Московский гамбит

Юрий Мамлеев — родоначальник жанра метафизического реализма, основатель литературно-философской школы.

Сверхзадача метафизика — раскрытие внутренних бездн, которые таятся в душе человека.

Самое афористичное определение прозы Мамлеева — Литература конца света.

Жизнь довольно кошмарна: она коротка… Настоящая литература обладает эффектом катарсиса, ее исход таинственное очищение, даже если жизнь описана и ней как грязь.

Отрывок из произведения:

Москва нежилась, древнела, отдыхала и успокаивалась в лучах еще не заходящего вечернего солнца. Стояло лето 197… года, и небо над Москвой было таким бездонно-чистым и открытым, как будто в мире наступало какое-то сверхъестественно безмятежное время.

Спиридоньевский переулок, что затерялся в бесконечных улочках между Пушкинской и Никитской площадью, тоже был покоен, солнечен и чист. Одинокие прохожие — многие москвичи уже разъехались по дачам, была суббота — только подчеркивали высшую пустынность и уютность улиц. Иногда из какой-нибудь булочной выскакивала осторожливая старушка с буханкой белого хлеба в руке, да лениво позевывал на своем посту милиционер… Но по мере того, как темнело, некоторая тревожность, как всегда, входила в улицы и переулки. Впрочем, довольно благая тревожность. Точно тьма таила в себе пробуждение…

Другие книги автора Юрий Витальевич Мамлеев

Комментарий автора к роману "Шатуны":

Этот роман, написанный в далекие 60-ые годы, в годы метафизического отчаяния, может быть понят на двух уровнях. Первый уровень: эта книга описывает ад, причем современный ад, ад на планете Земля без всяких прикрас. Известный американский писатель, профессор Корнельского университета Джеймс МакКонки писал об этот романе: "…земля превратилась в ад без осознания людьми, что такая трансформация имела место".

Второй уровень — изображение некоторых людей, которые хотят проникнуть в духовные сферы, куда человеку нет доступа, проникнуть в Великое Неизвестное. От этого они сходят с ума, как будто становятся монстрами.

Первый уровень прежде всего бросается в глаза. Вместе с тем, МакКонки пишет, что "виденье, лежащее здесь в основе — религиозное; и комедия этой книги — смертельна по своей серьезности". Очевидно, имеется в виду, что описание ада всегда поучительно с религиозной точки зрения. Вспомним, Иеронима Босха. Кроме того, изображение духовного кризиса неизбежно ведет к контреакции и осмыслению. Иными словами, происходит глубинный катарсис. Поэтому мне не кажется странным, что этот роман спас жизнь двум русским молодым людям, которые рели покончить жизнь самоубийством. Случайно они вместе прочли за одну ночь этот роман — и отказались от этого решения, осуществить которое они уже были готовы.

Тем не менее, не рекомендую читать этот роман тем, кто не подготовлен к такому чтению.

Позиция автора (во всех моих произведениях) одна: это позиция Свидетеля и Наблюдателя, холодная отстраненность. Это ситуация бесстрастного Исследователя. Герои могут безумствовать сколько угодно, но автор остается Исследователем и Свидетелем в любом случае. Если угодно такой исследовательский подход, можно назвать научным.

Сборник рассказов Ю.Мамлеева, сгруппированных по циклам.

Юрий Мамлеев - родоначальник жанра метафизического реализма, основатель литературно-философской школы.

Сверхзадача метафизика - раскрытие внутренних бездн, которые таятся в душе человека.

Самое афористичное определение прозы Мамлеева - Литература конца света.

Жизнь довольно кошмарна: она коротка... Настоящая литература обладает эффектом катарсиса, ее исход таинственное очищение, даже если жизнь описана в ней как грязь.

Роман Юрия Мамлеева «После конца» – современная антиутопия, посвященная антропологической катастрофе, постигшей человечество будущего. Люди дружно мутируют в некий вид, уже не несущий человеческие черты.

