Мстерский летописец

Герой этой повести, крепостной крестьянин Иван Александрович Голышев (1838–1896), жил в слободе Мстёра Владимирской губернии — центре иконописи и офенства. Потомственный иконописец, он открыл в глухой Мстёре первую сельскую литографию и стал издавать народные картинки (лубок), помогал Н. А. Некрасову распространять через коробейников его знаменитые «красные книжки» для народа. Собрал огромный материал по старинному русскому быту, тщательно его описал, издал одиннадцать альбомов, более тридцати книг и брошюр и опубликовал около 600 статей в газетах, в том числе во «Владимирских губернских ведомостях».

Книга иллюстрирована литографиями И. А. Голышева, звучит в ней и живое голышевское слово: автором использованы его «Воспоминания», статьи, письма.

Отрывок из произведения:

Герою этой повести, Ивану Александровичу Голышеву, крепостному крестьянину графа Панина из мстёрского имения Владимирской губернии, писали графы и бароны. Императоры и наследники царской власти слали ему в далекую Мстёру драгоценные подарки и благодарность за его альбомы о русской старине.

Два класса церковно-приходской школы да неполных три курса Строгановской московской рисовальной школы — вот и все его образование. Но природный талант, неустанный труд, самообразование позволили Голышеву войти в круг больших ученых, которые с интересом заслушивали на своих заседаниях его доклады о мстёрской иконописи, лубке и офенстве (коробейничестве).

Популярные книги в жанре История

В. Тюрин, доктор исторических наук

Два долгих летних дня, или Неотпразднованные именины

В пятницу 28 июня 1762 года император проснулся не в духе. Он засиделся накануне за ужином, выпил лишнего, и голова разламывалась от боли. Но во время развода настроение улучшилось, головная боль начала проходить: голштейнцы исполняли все экзертиции виртуозно, а командовавший барон фон Левей превзошел самого себя. Император повеселел, все заулыбались и засобирались в гости к императрице - из Ораниенбаума в Петергоф, чтобы присутствовать на большом обеде, а вечером - на ужине. На ужине - праздничном, потому что назавтра, в день Петра и Павла, готовились отпраздновать именины императора Петра III.

Анатолий Тютюник

Князь Святополк не был окоянным!

