Мой адрес публике

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

Отрывок из произведения:

О публика русская! О публика петербургская! Ты худо делаешь — v ты ошибаешься. Ты еще новый раз не уразумела приезжего гостя, который должен был бы тебе быть дорог, которого тебе следовало встретить с распростертыми объятиями и жарко к сердцу прижать.

Ты, пожалуйста, не сердись на меня, да тоже и не насмехайся. Конечно, ты могла бы сказать: «Вишь, какой незваный учитель сыскался? Кто просил? Совсем ненужно. Сами мы знаем, что нам надобно, чему для нас быть дорогим и важным…» Ан нет, отвечу я, не всегда знаешь, хотя, вообще говоря, и способна знать и понимать, что бы должно быть тебе дорогим и важным. На всякую старуху бывает проруха. Ведь вон еще недавно не уразумела же ты великого художника, итальянского трагика Цаккони и, приняв его за что-то обыкновенное, сама только и делала, что с радостным воплем битком набивала залу «Фарса», а его залу — оставляла полупустою!

Рекомендуем почитать

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

«Я возьму себе нынче сюжетом только три выставки: во-первых, выставку в залах Академии художеств, во-вторых, выставку в залах Общества поощрения художников, в-третьих, выставку в большой зале Штиглицевского музея. Первая есть, по преимуществу, выставка нашей художественной молодежи, вторая — выставка, по преимуществу, зрелых наших художников, людей средних лет, третья — выставка исключительно некоторых иностранных художников английской и немецкой школы.»

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

Другие книги автора Владимир Васильевич Стасов

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

I глава (из 2-х) написана собственно Марией Ватсон по материалам и указаниям В. В. Стасова, а потом просмотрена и редактирована последним.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

Популярные книги в жанре Критика

«В исключительной одаренности Владимира Соловьева поэтический талант не является самой блестящей гранью. Художник в своей прозе, он часто в своих стихах – только мыслитель. К собственным стихотворениям нередко пишет он подстрочный комментарий и вообще относится к ним умно. Не чувствуется в них беззаветная стихия самой поэзии, великая наивность чистого художества. Но, не говоря уже о том, что от общей гениальности Соловьева вспыхивают искры и в отдельных его стихотворениях, они все, взятые в целом, представляют собою очень важную и характерную страницу его творчества, незаменимо дополняют его роскошную духовную трапезу…»

«Мы было дали себе слово ничего больше не говорить о стихотворениях г. Бенедиктова, предоставляя времени решить вопрос о их достоинстве, этот вопрос, который для некоторых кажется важным и спорным; но второе издание этих стихотворений заставляет нас, против воли, нарушить слово…»

«…У Гофмана человек бывает часто жертвою своего собственного воображения, игрушкою собственных призраков, мучеником несчастного темперамента, несчастного устройства мозга, но не какой-то судьбы, перед которою трепетал древний мир и над которою смеется новый. Гауф, молодой человек с талантом, принадлежал к школе фаталистов, но он ушел очень недалеко. Его «Отелло» нисколько не страшен, даже не смешон, а просто скучен, что всего хуже. Перевод довольно плох…»

«Недавно вступив на литературное поприще, еще не успев осмотреться на нем, я с удивлением вижу, что редким из наших литераторов удавалось с таким успехом, как мне, обращать на себя внимание, если не публики, то по крайней мере своих собратий по ремеслу. В самом деле, в такое короткое время нажить себе столько врагов, и врагов таких доброжелательных, таких непамятозлобивых, которые, в простоте сердечной, хлопочут из всех сил о вашей известности, – не есть ли это редкое счастие?..»

«Чудный роман! Удивительный роман! Я, признаться, не дочел его второй части, не потому, чтобы он показался мне скучен, вял, бестолков и бездарен; но потому, что я люблю хорошего понемножку и всегда имею привычку дочитывать хорошие книги по листочку в день, вместо лакомства, вместо конфект…»

«…И весь роман таков-то! Не говоря уже о том, что в нем журналист выражается языком пьяного русского мужика, он еще и враг Барону Брамбеусу; но это оттого, что все итальянские журналисты суть заклятые враги одному Барону. А купчик?… Не правда ли, что он перелетел в падуанский театр прямо из балагана…»

«…И в самом деле, что может быть любопытнее этих записок: это история, это роман, это драма, это все, что вам угодно. Что может быть важнее их? Десять, двадцать человек пишут об одних и тех же событиях, и каждый из них имеет своего конька, свою ахиллесовскую пятку, свой взгляд на вещи, свою манеру в изложении, словом, свои дурные и хорошие стороны: сличайте, сравнивайте, поверяйте, сводите на очную ставку – сколько материялов для результатов, результатов верных и драгоценных, если только вы сумеете хорошо сделать ваше дело…»

«Кто не любит театра, кто не видит в нем одного из живейших наслаждений жизни, чье сердце не волнуется сладостным, трепетным предчувствием предстоящего удовольствия при объявлении о бенефисе знаменитого артиста или о поставке на сцену произведения великого поэта? На этот вопрос можно смело отвечать: всякий и у всякого, кроме невежд и тех грубых, черствых душ, недоступных для впечатлений искусства, для которых жизнь есть беспрерывный ряд счетов, расчетов и обедов…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

Автор: Грег Бир

2005 год, США и СССР находятся на грани войны. На фоне напряженного политического климата, в околоземном пространстве появляется гигантский астероид. На его разведку высланы NASA, НАТО и ООНовская экспедиции.

Патриция Васкес, молодая ученая-математик, один из лидеров экспедиции, и именно она открывает тайну астероида. Оказывается астероид, названный «Пушинка», это космический корабль. Внутри «Пушинки» находятся семь огромных камер, в шести из них находятся леса, озера, реки и покинутые города, а в седьмой ученые обнаружили странное устройство…

Роман «Эон» и его продолжение «Бессмертие» охарактеризованы "Энциклопедией научной фантастики" как «вероятно, лучший когда-либо написанный космологический эпос», позднее к ним был написан приквел «Наследие». Дилогия «Кузница Бога» и «Наковальня звёзд» создаёт картину гибели и последующего воссоздания Земли.

Представить Россию без Севера — все равно, что Землю без Солнца. Русский человек (да и любой россиянин тоже) — ничто без своей северной составляющей. Показать это и доказать — основная задача настоящей книги доктора философских наук В.Н. Лёмина. На базе обширного и разностороннего научного материала в книге обосновывается полярная концепция происхождения человеческой цивилизации. В беллетризированной форме рассказывается о попытка различных сил использовать гиперборейское наследство как и в благих, так и в злокозненных целях. Действие книги свободно переносится из современной и средневековой Европы в далекое гиперборейское прошлое и обратно. Книга адресован самому широкому кругу читателей.