Все в этом фантастическом безумном мире доведено до абсурда, и как тень увеличивается от удаления света, так и его герои приобретают фантасмагорические черты. Несмотря на это, они, эти герои, очень живучи и, проникнув в сознание, там пускают корни и остаются жить, как символы и вехи, обозначающие Путеводные Знаки на дороге судьбы, опускающейся в бездну. Русская готика Мамлеева не боится аллюзий. Мы проходим круг за кругом нового ада, и там, за поворотом сюжета, автор в милосердной молитве просит Создателя помиловать отпавшее человечество. Может быть, и тщетно…

Этот текст, который предстоит прочесть читателю, не может быть понят, если не учитывать три фундаментальных момента:

1. Различие между Востоком (традиционным Востоком, особенно Индией) и Западом.

2. Присутствие очевидных черт восточной духовности в самой России.

3. Духовная ситуация 60-70-х годов в неофициальной культуре в СССР.

Начнем с первого момента, о котором, как известно, много писали. Тем не менее, на мой взгляд, следует еще раз подчеркнуть некоторые, кардинальные отличия между западной и восточной духовностью. Западная духовность (я не говорю здесь об исключениях) основана главным образом на религиозном принципе, который предполагает определенный дуализм между Богом-Творцом и человеком. Восточная духовность не отрицает эту пропасть (в том, что касается «тварного» человека), но идет гораздо дальше, исследуя истинно бессмертное, нетварное начало в человеке, между которым и Богом (согласно индуистским представлениям) нет и не может быть никакой пропасти, более того, это божественное начало в человеке является не просто «подобием» Бога, а самим Богом.

Эта книга посвящена исследованию русского национального духа, как на его вневременном, вечном уровне, так и в его проявлениях в нашей культуре, искусстве, истории, философии, образе жизни и т. д., а также в его скрытых моментах, таящихся в глубинах Русской Души и нашей жизни. Сначала в первой части идет «погружение» или исследование этого, путь русскоискательства, познание России. Во второй части следуют окончательные глобальные выводы, которые приводят к образованию Русской Доктрины, включая ее космологические, метафизические и экзотерические (обращенные к социально-историческим реалиям) стороны.

Юрий Мамлеев — родоначальник жанра метафизического реализма, основатель литературно-философской школы.

Сверхзадача метафизика — раскрытие внутренних бездн, которые таятся в душе человека.

Самое афористичное определение прозы Мамлеева — Литература конца света.

Жизнь довольно кошмарна: она коротка… Настоящая литература обладает эффектом катарсиса, ее исход таинственное очищение, даже если жизнь описана в ней как грязь.

В романе культового писателя действие происходит в современной Москве, но события в нем разворачиваются необыкновенные: один из героев бесследно исчезает, но остается его отражение в зеркале. Друзья пускаются на поиски и оказываются в непонятном мире — его населяют люди-монстры, в нем оживают мертвецы и существуют тайные организации. Что это — сон или явь? Это Непознанное хохочет над людьми, не верящими, что миром правит великая тайна…

Семен Петрович, сорокалетний толстоватенький мужчина, уже два года страдающий раком полового члена, решил жениться.

Предложил он свою руку женщине лет на десять моложе его, к тому же очень любившей уют. Он ничего не скрыл от невесты, упирал только на то, что-де еще долго-долго проживет.

Свадьбу договорились справлять лихо, но как-то по-серьезному. Всяких там докторов или шарлатанов отказались взять. Набрали гостей по принципу дружбы, но, чтобы отключиться от нахальства и любознательности внешнего мира, место облюбовали уединенное, за городом, на отшибе. Там стоял только домишко родственника Ирины Васильевны, а кругом был лес. Ехали туда хохоча, на стареньком автобусе, ходившем раз в два дня.

Популярные книги в жанре Современная проза

Hekto Lukas

_Эмин и яблоко_

Hикто не помнит, как он появился: подсел ли за столиком в заплёванном кафе, улыбнулся и начал беседу, подошёл ли на концеpте, или, может быть, пpосто был он всегда, но не считал нужным докладывать о своём пpисутствии, и только однажды матеpиализовался на табуpете, что целый век, должно быть, пpостоял неподвижно посpеди пpокопченной кухоньки в кваpтиpе Звеpловых.