Он не убивал своих братьев Бориса и Глеба... Почти тысячу лет один из русских князей носит, словно позорное клеймо, прозвище "Окаянный". Потомки прозвали его так за то, что, домогаясь киевского престола, он убил трех братьев. Двое из них вскоре были канонизированы, то есть причислены к лику святых русской церкви. Однако в событиях, связанных с гибелью сыновей великого князя Владимира Святославовича, осталось немало темных обстоятельств. Но, рассказывая о тех далеких временах, по традиции мы продолжаем называть князя Святополка "Окаянным", приписывая ему то, чего, может быть, он и не совершал. Напомним, как об этом рассказывает "Повесть временных лет" - основной источник наших знаний о Древней Руси. Великий князь киевский Владимир Святославович скончался неожиданно 15 июля 1015 года. Все его сыновья в этот момент находились в своих "уделах". Только Борис Ростовский, которого отец держал при себе, был в походе. Незадолго до кончины князю Владимиру стало известно, что в сторону Киева движутся печенеги, и он послал сына с войском в степь навстречу кочевникам. В столице оставался лишь Святополк, приемный сын князя. Он и занял освободившийся великий стол. Сразу же коротко поясним. Изгнав в 980 году из Киева старшего брата Ярополка, который вскоре был убит, князь Владимир взял себе его жену, гречанку. Ее, юную монахиню, привез с собой из похода "красоты ради лица" отец братьев Святослав Игоревич. Когда красавица гречанка досталась Владимиру Святославовичу, была она уже, как говорит наш древний автор, "непраздна" и скоро родила сына, которого и назвали Святополком. Вскоре после того, как Русь приняла христианство - это произошло в 988 году, Владимир разделил ее между двенадцатью сыновьями, включая и Святополка. Ему была выделена Турово-Пинская земля. Историки полагают, что под влиянием своего тестя, польского короля, Святополк впоследствии вошел в заговор, цель которого - свержение киевского князя. Однако заговор был раскрыт, и Святополк посажен в темницу где-то неподалеку от Киева. Освободил его Владимир лишь незадолго до своей кончины. А теперь вернемся к основной нити нашего рассказа. Борис Владимирович, не встретив печенегов, возвращался домой. В лагере близ Переславля его застала весть о кончине отца. Дружинники, обещая поддержку, предлагают ему идти занимать отцовский престол. Однако молодой князь отказывается: не хочет он поднять руку на старшего брата и тем внести раздор. Ратники расходятся по домам, Борис остается в лагере с небольшим отрядом. Святополк, узнав, что войско покинуло князя, решается его умертвить. В одну из ближайших ночей подосланные убийцы напали на лагерь... Следующей жертвой Святополка стал младший брат Бориса - Глеб, княживший в Муроме. Получив письмо, что отец болен и просит его приехать. Глеб, не мешкая, отправился в путь. Неподалеку от Смоленска его встретили убийцы, посланные Святополком.... Третьим погиб Святослав, княживший в Древлянской земле. Он пытался бежать, но где-то у границ Венгрии был настигнут посланной Святополком погоней. Так рассказывает летопись. Но попробуем взглянуть на проблему иначе: допустим, Святополк не убивал своих братьев. Поставив так вопрос, посмотрим, нет ли подобных мыслей у наших историков. И выясняется: ни у В. Н. Татищева, ни у Н. М. Карамзина, ни у С. М. Соловьева, ни у В. О Ключевского, ни у других менее известных именно так вопрос никогда не ставится. Все они принимают как истину слова летописца: Святополк - убийца своих двоюродных братьев. Дальнейший поиск привел меня к работе современного историка М. X. Алешковского "Повесть временных лет", в которой ученый детально исследует эту летопись. Включившись в давний спор о дате канонизации Бориса и Глеба: состоялась ли она при Ярославе Мудром (двоюродном брате Святополка) или позже, М. X. Алешковский считает, что она произошла после его смерти. Очень интересен другой вывод ученого: "Если канонизации Бориса и Глеба при Ярославе не было, а Ярослав не назвал ни одного из своих сыновей именами братьев и, что особенно важно, не противился назвать именем их убийцы одного из старших своих внуков (речь идет о будущем великом князе Святополке Изяславиче. - А. Т.), то сам этот убийца либо не был еще предан церковному проклятию, либо... не был убийцей". Но, высказав такое предположение, историк, к сожалению, не стал развивать эту тему дальше. Однако есть ряд любопытных фактов, которые проливают свет на эту темную историю, но не привлекают пока внимания исследователей. Речь идет прежде всего об одном из памятников древнескандинавской литературы, а именно "Саге об Эймунде". Она посвящена событиям на Руси первой четверти XI века, о которых идет речь и в нашем рассказе. В этом, впрочем, нет ничего удивительного. Между древними русами и их северными соседями на протяжении веков существовали оживленные связи, о чем свидетельствует богатая литература и у нас, и у скандинавов. Коротко содержание ее таково. Эймунд, сын Ринга - одного из норвежских вождей-конунгов, вынужден покинуть страну после того, как его отец правитель области - был из нее изгнан. "Я слышал о смерти Вальдемара-конунга с востока из Гардарики,-сказал Эймунд, обращаясь к своим боевым товарищам. - И эти владения держат теперь трое сыновей его. Он наделил их не совсем поровну. Одному досталось больше, чем тем двум. И зовется Бурислав тот, который получил большую долю отцовского наследия. Другого зовут Ярицлейв, а третьего - Вартилав. Бурислав держит Кенугард, а это лучшее княжество в Гардарики. Ярицлейв держит Хольмгард, а третий Палтескью. Теперь у них разлад из-за владений". Далее следует рассказ о том, как Эймунд и его товарищи служили у конунга Ярицлейва, а потом у Вартилава. В приведенном отрывке фигурируют почти все действующие лица нашего рассказа. Вальдемар - это Владимир Святославович, великий князь. Ярицлейв еще один его сын, новгородский князь Ярослав. Вартилав - он в данном случае нас не интересует - это полоцкий князь Брячислав. Кенугард, Хольмгард и Палтескью - соответственно: Киев, Новгород и Полоцк. Гардарики - название Руси у скандинавов. Как видим, "Сага об Эймунде" рассказывает о событиях, развернувшихся после смерти Владимира Святославовича, почти так же, как и наша "Повесть временных лет". Главные ее действующие лица - киевский и новгородский князья, сыновья князя Владимира, борющиеся за великий стол. Глеб и Святополк не упомянуты вовсе. Ну и что же Бурислав? С самого момента введения саги в научный оборот (это произошло почти полтора века назад) исследователи считают, что под именем Бурислава выведен Святополк. Считается, что автор спутал имена русских князей. Действительно, если следовать за "Повестью временных лет" (в которой Святополк убивает Бориса и его братьев), мы вынуждены согласиться с утверждением: да, под именем Бурислава в саге действует Святополк. Но давайте порассуждаем. Все действующие лица (русские) в саге названы правильно, неправильно же назван лишь Святополк. Почему? Далее, в саге вообще не упоминается об убийстве сыновей князя Владимира. Может, автор об этом не знал? Сомнительно, он очень хорошо информирован, об этом говорит все содержание саги. Тогда напрашивается вывод: Святополк никого