Может быть, мы уже уходим

Большинство читателей знают Рэя Бредбери как выдающегося фантаста, взгляд которого устремлен – в будущее. Но у Бредбери есть также несколько рассказов, посвященных светлым или мрачным страницам истории Америки, – иными словами, рассказов, обращенных в прошлое "Может быть, мы уже уходим" – один из них Речь в нем идет о самом трагическом событии в истории американских индейцев – о прибытии в Америку первых европейских завоевателей. Об этом событии Бредбери рассказывает необычным образом: он пытается показать, как, по его мнению, мог воспринять случившееся индейский мальчик, для которого предчувствия, звуковой язык и широко распространенный в свое время у североамериканских индейцев язык жестов – вполне равноправные средства общения с другим человеком (в данном случае его дедом) Использование этого приема позволяет писателю отобразить переживания его маленького героя (а по сути, трагедию целого народа) с большой художественной силой и достоверностью.

Отрывок из произведения:

Это было что-то странное, и описать это было невозможно. Он уже просыпался, когда оно коснулось его волос на затылке. Не открывая глаз, он вдавил ладони в мягкую глину.

Может, это земля, ворочаясь во сне, пересыпает непогасший жар под своей корой?

Может, это бизоны бьют по дерну копытами, как черная буря, надвигаясь по пыльным прериям, через свистящую траву?

Нет.

Что же тогда? Что?

Он открыл глаза и снова стал мальчиком Хо-Ави из племени, называющегося именем птицы, в деревне около Холмов Совиных Теней, близ океана, в день, сулящий беду безо всякой на то причины.

Рекомендуем почитать

Случай с Эммой Флит был совсем особенный. Доктор долгое время не мог понять, где кончается пациентка и где начинается кушетка. Эмма Флит была трехстворчатым шкафом. Эта гора мяса должна весить по меньшей мере четыреста фунтов. Татуированная гора мяса. Она стала для возлюбленного тем холстом, который он искал с юности…

Филомена хлопнула дощатой дверью с такой силой, что свеча погасла — она и ее плачущие дети оказались в темноте. Теперь оставалось только смотреть в окно: глиняные домики, вымощенные булыжником улицы, по которым с лопатой на плече поднимался могильщик. Пока он, свернув на кладбище, не исчез, лунный свет играл на голубом металле.

— Mamasita [Мамочка — исп. ], что случилось? — Филепе, старший сын, которому только что исполнилось девять, дернул Филомену за подол. Потому что этот странный мрачный человек ничего не говорил — просто стоял у двери с лопатой, кивал и ждал, пока дверь перед его носом не захлопнулась. — Mamasita!

«Двое мужчин молча сидели на скамьях в поезде, катившем сквозь декабрьский сумрак от одного полустанка в сельской местности к другому. Когда состав тронулся после двенадцатой остановки, старший из попутчиков негромко буркнул:

– Придурок! Ох придурок!

– Простите? – сказал тот, что помоложе, и взглянул на своего визави поверх развернутого номера „Таймс“.

Старший мрачно мотнул головой…»

У этих механизмов никогда не бывает сбоев. Они вечны, как вечный двигатель и снега на вершине Килиманджаро. Потому что человек, их создавший, – один из лучших в мире выдумщиков небывалых вещей, Рэй Брэдбери, писатель, фантаст, поэт, для которого создавать механизмы радости – такое же привычное ремесло, как для пекаря делать хлеб, а для винодела – вино.

— Доброе утро, капитан.

— Доброе утро, Хэнкс.

— Кофе готов, сэр, садитесь.

— Благодарю, Хэнкс.

Старый человек сел к кухонному столу.

Он посмотрел на свои сложенные руки: они были напряжены, как трепещущая в ледяной воде форель, и даже воздух вокруг них дрожал. Когда ему было десять лет, он видел таких форелей в горных потоках. Его восхищало тогда это трепетание — потому что, пока он смотрел, они как бы выцветали.

«Странное, неименуемое коснулось его шеи, прошлось по крохотным волоскам, пока он просыпался. Не открывая глаз, он вдавил ладони в землю.

То ли мир ворочался во сне, поигрывая древним подкожным огнем?

Или то бизоны выбивают дробь копытами в пыли прерий, в шелестящей траве, накатываясь, как черная буря?

Нет.

Что же это? Что?..»