Пpосто вот его не было - сцена пуста, зpители в недоумении пеpешептываются, - и вот он вдpуг появился, улыбнулся Алику, подмигнул Джульетте, сколнился пеpед Ингой в комическом поклоне, сдеpжанно посмеялся над злой шуткой Айзека.

Un tal Lucas

Песни тyндpы

Гyдит вентилятоp, гyдит откликаясь, висок, боль не стихает, тошнит, тошнит.

Топ-менеджеp Василий тычет yказкой в какие-то схемы и гyдит, гyдит, висок откликается, пyльсиpyет жилка. Мы пpодали yймy телефонных аппаpатов, мы заpаботали кyчy денег, мы молодцы, так деpжать!

Василий стажиpовался в США. Он сейчас начнет говоpить о том, что мы одна команда, встать бы и yйти, yйти, чтобы не билась об висок гyдящая мyха, чтобы замолкли pазом и вентилятоp и занyда топ-менеджеp.

Hekto Lukas

Про Красную Шапочку и банку с пауками

Банка с пауками - ну и потасканная же метафора мне попалась! Да мы ещё младенцами были, когда её имели все подряд. С тех пор прогресс рванул вперёд, но банки с пауками не перевелись.

Я расскажу вам об одном литературном альманахе. О нормальном литературном альманахе. Это нормально для нормального писателя - писать о нормальной любви и нормальной литературе.

Я над собою так издеваюсь. Потому что само слово "нормальный" мне ненавистно.

Hekto Lukas

Психодел-2

Аппликация на бpезенте, из pюмок и лепестков pоз, pаздавленных каблуком

По телевизоpу говоpят пpо Меpлин Монpо, а по pадио надpывается от нежности Земфиpа, как стpанно, Монpо кpасивее, а Земфиpа умнее, Монpо улыбается, а Земфиpа гpустит.

И мы гpустим, мы модные подpостки, хотя уже не подpостки давно, но пpитвоpяемся, и носим с такими вот каpманами бpюки, в каждом каpмане по плееpу, а завтpа еще будет pадиотелефон и пейджеp. Это не мы гонимся за модой, это мода гонится за нами. Огpомными скачками.

Hekto Lukas

Те же и статуи

Я - литеpатоp от слова литеpа. И ещё от слова литp. И лиpа. Хотя лиpа тут, конечно, не pифмуется и не вписывается. Литеpа тоже не особенно pифмуется, но вписывается замечательно. К пpимеpу, литеpа о идеально вписывается в кpуг.

Литеpа А - в тpеугольник, а литеpа Ш - в квадpат. Если бы в этом был ещё хоть какой-нибудь смысл...

Впpочем, лиpу нельзя вписать ни в одну из известных геометpических фигуp, и это оставляет нам надежду на чудо. Ибо вещий Гомеp... или такой же, но Баян... Бог с ними, с классиками.

Hekto Lukas

ВДОХHОВЛЯЮЩАЯ СИЛА РАДИКУЛИТА

Два мальчика пили воду из фонтана. Потом развернулись и пошли совсем в другую сторону.

С этой мысли должен был начинаться мой новый рассказ. Мысль преследовала меня всю дорогу и не могла угомониться.

Я еду в редакцию за очередным номером нашего литературного альманаха. Два мальчика и фонтан достают меня уже третий день.

У меня внутри сидит птица - вдохновение, бьёт крыльями и просится на волю. Она клюёт меня изнутри, она гадит мне в мозг обрывками приличествующих месту и времени "исторических" фраз. Вот и сейчас ей не сидится спокойно. Hо это уже мои проблемы, ибо я подхожу к зданию редакции и надобно быть начеку - иначе съедят.

Hekto Lukas

Взгляд "на дpужбу" с подветpенной стоpоны

Худому мальчику плохо, худого мальчика в котоpый уже pаз послала любимая.

Спустила с лестницы! Толстый мальчик жалеет худого мальчика, потому что худой мальчик такой pанимый! Его после тpетей бутылки pазвозит. По pазным домам, на тpех pазных сpедствах тpанспоpта. К тому же, навеpное, очень больно съезжать по ступенькам на тощей заднице. Вот на толстой ноpмальненько. И толстый мальчик pадостно скатывается по ступенькам на своем pасполовиненном аpбузе. Бум-бум-бум, стpашно весело! Он скачет по двоpу на одной ножке, доскакивает до лаpька, затаpивается пивом, и, поддавшись пpиятному искушению, вновь садится на собственные ягодицы и пpоделывает обpатный путь мячиком.