не убивал, автор вообще мог не знать о его существовании, а под именем Бурислава в саге действует... Борис. Естественен вопрос: насколько мы можем доверять литературному произведению и можем ли мы вообще рассматривать его как исторический источник? Вот мнение нашего знаменитого историка-скандинависта М. И. Стеблина-Каменского. Ученый утверждает, что в каждой саге "всегда наличествует та или иная историческая основа, то есть историческая правда, как бы ни была она труднопрощупываемой". Сделав допущение: Святополк никого не убивал, попытаемся представить, как могли бы в этом случае происходить события. Итак. 1015 год, вторая половина июля. Борис Владимирович, не встретив в степи печенегов, возвращается с войском домой. На реке Альте неподалеку от Переяславля последняя большая остановка. Когда ратники уже расположились на отдых, прискакал гонец из Киева. Великий князь скончался, сообщил он, престол захватил Святополк, но киевляне хотят иметь своим князем его, Бориса. Посоветовавшись с боярами, многие из которых не один год служили его отцу, Борис Владимирович принимает естественное решение: он согласен занять великий стол. А что же в это время делает Святополк? Он пытается заручиться поддержкой киевлян. Князь приглашает во дворец известных в городе людей и раздает им богатые подарки. Но когда Святополку сообщили, что Борис находится уже в нескольких часах езды от столицы, он, бросив все, бежал из города. Подтверждение этому находим в одной немецкой хронике, составленной епископом из города Мерзебург Титмаром. "Престарелый король (князь Владимир Святославович. - А. Т.) умер, - пишет он, - оставив двум сыновьям все свое наследство. Третий же, находившийся до сих пор в тюрьме, позднее освободившись, бежал и, оставив там (в Киеве. - А. Т. ) жену, ушел к тестю". Речь в этом отрывке идет именно о Святополке. Мы уже упоминали о том, что Святополк за участие в заговоре был посажен князем Владимиром в темницу, и о том, что тестем его был польский король Болеслав Храбрый. И перед тем, как убежать в Польшу, Святополк согласно "Повести временных лет" убил трех братьев. Однако странно: Титмар Мерзебургский, всегда прекрасно информированный, не упоминает в своей хронике о таком зверстве. Немецкий хронист, рассказавший подробнейшим образом о браке Святополка и дочери Болеслава Храброго, о заговоре против киевского князя, о его заключении в тюрьму, не мог не упомянуть об убийстве братьев событии чрезвычайном и неординарном. Если бы только оно произошло в действительности... Как и скандинавский автор, немецкий хронист или ничего не знал об убийствах, или Святополк никого не убивал! Впрочем, не будем сразу же утверждать категорично, что не убивал никого. Он мог быть виновником гибели одного брата, Глеба. По летописи, Святополк направил в далекий Муром, где княжил Глеб, письмо: "Приезжай скорей, отец болен". Хотя к тому времени князь Владимир был уже мертв. Глеб, быстро собравшись, с небольшой дружиной едет в Киев. Недалеко от Смоленска он был убит людьми Святополка. Так рассказывает "Повесть временных лет". И снова парадокс. Дело в том, что муромский князь все это время находился в Киеве: его по причине молодости отец держал при себе. Сведения об этом встречаем в некоторых литературных памятниках, в частности в одном из "житий", посвященных Борису и Глебу. Такого же мнения придерживаются и некоторые историки. Глеб Владимирович, оставшись в Киеве один после смерти отца, - ему, может быть, не было и двадцати лет, - был сразу же оттеснен в сторону своим энергичным 35-летним двоюродным братом. Видя, как решительно тот начал действовать, он понял, что ему лучше исчезнуть. И ближайшей ночью князь тайно покинул город, направившись в свою вотчину Муром. И вот здесь мы можем допустить: Святополк, поняв, что столь желанный его сердцу престол он теряет, в порыве ненависти мог послать за Глебом убийц. Но престол утерян. Утвердившись на киевском престоле, Борис - продолжим наши предположения вскоре начинает войну с братом, новгородским князем Ярославом, которого впоследствии назовут "Мудрым". ...Два войска встретились на Днепре, недалеко от Любеча. Интересно, что в скандинавском памятнике тоже упоминается река. "Бурислав выступил из своих владений, - рассказывает сага, - против своего брата, и сошлись они там, где большой лес у реки, и поставили шатры так, что река была посередине". И "Сага об Эймунде", и "Повесть временных лет" сообщают, как долго не решались противники напасть друг на друга. Наконец решился новгородский князь. Ночью, переправившись через реку, Ярослав внезапно атаковал. Войско Бориса (а по летописи - Святополка) было разгромлено. Это произошло осенью 1015 года или, что вероятнее, весной следующего. Потерпев поражение, Борис Владимирович направился в Ростов. Где еще мог отсидеться князь, потерявший все (или почти все) войско, как не в своей вотчине? В любом случае у него просто не было выбора. И, может быть, оправившись от поражения, он рассчитывал собрать новые силы и попытаться взять реванш - вернуть утраченный престол. О пребывании князя Бориса именно в Ростово-Суздальской земле упоминает и скандинавская сага. "Мне говорили, - сказал Эймунд Ярнцлейву (Ярославу), что Бурислав-конунг жил (после поражения.- А. Т.) в Бьярмаланде зимой, и узнали мы наверное, что он собирает против тебя множество людей". Что же это за таинственная земля - Бьярмаланд, то есть страна бьярмов? Откроем "Историческую энциклопедию". Бьярмаланда в ней нет, но есть Биармия, что, оказывается, то же самое: "...страна на крайнем северо-востоке Европейской части России, славившаяся мехами, серебром и мамонтовой костью; известна по скандинавским и русским преданиям IX - XIII веков". Некоторые историки считают, что Биармня, или Биармаланд, - это скандинавское название берега Белого моря, Двинской земли; другие отождествляют Биармию с "Пермью Великой". Существует также мнение, что Бьярмаланд располагался в границах, совпадающих с исторической областью, известной в наших источниках как "Пермь", а "Пермь Великая"- лишь часть ее. И занимала она земли "от Уральских гор до рек Печора, Кама и Волга" (цитирую "Советский энциклопедический словарь"). Но мы знаем, что Ростово-Суздальская земля в XI веке занимала территорию Верхней Волги, а ее северные границы простирались до Белого озера, то есть почти до Двинской земли. Следовательно, владения князя Бориса находились как раз на западе легендарной страны бьярмов - Бьярмаланда, как и сказано в скандинавском источнике. В следующем, 1017 году, князь Борис, собрав новое войско, снова идет на Киев против старшего брата. Сага живописно рассказывает, как горожане готовились к сражению, потом о самой битве. "Начался жестокий бой, и с обеих сторон пало много народу, - читаем мы в скандинавском литературном памятнике. - Там, где стоял Ярицлейв-конунг, был такой сильный натиск, что враги вошли в те ворота, которые он защищал, и конунг был тяжело ранен в ногу". И только огромным напряжением сил их удалось выбить из города, а потом и разгромить. В "Повести временных лет" упоминания об этом сражении нет. Но у В. Н. Татищева в его "Истории Российской" есть сообщение о нападении в этом году кочевников. Некоторые