Этот старик забрел в почти безлюдный парк под тусклым апрельским небом в полдень, вместе с легким ветерком, тянувшим откуда-то из воспоминаний о зиме. Его волочившиеся ноги были в покрытых желто-коричневыми пятнами обмотках, волосы длинными седыми патлами торчали во все стороны, как и его борода, в которой прятался рот, казалось дрожавший от неистребимого желания откровенничать.

Он медленно посмотрел назад, словно там, в сгрудившихся руинах, в беззубом силуэте города, потерял столько вещей, что никак не мог сообразить, что именно. Ничего не найдя, он побрел дальше, пока не нашел скамьи, на которой в одиночестве сидела женщина. Окинув ее изучающим взглядом, он качнул головой, присел на дальнем уголке скамьи и больше не смотрел на нее.

«Захлопнув дощатую дверь с такой силой, что свеча потухла, Филомена с плачущими детьми оказалась в темноте. Теперь глаза видели лишь то, что было за окном: глинобитные дома по бокам мощеной улицы, по которой поднимался на холм могильщик. На плече он нес лопату, и медовый отблеск луны на мгновение вспыхнул на ее стали, когда могильщик повернул на кладбище и пропал из виду…»

Популярные книги в жанре Историческая проза

В романе всемирно известного писателя Лайоша Мештерхази «В нескольких шагах граница…» воссоздается правдивая картина жизни Венгрии в грозные дни 1919 года, рассказывается о судьбе двух мужественных коммунистов-подпольщиков, бежавших из хортистской тюрьмы.

Бог Аполлон — стреловержец, блюститель гармонии космической и человеческой. Учитель мудрости и покровитель искусств. Никерат — трагик из города Дельфы. Аполлон — его первая значительная роль и первый большой успех, поэтому маска Аполлона, а в Древней Греции актеры скрывали свои лица, становится его талисманом.

Бог обладает даром предсказывать судьбу, и Никерат становится его глашатаем. Но прислушиваются ли сильные мира сего к словам актера?

Подзаголовок этой книги гласит: «Повествование о Петре Первом, о делах его и сподвижниках на Севере, по документам и преданиям написано».

Исторический роман об известном российском государственном деятеле, сподвижнике Петра Первого — Александре Даниловиче Меншикове (1673–1729), о его стремительном восхождении к богатству и славе, его бурной, беспокойной жизни и драматическом конце.

Повесть «Танцовщица» до сих пор пользуется большой популярностью в Индии и Пакистане и часто переиздается. Избрав темой своего произведения жизнь танцовщиц, автор сделал весьма смелый шаг – в литературе урду никто до него не рискнул обратиться к такому сюжету. Но Русву привлекла не возможность наполнить свое повествование массой пикантных деталей, а нечто совершенно другое – он задался целью обрисовать положение танцовщицы в индийском обществе. Повесть отличается от современных ей произведений того же жанра увлекательностью сюжета, сравнительной стройностью композиции, отчетливостью выводимых в ней образов.

«И я ему не могу не верить» — слова, вынесенные в заголовок этой книги, принадлежат Ф. Э. Дзержинскому. Так он характеризовал одного из ближайших своих соратников — Артура Христиановича Артузова (Фраучи).

Много лет А. X. Артузов возглавлял контрразведывательный отдел ВЧК — ОГПУ. С его именем связаны крупнейшие операции чекистов по разгрому и ликвидации многих контрреволюционных организаций, белогвардейских заговоров, шпионских гнезд, иностранных спецслужб.

А. X. Артузов был беспредельно предан народу, революции, Коммунистической партии.

О его яркой жизни впервые рассказывают в документальной повести писатель Т. К. Гладков, журналист Н. Г. Зайцев.

Книга рассчитана на массового читателя.

Человек, не способный умереть, снова — в очередной раз! — безнадежно пытается совершить самоубийство — а попадает «под прицел» самого Карла Густава Юнга…

Каким же окажется «личное бессознательное» пациента, прожившего — притом без малейшего желания — уже четыре тысячи лет?!

Перед вами — блистательный «черный юмор» и изысканный постмодернизм, топко стилизованный под «психологический реализм». Возможно ли такое?

А — почему бы и нет?

Из жизни великой княгини Натальи Алексеевны, супруги великого князя Павла Петровича, впоследствии императора Павла I.

Оставить отзыв