Муравьи

С л а в е н т и й Б о н д а p е н к о

МУРАВЬИ

В нашем миpе, особенно в пpиpоде, все очень взаимосвязано. И стоит чему-нибудь одному измениться, как сpазу все, словно деpнутое за одну ниточку, начнет сыпаться вниз на землю.

Муpавьи занимают в пpиpоде, однако, очень важную pоль, хотя и незаметную, так как лазают внизу по самой земле. И если нагнуться очень низко, чтобы тpавинки тыкали вам в моpду, то можно увидеть, как эти невидимые волки насекомого миpа исполняют свое гpязное, но благоpодное дело.

Другие книги автора Славентий Бондаренко

Славентий Бондаpенко

САМОЛЕТ

По небу летел самолет. Hо было ли небо? Hебо - это то, что свеpху земли, а если земля куда-то исчезла... пpовалилась... pаствоpилась на хpен... Зато осталось то, что свеpху, также с облаками, также с голубизной, но pазве это небо, нету внизу земли, да и людей тоже нету?

Стаpший штуpман Басов сохpанял свою хладнокpовность и не думал напpасно о тех людях и землях, что были, но вдpуг pастаяли, как будто мыльная пена на ляжке его любовницы - стюаpдессы Веpы. Гоpаздо сеpьезней было то, что бензин уже находился на исходе, а экстpенный бензозапpавщик на связь не выходил. "Ёбаные чуpки!" - Басов в яpости хватил кулаком по пластмассе клавиатуpы: "Они там только и думают, что хуёй база, сука. Извини, Веpа, что я заpугался", - Сеpгей заметно покpаснел.

Популярные книги в жанре Контркультура

Дмитрий Гайдук

А вот ещё одна Бурлакина сказка. Короче, сидим мы у одной герлы (имя не называю чисто для конспирации) и курим гандж. А тут звонит телефон. Герла поднимает трубку, а там Бурлака. Говорит, сейчас приеду. Ну и, само собой, приезжает минут через двадцать.

Приколачиваем мы ему стандарт (а надо сказать, что полтавский стандарт вдвое длиннее московского, хотя трава тогда была не хуже, а в чём–то даже лучше того сена, которое на Москве сейчас курят). Приколачиваем мы, короче, ему стандарт, он его дует почти в одиночку (потому что никто уже не хочет, все уже в натуре никакущие) и говорит: хорошо! А я уже сегодня и кашки поел, и молочка попил. И тут ему на глаза попадается книжка «Межлокальная контрабанда», и он начинает в неё втыкать.

«Их было двое или трое, может быть, четверо. Сколько же точно, никто не знал. Никто из тех, с кем я потом разговаривал и с кем произошло то же, что и со мной. Я пил пиво на „Речном“, просто стоял на улице, глядя в осеннее небо, как серое кое-где наливается черным, а потом белеет. Ну а они вдруг подошли. Они все были в белых куртках. „Здравствуйте“, – сказал один из них. Я удивленно передернул плечами, давая понять, что это какая-то ошибка. Он усмехнулся, а тот, который был слева от него, тоже сказал: „Здравствуйте“. Тогда я еще не заметил, что у них одинаковые лица, но, видимо, подсознательно это как-то во мне отложилось, и когда со мной поздоровался третий, а потом четвертый, мне стало не по себе.».

Книга? Какая еще книга?

Одна из причин всей затеи — распространение (на нескольких языках) идиотских книг якобы про гениального музыканта XX века Фрэнка Винсента Заппу (1940–1993).

«Я подумал, — писал он, — что где-нибудь должна появиться хотя бы одна книга, в которой будет что-то настоящее. Только учтите, пожалуйста: данная книга не претендует на то, чтобы стать какой-нибудь «полной» изустной историей. Ее надлежит потреблять только в качестве легкого чтива».

«Эта книга должна быть в каждом доме» — убеждена газета «Нью-Йорк пост».

Поздравляем — теперь она есть и у вас.

Кто я такой?

Вряд ли моя подробная биография поможет вам уйти от неизбежного, поэтому предпочту ограничиться коротким наброском.

Я был рожден в государстве, которое называют ныне Страной Дураков, в конце ХХ столетия крестового ига. Я получил неплохое по тем временам образование, и покровители сулили мне карьеру адвоката, но дух мой тяготел к иному — таким образом, я отправился в странствия.

К исходу 3-го десятка, сменив множество профессий, женщин, крыш, друзей, но не убеждений, я влился в отряды Сопротивления. Это явилось единственной доступной мне на тот момент жизненной целью, альтернативой чему было лишь медленное дичающее угасание.

Говорят, музыканты — самый циничный народ.

(с) С.Чиграков

По этой книге грамматику учить нельзя. И пунктуацию тоже.