детали его совпадают с рассказом саги. "Того же году, - пишет наш историк, - пришли ко Киеву печенеги. И смешався с бегусчимн людьми, многие вошли уже в Киев. Ярослав же едва успел, неколико войска собрав, не пустить их в старый город. К вечеру же, собрав более войска, едва мог их победить". Обратим внимание на такую, в частности, деталь. В саге упоминается, что Ярицлейв был тяжело ранен в ногу. А из нашей летописи мы знаем: Ярослав был хром. И, наконец, последний эпизод. Борис Владимирович, потерпев снова поражение, на этот раз не стал возвращаться в Ростов Великий. Как можно понять из саги, он направился к кочевникам. И скоро, вероятно в том же 1017 году, князь Борис снова идет на Ярослава. Но на этот раз дело до сражения не дошло: Борис был убит дружинниками Эймунда. Итак, попытавшись представить, как могли бы происходить события при условии, что Борис не был убит и занял киевский престол, мы видим: их участники предстают перед нами в несколько ином свете, чем это рассказано в "Повести временных лет" Святополк может быть вероятным виновником гибели лишь одного брата - Глеба. Борис же погибает в междоусобной войне с Ярославом. В этой круговерти событий мы совсем забыли о третьем брате - князе Святославе. "Святополк же окаянный и злой, убил Святослава, - рассказывает "Повесть временных лет", - послав к нему к горе Угорской, когда тот бежал в Угры". Больше нам ничего о его гибели, да и о нем самом неизвестно. Думается, Святополк вряд ли имел какоелибо отношение к гибели древлянского князя. Почему, собственно, Святослав Владимирович должен был бежать в Венгрию - по некоторым сведениям, жена его была венгерской княжной, испугавшись какой-то мифической угрозы? У него ведь была дружина, которой, кстати, у Святополка не было, способная защитить своего князя. И на что, с другой стороны, рассчитывала кучка наемных убийц, если даже допустить, что Святополк посылал их, намереваясь расправиться с правителем княжества в его же доме? Мы оставляем в стороне вопрос: почему Святополк решил расправиться со Святославом, а не с новгородским князем Ярославом - противником значительно более серьезным? Ведь Борис, утвердившись на киевском престоле, начал войну именно с ним как наиболее сильным противником. И, наконец, почему, если Святослав убит, как и его братья, он не причислен к лику святых наравне с Борисом и Глебом? Дальнейшие события хорошо известны из наших летописей и иностранных источников. Летом 1018 года Святополк Ярополкович вместе со своим тестем Болеславом Храбрым выступили против киевского князя. Ярослав Владимирович был разбит на реке Буг, на Волыни. А в середине августа союзники уже вступили в столицу Руси. "Хотя жители пытались защищать город, - пишет Титмар Мерзебургский, - он быстро сдался иноземному войску, оставленный своим обратившимся в бегство королем. Киев 14 августа принял Болеслава и своего долго отсутствовавшего господина Святополка". Таким образом, спустя три года после памятного бегства Святополк снова занял киевский престол. Однако и на этот раз долго править ему не пришлось. Между ним и Болеславом вскоре произошел конфликт. Не без ведома Святополка поляков, расквартировавшихся по окрестным селениям и ведших себя весьма раскованно, начали убивать. И возмущенный Болеслав вскоре оставил своего союзника, забрав между делом значительную добычу. Ярослав Владимирович после поражения на Буге пытался бежать в Скандинавию - он был зятем шведского короля. Однако новгородцы не позволили ему этого, порубив суда, на которых он собирался отплыть. Городское вече решило помочь князю. На собранные деньги были наняты варяги. И скоро князь выступил против Святополка. На этот раз Ярослав занимает Киев без боя. Святополк, лишившись поддержки поляков, не решился вступить в сражение. На следующий год он делает еще одну попытку - последнюю - захватить киевский престол, но был разбит и спустя некоторое время умер. Рассказ о гибели братьев-князей (в летописи он выделен особо - "Об убиении Бориса") - позднейшая вставка: это доказано историками. Но когда он появился в том виде, в каком вошел в "Повесть временных лет", неизвестно. На этот счет существует несколько гипотез, знакомство с которыми отняло бы слишком много времени. Известно, что "Повесть временных лет" - так она стала называться лишь с XIX века - результат большого труда многих людей. "Повесть" составлена монахом Киево-Печерского монастыря Нестором, как считают ученые, около 1113 года. А уже в 1116 году появилась так называемая вторая редакция, а в 1118- третья. Они и дошли до нашего времени. Первая Нестерова - не сохранилась. При этом летописец-редактор вовсе не был похож на пушкинского Пимена: "...описывай, не мудрствуя лукаво, все то, чему свидетель в жизни будешь". Большой знаток русских летописей академик А. А. Шахматов утверждает: "Рукой летописца управлял в большинстве случаев не высокий идеал далекого от жизни и мирской суеты благочестивого отшельника... рукой летописца управляли политические страсти и мирские интересы". Когда, под чьим недружественным пером, в какой из этих редакций исчез живой человек - князь Святополк - и превратился в мифического злодея, убийцу трех братьев - "Окаянного"? Рассказав о кончине Святополка, - а он якобы перед смертью сошел с ума, наш древний автор пишет: "Все это Бог явил в поучение русским князьям, чтобы если еще раз совершат такое же, уже слышав обо всем этом, то такую же казнь примут. И даже еще большую, потому что совершат такое злое убийство, уже зная обо всем этом". Вот и идея: "в поучение князьям русским", во имя которой Святополк под пером летописца стал убийцей, а его двоюродные братья - святыми. Идею о князе-убийце породило то беспокойное время. И, перефразируя известное выражение, мы можем сказать: если бы Святополка не было, его бы пришлось придумать. Но, к сожалению, идея, освящающая их гибель: не подняли руки на старшего брата, даже чтобы защитить свою жизнь, - оказалась невостребованной Рюриковичами. Пример братской любви и покорности, который подали своей смертью Борис и Глеб, не удержали русских князей от бессмысленных братоубийственных войн. Почти пять веков продолжались княжеские усобицы на Руси... Не будем касаться подробно темы, когда и как Борис и Глеб стали нашими первыми святыми, - это предмет отдельного большого разговора. Братья, открывшие пантеон русских святых, - как они попали туда? "Они стали ими, пишет известный дореволюционный историк русской церкви Е. Е. Голубинский, по причинам политическим, не имеющим отношения к вере". Это крайняя точка зрения. Ответ на заданные вопросы, видимо, нужно искать, исходя из многосторонних интересов того времени. А они, в частности, заключались в том, что молодая русская церковь - напомним, Русь приняла православие незадолго до описываемых событий, в 988 году, - стремилась стать независимой от Константинополя. Канонизация братьев-князей - вопрос о ее дате все еще не решен окончательно историками - сам по себе факт знаменательный: Русь не только получила собственных святых, ее "защитников перед Богом", но это одновременно был и большой успех в борьбе с Византией - пусть не всегда видимой - за самостоятельность своей церкви.

