работает медленно, со скрипом. Никодим Антонович даже слышит этот скрип физически, ушами. Совершенно омерзительный, отчаянный скрип, выматывающий душу. Скрип-визг, скрип-крик, скрип-вопль о помощи умирающего лютой смертью существа.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Игорь Сикорский, Юл Бриннер, Елена Блаватская, Владимир Набоков, Сергей Рахманинов, Игорь Стравинский, Василий Леонтьев — вот только часть звездных имен, вошедших в эту замечательную книгу. На долю этих людей выпала трудная судьба. Попав за рубеж, они оказались на грани выживания. Но сила воли, талант, вера в свои силы не дали им сломаться, а, наоборот, помогли подняться на, казалось бы, недосягаемую высоту и прославиться на весь мир. Воистину, человек может все, если очень захочет этого.

Об этом в увлекательной форме и рассказывает эта книга, раскрыв которую, Вы уже не сможете оторваться от нее.

С чем ассоциируется у русского человека образ далекой и загадочной Персии-Ирана? В первую очередь, это цари Кир и Дарий, навсегда вошедшие в нашу память еще со школьной скамьи. Печальная участь А. С. Грибоедова, погибшего в Тегеране во время дипслужбы, и в связи с этим событием — алмаз «Шах», немало наследивший в мировой истории. Знаменитая Тегеранская конференция с участием трех великих держав и строительство россиянами атомной станции в Бушере. И конечно же персидская кошка, ковры и знаменитая иранская хна, популярная у советских женщин. В нашей книге мы прикоснемся к историческим загадкам старой Персии, прочитаем несколько ярких страниц из ее истории и, кто знает, может, откроем человечеству еще одну тайну…

Русские в Токио, Хакодате, Нагасаки, Кобе, Йокогаме… Как складывались отношения между нашей страной и Страной восходящего солнца на протяжении уже более чем двухсот лет? В основу работы положены материалы из архивов и библиотек России, Японии и США, а также мемуары, опубликованные в XIX веке. Что случилось с первым российским составом консульства? Какова причина первой неофициальной войны между Россией и Японией? Автор не исключает сложные моменты отношений между нашими странами, такие как спор вокруг «северных территорий» и побег советского резидента Ю. А. Растворова в Токио. Вы узнаете интересные факты не только об известных исторических фигурах — Е. В. Путятине, Н. Н. Муравьеве-Амурском, но и о многих незаслуженно забытых россиянах.

Владимир Львович Бурцев (1862–1942) — активный участник революционного движения: в 80-е годы народоволец, позднее был близок к эсерам и кадетам. Как публицист и издатель, он приобрел известность разоблачением провокаторов царской охранки, действовавших в России и за границей, в частности Е.Ф. Азефа и Р.В. Малиновского. Будучи белоэмигрантом, участвовал в создании антисоветского «Национального комитета».

Авторская орфография.