Алексей Игнатьевич обратил внимание на прыщ вечером, украдкой поглядывая на себя в зеркало во время бритья. Прыщ, нескромно расположившись подле правой ноздри, был некрупным, имел желтовато-синий оттенок, однако внушил Алексею Игнатьевичу самые ужасные отчего-то опасения. Не говоря ни слова жене, он густо замазал прыщ зеленкой и отправился спать.

Всю ночь пожилого библиотекаря мучили кошмары. То снилось ему, будто он превратился в кудлатую собачонку, что жила по соседству и будто дворник гоняется за ним с веником; то привиделось, что его, Алексея Игнатьевича зять, некто небезызвестный в деловых кругах — мот и баловень судьбы, распродал на корню свое дело, а жену Алексея Игнатьевича и вовсе убил молотком.

Только давайте без особого цинизма! В бытность свою сопливым юнцом я тоже торговал карманными авиабомбами и горчичным газом, но однажды услышал песенку про тысячу журавликов, и с тех пор занимаюсь дизайном детских игрушек.

Миша Штрыков занимался любовью со своим единственным другом, когда его жена пришла домой прямо с подиума, затопив комнаты запахом парфюма и женских чулок. Она завизжала истошно, узрев нечищеные сковородки, грязное белье и сношающегося супружника, от крика этого Мишин друг, человек с тончайшей нервной организацией, выпрыгнул из окна, разбив стекло и сломав себе два ребра, прямо на коллекционные кусты кошмарных фиолетовых в бежевую звездочку роз под окном. Миша, пораженный неожиданностью смены декораций, вдруг совершил непоправимое: он развернулся и, как учили его в юности в школе кик-боксинга, всем корпусом вогнал кулак жене своей в правую глазную впадину. Через двенадцать секунд он раскаялся, но было уже поздно.

— Давайте я Вас сама запаузирую, если Вы не возражаете, конечно?

В ее руках появился огромный диспетчер отслоений, и она осторожно нажала на кнопку, так и не дождавшись моего ответа. Мое сердце медленно остановилось, обогащенная кислородом кровь перестала поступать в мозг, и тело обмякло, мягко упав в хромированные лапы гусеничного андроида.

Выход из состояния паузировки всегда был болезненным. Протерев свою шею щелочным раствором, я ввел иглу в артерию, чтобы застоявшаяся кровь смогла вылиться в подставленную андроидом бутылочку. Эластичная бутылка расширялась по мере наполнения и я успел выдернуть иглу-воронку перед тем, как мое тело полностью очистилось от крови. Жена достала шелковый китайский шарфик и сильно замотала мне шею. Поверх шарфа робот одел глоточный скафандр и повернул меня спиной к жене. Она внимательно оглядела мои ягодицы, и, убедившись в целостности дермо-покрова, кивнула головой. Гусеницы робота пришли в движение, и он, с легкостью подняв мое антигравное тело, понес меня в шлюзовый отсек.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Болотов Андрей Тимофеевич

Записки А. Т. Болотова, написанных самим им для своих потомков

{1}Так помечены ссылки на примечания.

Из предисловия: Мы предлагаем... избранные "письма", которые касаются пребывания автора в Восточной Пруссии, особенно в Кенигсберге во время Семилетней войны. ...мы узнаем о том, что в битве под Гросс-Егерсдорфом уральский казак Пугачев спас от гибели генерала Панина, того самого, который возглавил в дальнейшем карательную экспедицию против пугачевского восстания.

А.Т.БОЛОТОВ

В КЕНИГСБЕРГЕ

АНДРЕЙ БОЛОТОВ И ЕГО ВРЕМЯ

Еще сравнительно недавно имя Андрея Тимофеевича Болотова мало что говорило даже преподавателям русской словесности. Лишь немногие специалисты, увлекающиеся историей и литературой XVIII века, знали его как человека широких энциклопедических познаний, которые он употреблял на благо российского просвещения, как философа и писателя, оставившего в своих трудах не только образцы неподражаемо яркого литературного стиля, но и глубокие, разносторонние сведения о современной ему эпохе

Не всегда стоит претворять свои мечты в жизнь. Я понял это только оказавшись в очень непростом положение. Надоело, понимаете ли, сидеть перед монитором компьютера и вести батали с электронными противниками. Захотелось всего этого по-настоящему. И вот результат - на голове противогаз, сам в резиновом костюме РХБЗ со стареньким ружьем в руках. В активе - артефакты и возвращение домой в любой момент; в пассиве - аномалии, зомби, мутанты, пули монолитовцев. Так, стоять. Возвращение надо вычеркнуть - невозможно оно сейчас.

Лори решила участвовать в сафари, несмотря ни на какие препятствия. Но препятствие в лице Райана Холта не учла: мало того, что он насмешничает и относится к ней, как к ребенку, так еще и свято соблюдает дурацкое правило — не брать в экспедицию женщин. Но один из приезжих охотников-американцев обещал похлопотать за нее и… она получила разрешение. Счастью девушки не было предела. Она не знала, что обязана этим не американцу, а самому Райану, который влюбился в юную красавицу с первого взгляда…