Леонид Вегер

Закат парламентаризма

Историческая заслуга парламентаризма

В результате буржуазных революций и реализации лозунга "Свобода, равенство, братство" парламент приобрел современный облик. Общенародная выборность органов власти означала, что власть выражает отныне интересы не личности (короля или другого правителя), как это было в эпоху феодального абсолютизма, а большинства народа. Чрезвычайно важным оказалось то, что парламентаризм смог обеспечить эволюционный путь развития общества. До этого не было механизма, который приводил бы общественное устройство в соответствие с меняющимися условиями. В этих обстоятельствах единственным способом обеспечения такого соответствия оставался путь революций со всеми негативными сопутствующими явлениями.

Винцер Отто

Двенадцать лет борьбы против фашизма и войны

Очерки по истории Коммунистической Партии Германии

в период с 1933 по l945 годы

Перевод с немецкого Н.С. Португалова. 

{1}Так помечены ссылки на примечания.

Аннотация издательства: Работа Отто Винцера, члена ЦК Социалистической единой партии Германии, депутата Народной палаты Германской Демократической Республики, представляет собой попытку осветить важнейшие события истории Коммунистической партии Германии в 1933-1945 годы, которые до сих пор не были исследованы в исторической литературе. В своей работе Отто Винцер использовал новые, ранее неизвестные материалы и источники. Изучение истории КПГ этого периода имеет большое значение для уяснения истории Германии вообще и путей ее дальнейшего развития в частности.

Вишлёв Олег Викторович

Накануне 22 июня 1941 года

{1} Так обозначены ссылки на примечания. Примечания - поглавно, после текста книги.

* Так обозначены ссылки на примечания в текстах документов в приложении. Иногда они обозначены как {1}. В любом случае примечания после текста документа.

Аннотация издательства: В монографии рассмотрены отношения между СССР и Германией после заключения ими 23 августа 1939 г. договора о ненападении, причины военного столкновения между ними в 1941 г. Освещаются деятельность советских и германских спецслужб, проводившиеся ими операции. Значительное внимание уделено анализу международных проблем 1939-1941 гг. Работа основывается на германских политических, военных, дипломатических и разведывательных документах, большинство из которых впервые вводится в научный оборот. Многие из них публикуются в книге в переводе на русский язык в качестве приложения. Для историков и широкого круга читателей.

Н. Воронович

Русско-Японская Война

(Воспоминания)

Воронович Николай Владимирович (?-1967) - участник русско-японской и первой мировой войн, в гражданскую командир (начальник штаба) "зеленых", в 1920 эмигрировал в Чехословакию, затем во Францию, в конце 40-х в США, сотрудничал в "Новом русском слове".

Воронович Николай Владимирович, камер-паж при Марии Федоровне, вдове

Александра III, при ВП командующий гарнизоном г. Луга, в гражданскую войну сотрудничал с бандитами.( Источник О. Платонов - ldn-knigi)

БОРИС ВОРОБЬЕВ

Прямой наводкой

Рассказ

В штабном блиндаже Фролова ожидали трое: командир дивизии полковник Игнатьев, комиссар Сердюк и начальник штаба подполковник Минин. Сидя за дощатым столом, они рассматривали разложенную на нем карту, о чем-то переговариваясь вполголоса.

Комдив и его помощники просидели за столом всю ночь, о чем свидетельствовал и прокуренный воздух блиндажа, в котором тускло горели две коптилки.

Среди историков, живших в VI-VII веках на территории Византийской империи, имя Прокопия Кессарийского выделяется особо. Уроженец Кесарии был настоящим историком, аналитически относившимся к событиям современной ему действительности. Данное издание содержит его сочинение «Война с готами», составляющее книги V-VIII фундаментального труда в восьми книгах под общим названием «Войны» (книги I-IV под названием «Война с персами» и «Война с вандалами» изданы в 1993 году издательством «Наука») и трактат «О постройках». В сумме эти издания образуют полный свод исторических сочинений Прокопия.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Аннотация издательства: «Автор в годы Великой Отечественной войны командовал Северным флотом,  Ставшим затем Краснознаменным. В книге говорится об особенностях боевых действий в условиях Заполярья, о подвигах подводников, летчиков, морских пехотинцев, моряков подводных{1} кораблей, о совершенствовании их боевого мастерства».

Мемуары адмирала А. Головко, созданные на основе дневниковых записей военного времени. В них рассказывается о действиях Северного флота в годы Великой Отечественной войны. В тексте приводится разбивка на страницы в соответствии с печатным оригиналом. Номер страницы приводится в конце страницы в квадратных скобках и отделяется от следующей страницы пустой строкой. Примечания в печатном оригинале приводятся постранично с постранично нумерацией. Расположение иллюстраций не соответствует печатному изданию. — V_E.

Нэт Прикли

Зона Сумерек

("Мир Пауков". Книга 4-я)

[фрагмент]

Серые горы. Все, что Найл слышал о них за свою недолгую жизнь, так это то, что они замыкают пустыню, в которой он родился и вырос, с востока и тянутся почти до самого моря, оставив лишь узенькую полоску плодородной земли для обитателей далекой Провинции. Настолько далекой, что она выпадала из круга ментальной силы Смертоносца-Повелителя, и там существовал некий свой маленький мирок, в котором, однако, пауки точно так же правили людьми, как и здесь, в городе. Восьмилапые обитатели Провинции, не смотря на некоторую самостоятельность, тем не менее признавали верховную власть Смертоносца-Повелителя, и подчинялись его прямым приказам, приносимым специальными посыльными. Нужда в передаче приказов возникала редко. Несколько раз, когда пауки-волки слишком рьяно прочесывали пустыню в своей охоте на диких людей, не оставляя в живых почти никого из добычи, селекционерам города приходилось запрашивать двуногих слуг из приморских земель для поддержания породы; однажды на верфи закончился лес для строительства кораблей, и его пришлось везти из Провинции; и, наконец, после трагической гибели армии Квизиба Мудрого, сюда был отправлен приказ построить стену, отделяющую владения Мага от прочих земель. Впрочем, двуногие обитатели пустыни старались не приближаться к местам, где легко наткнуться на паука-смертоносца - и неминуемо оказаться у него в желудке, - а потому горы для них олицетворялись высокими снежными вершинами Северного Хайбада и несколькими пологами пиками, выглядывающими из-за горизонта несколько правее. Хорошие ориентиры для ушедших далеко от дома путников - и ничего более. Посланник Богини мучительно пытался вспомнить хоть что-нибудь еще - и не мог. Точнее - не знал. Нет, разумеется, среди сведений, вкаченных ему в память Белой Башней в достатке имелось сведений о самых высоких вершинах и их местонахождении, о теории возникновения складок местности в результате движения и столкновений континентальных плит, об эрозии и выветривании но что все это могло дать человеку, собравшемуся проникнуть глубоко в горный массив? Найл хотел знать, что брать с собой, что одевать, на какую пищу рассчитывать, кого опасаться, рассчитывать ли на местные источники воды? Увы, спросить было не у кого. Досадный просчет, всего лишь один жест - они с Симеоном совместили половинки расколотого злобного божка - и единственный свидетель, единственный человек, способный рассказать о логове Мага, умер. Сейчас Найл многое бы отдал, лишь бы хоть на мгновение, хоть на доли секунды вернуть то время, когда можно было просто отбросить осколки маленькой фигурки в разные стороны, а потом подробно расспросить девушку, которая сейчас мертвою лежала на пороге комнаты. Увы, поздно. Из-за стены послышался звонкий смех. Найл узнал голос Даны. Значит, Вайгу опять стало легче. У постели брата собралась вся семья - сестры и мать. Они впадали в отчаяние, когда Вайг терял сознание, искренне радовались, когда он приходил в сознание. Женщины искренне надеялись, что кризис миновал, и больной пойдет на поправку. У правителя язык не повернулся сказать им, что Маг отмерил своей жертве всего лишь тридцать дней жизни. Тридцать дней, из которых прошло уже три. - Завтра утром, - решительно произнес Найл. - Что "завтра утром"? - вздрогнул Симеон, склонившейся над умершей лазутчицей Мага. - Завтра утром я отправляюсь в Серые горы, чтобы сразиться с этим злобным колдуном. - Один ты не справишься, - выпрямился медик. - Ты даже не представляешь, какие тебя могут ждать опасности. Я отправлюсь с тобой. - А ты - знаешь? - приподнял брови правитель города. - Нет, - согласился Симеон, - не знаю. Но у меня есть опыт лечения людей, распознавания ядовитых растений, болезней. Я смогу вовремя предупредить тебя об опасности. - Отчего она умерла? - кивнул Посланник на лазутчицу. - Не знаю, - со вздохом признал Симеон. - Я бы признал ее абсолютно здоровой... Не будь она такой неживой. Найл молча улыбнулся. - Нет, я действительно нужен тебе в походе! - заторопился медик, поняв мысль правителя. - Я могу... - Нет, Симеон, - покачал головою Посланник Богини. - Ты нужен мне здесь, рядом с братом. Сам я как-нибудь выкручусь. Я ведь в пустыне вырос, ее ловушки куда лучше тебя знаю. Ну, а горы... Разберусь, не маленький. Симеон открыл рот - и тут же закрыл, однако Найл сумел ощутить возникшую в голове тридцатилетнего мужчины мысль: "Тебе ведь нет еще и шестнадцати!" Что ж, возможно это было и так. Однако Найлу до пятнадцати лет пришлось расти в пустыне, каждодневно борясь за свою жизнь, ему пришлось выдержать схватку с серым скорпионом, и несколько раз драться с пауками-верблюдами; в рукопашной схватке он победил паука-смертоносца; он прошел через унижения плена и соблазны Каззака; он обрел знания Белой Башни и решился на бунт против восьмилапых; он пересек Дельту и лично разговаривал с Великой Богиней. Что мог противопоставить ему любой из горожан? Бывшие рабы Смертоносца-Повелителя рождались и росли на острове Детей, сытые и ухоженные, в полной безопасности, после чего переселялись в казармы, с их теплыми мягкими постелями и неизменно полными котлами с мясной кашей или супом. Они привыкли бояться только гнева надсмотрщиц и всесильных пауков, да кнута, побуждавшего их к каждодневному труду. Нет, право на принятие решения никак не зависит от возраста - оно зависит только от состояния души, и не даром именно он, вернулся из Дельты в город Посланником Богини, вестником ее воли и могущества. - Ты останешься здесь, Симеон, - сказал правитель спокойным, но твердым голосом. - Ты нужен моему брату. На этот раз медик спорить не рискнул. Посланник Богини поднялся в свою комнату, и начал собираться. Осмотрел старые, хорошо сидящие по ноге сандалии - нет ли трещин в подошве, не перетерлись ли ремни; точно так же внимательно осмотрел тунику. Что еще может понадобиться путнику в дальней дороге? Копье и нож, да мягкий кожаный бурдючок для воды. Нож правителя лежал на столе, рядом с полной фруктами вазой, а вот копьем и бурдюком последний раз Найл пользовался настолько давно, что уже и забыл, когда это было. - Джарита! - распахнул правитель дверь, и взгляд его упал на молоденькую служанку, лет десяти, с еще не сформировавшейся грудью и тонкими ножками. Уже более спокойным тоном Найл попросил: - Позови ко мне свою начальницу. - Да, мой господин, - поклонилась девочка и громко утопала по коридору. Оставалось загадкой, как такое маленькое существо могло производить так много шума. Посланник Богини вернулся в комнату, взял из вазы кисть винограда, прихватил губами сразу несколько ягод, прижал к небу языком, наслаждаясь ощущением прохладного сока, растекающегося во рту. Подумать только, живя в пустыне, он даже не подозревал о существовании винограда, персиков, слив, груш! Правда, в городе не знали про такую пустынную ягоду, как арбуз, но правитель собирался исправить это упущение в самое ближайшее время. - Вы звали меня, мой господин? - бесшумно вошла в двери старшая служанка и покорно склонила голову. Мускулистая, с широкими плечами, широкими бедрами, высокой грудью и длинными кудрями, она представляла собой идеал женщины с точки зрения смертоносцев. Именно такими они представляли своих слуг, именно такую породу выводили. Естественно, для услужения во дворец Посланника Богини были выделены лучшие из лучших, породистые из породистых. - Мне нужно мое копье, Джарита, и небольшой бурдюк для воды. - Вы желаете нести его сами, мой господин? - А кто еще может его понести? - сразу почувствовал подтекст правитель. - Нефтис собирает стражниц, чтобы вместе с вами отправиться в поход, доложила служанка. - Та-ак, - возмутился Найл. - Только что одного осадил, так теперь вторая путаться под ногами собирается. Где она?! - На первом этаже, возле парадной двери, - оживилась Джарита. Между нею и начальницей охраны Посланник Богини постоянно шла скрытая борьба за внимание правителя. Служанка почувствовала, что соперницу ждет явный нагоняй, и она не смогла сдержать довольной улыбки. - Оч-чень хорошо, - Найл отстранил служанку и быстрым шагом пошел по коридору. Однако искать Нефтис не пришлось - сама вышла навстречу правителю, и почтительно склонила голову: - К вам пришел смертоносец Дравиг, мой господин. - Он что-нибудь говорил? Визит начальника охраны Смертоносца-Повелителя не мог не вызвать у Посланника Богини тревогу, заставившую моментально забыть про раздражение на своевольную стражницу. Дравиг, не просто заботился о безопасности престарелых паучьих самок, составлявших вместе сущность правителя восьмилапых, и являсся руководителем войска, но еще и выполнял функции первого советника Смертоносца-Повелителя. Старый паук, ворс которого выцвел от времени, а хитин местами начал покрываться ирещинами, как пересохшая глина, решал вопросы, до которых не снисходил его господин - а таких оказывалось очень много, если не большинство. Иногда возникало ощущение, что именно Дравиг правит пауками, настолько часто он принимал решения и претворял их в жизнь. - Он сообщил только то, что желает видеть вас, мой господин. - Он один? - Да, мой господин. - Он торопил тебя? - Он готов ждать, пока вы освободитесь, мой господин. - Это хорошо, - с облегчением перевел дух Посланник Богини. Если у Смертоносца-Повелителя возникали претензии к двуногим обитателям города, его посланец обычно являлся в сопровождении внушительной охраны, как бы демонстрируя недоверие к правителю людей, и всячески торопил слуг, настаивая на быстрейшей встрече. Восьмилапые весьма тщательно следили за соблюдением буквы Договора, и всякое неуважение, проявленное двуногим к смертоносцу, любая попытка мужчин приставать к охранницам, сохранившим верность паукам, вызывала немедленную и порою весьма неадекватную реакцию. Чаще всего, демонстрируя уважение к Посланнику Богини, смертоносцы предлагали свою помощь для немедленно усмирения недостаточно воспитанных людишек с поеданием самых недисциплинированных. Надо сказать, один раз Найл на подобное предложение согласился - когда узнал, что пара скучающих гужевых ни с того ни с сего стала забрасывать камнями постоянный пост восьмилапых на городском мосту. Правитель совсем не хотел получить войну в расплату за дурость двух тупоголовых мужланов. После быстрой демонстративной расправы подобные выходки прекратились раз и навсегда. Найл вошел в зал для приемов, коротко кивнул Дравигу, увидел в ответ ритуальное приседание и окончательно расслабился: первое, что делали пауки, когда желали проявить недовольство - так это переставали проявлять вежливость. - Рад видеть тебя, Дравиг, - поприветствовал гостя Найл. - Рад видеть тебя, Посланник Богини, - прислал ответный импульс седой паук. - Смертоносец-Повелитель просил передать свое сожаление по поводу болезни твоего брата. До него дошло известие, что ты собираешься отправиться в Серые горы, чтобы найти причину болезни. В знак своего дружелюбия он предлагает тебе в помощь четверых сильных и молодых смертоносцев, которые готовы участвовать в этом походе. Кроме того, Смертоносец-Повелитель предлагает выделить два корабля из своего флота, которые перевезут тебя в Провинцию. - Я искренне благодарен Смертоносцу-Повелителю за его дружелюбие и помощь... Прозвучавшую фразу Найл обязан был сказать в любом случае. Ему предлагали поддержку - и, хотя в расположение восьмилапых он не верил ни на йоту, за нее следовало поблагодарить. Но вот что дальше? Поблагодарить и отказаться? Глупо. Найл только сейчас понял, что для перехода в Серые горы вовсе не обязательно пересекать пустыню. Достаточно просто сесть на корабли и высадиться в Провинции - так он сэкономит не только силы, но и три дня пути. Три дня жизни, отведенные Вайгу! Но вот только с какой стати пауки стали такими настолько добрыми, что готовы рисковать жизнями ради излечения вчерашнего раба? - ...но я не совсем понял: пауки-добровольцы поплывут вместе со мной до Провинции, или пойдут вместе со мной в Серые горы? - Они пойдут с тобой до конца, Посланник Богини! - заверил Дравиг. - Они будут выполнять мои приказы, и умрут вместе со мной, если возникнет такая необходимость? - Если они станут умирать, - замялся не умеющий врать смертоносец, - то хоть один должен вернуться, чтобы сообщить о судьбе всех остальных. Правитель мгновенно понял все. Начиная с печально закончившегося похода Квизиба и по сей день смертоносцы не знали о таинственном Маге ровным счетом ничего. Ничего, кроме того, что он существует и настроен весьма враждебно. Услышав про желание Найла отправиться в логово давнего врага, пауки захотели отправить вместе с ним несколько разведчиков. "Должен вернуться хоть один" - признался Дравиг. Вернуться, и сообщить все то, что сможет обнаружить Посланник Богини. Что ж, восьмилапые преследовали свои интересы, и их можно понять... Но взамен Найл получал четверых крепких бойцов, которые способны очень и очень помочь в трудном пути. Так какой смысл от них отказываться? - Я благодарен Смертоносцу-Повелителю за сочувствие и принимаю его помощь, - кивнул Найл. Дравиг ощутил его мысленный импульс об окончании аудиенции, присел в ритуальном приветствии и вышел из зала. Посланник Богини повернул голову в сторону Нефтис. Внешне начальница стражи выглядела почти так же, как и Джарита, но характером отличалась от нее в корне. Воспитывая служанок, пауки делали упор на их преданности и исполнительности, воспитывая охранниц - на самоотверженности и храбрости. Найл своими глазами видел, как одна из защитниц дворца Смертоносца-Повелителя, Сидония, пожертвовала собой, защищая Дравига, вступившего в неравную схватку с пауком-быком. Правда, Сидония выжила - но когда она с ножом в руке кинулась на огромного даже по паучьим меркам монстра, то шансов уцелеть у нее не было никаких. Нефтис, воспитанная точно так же, могла бы стать верным и надежным спутников в задуманном предприятии. - Сколько человек ты готовишь? - Восемь, мой господин, - отчеканила стражница. - Выступаем завтра утром, - распорядился Найл и кивком головы отпустил женщину.

Название: Мы, аристократы. (Хогвартс, 3-й курс)

Автор: Бастет

Бета:

Рейтинг: PG-13

Герои: Гарри Поттер, Теодор Нотт, Драко Малфой, Винсент Крэбб, Грегори Гойл

Тип: джен

Жанр: приключения

Размер: макси

Статус: закончен

Саммари: AU, OOC. Частичка души Тома Риддла в теле исходного Гарри Поттера. Первый курс Хогвартса, отчасти придерживающийся сюжетной канвы канона. Идея фанфика возникла из приязни автора к сюжетам с потерей памяти и неприязни автора к большинству персонажей светлой стороны канона. Попытка изобразить независимого главного героя, начавшего свой путь на тёмной стороне.

Название: Операция «Снейп»

Автор: vasalen

Бета: Лена Иванова

Пейринг: СС, нмп, нжп СС\нжп

Рейтинг: PG

Жанр: Action/Adventure

Размер: макси

Статус: в работе

Отказ: Дик, Мелани и я - мои, остальное - Роулинг, если кто свое найдет, тоже забирайте.

Аннотация: Вы чистокровный аристократ, но воспитывались в маггловском приюте? И учиться вы любите? А Ваши родители покойные Упивающиеся смертью? Вы их не помните, а семью иметь хочется? Тогда стиснув зубы убедите сортировочную шляпу отправить вас в слизерин, а потом терпеливо доведите до декана, что он хороший отец. Хотя проблем у вас будет...