Hekto Lukas

Зеркала

У снежной королевы было зеркало, но когда она стала кривой, зеркало окривело вместе с нею.

"Ах ты, мерзкое стекло, это врешь ты мне назло!" - заорала она, швырнула зеркало об пол, помолодела лет на 300, стала девочкой Олей и смело шагнула в старинную раму. По ту сторону рамы она обнаружила точную свою копию по кличке Яло, запатентовала ксерокс и поселилась в Англии, где ее уже звали Алисой. Тут-то она наконец нашла такое зеркало, в котором не было никаких двойников, мертвых царевен или настырных девчонок типа Герды.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ежегодные сборники «The Year's Best», выходящие в США уже более пятнадцати лет, публикуют повести, рассказы, эссе, отобранные по всему миру, и попасть в число их авторов не менее престижно, чем завоевать Всемирную премию фэнтези или «Небьюлу».

Гигантские звездолеты, беззвучно глотающие парсек за парсеком в бескрайней ночи, роботы, похожие на неуклюжих бронированных крабов, запутанные лабиринты «киберпространства», странные механизмы, дающие людям власть над самим Временем. Согласно западной традиции все вместе это называется «Science Fiction», научной фантастикой. На страницах ежегодной антологии Гарднера Дозуа собраны лучшие образчики этого направления. Самые удачные рассказы ведущих авторов, работающих в жанре киберпанка, антиутопии, космического боевика, — Гарри Тертлдава, Майкла Суэнвика, Джона Варли, Вернора Винджа и многих других. Впервые знаменитая антология выходит на русском языке. Двадцать девять блистательных образцов малой прозы помещены под одной обложкой с целью познакомить читателя с наиболее яркими новинками жанра.

Любопытный разбор событий 1982 года.

http://www.waronline.org/IDF/Articles/t72-myth/

Необычное может подстерегать человека не только в глубинах космоса, не только в туманном будущем, не только в параллельных вселенных, но и за любым углом в родном городе. Вашими гидами по иным мирам, в которых не действуют обычные законы, готовы стать современные писатели, формирующие пространство русскоязычной фантастической литературы — те, чьи произведения вошли в очередной выпуск ежегодной антологии «Русская фантастика».

СОДЕРЖАНИЕ:

Игорь Алимов. Не там проснулся.

Кирилл Бенедиктов. Птица цвета ультрамарин.

Евгений Бенилов. На море и на суше.

Андрей Бударов. Здравствуй, Дедушка Мороз!

Андрей Дашков. Последние дни.

Евгений Гаркушев. Жизнелюбы.

Евгений Гаркушев. Жук.

Сергей Герасимов. Кулинар.

Сергей Герасимов. Ползущий Медленно.

Василий Головачев. Соло на оборванной струне.

Александр Громов. Всем поровну.

Дмитрий Казаков. Последний путь.

Василий Мидянин. Глобальное Телевидение.

Юрий Нестеренко. Уплотнение.

Олег Овчинников. Ротапринт.

Вадим Панов. Круг любителей покушать.

Геннадий Прашкевич. Подкидыш ада.

Евгений Прошкин. Пересадка.

Вадим Проскурин. Люди, черви и боги.

Борис Руденко. Лиман.

Александра Сашнева. Ложись!

Александр Сивинских. У всякой зверушки.

Сергей Туманов. Тупой.

Когда-то их называли не просто людьми, а – эрсерами. Создателями и хозяевами Империи Солнца ЭрСтеллы, правившей миллионами миров. Теперь они – «земы». Жалкие остатки людей, уцелевших после победоносного восстания негуманоидов. Те, для кого в новой Империи есть лишь одно место – карательные войска. Там – и только там – по-прежнему высоко ценят людей – лучших солдат Вселенной.

Но теперь среди «земов» внезапно появились – двое. Супервоин, способный не только биться любым оружием, существующим в Империи, но и менять до неузнаваемости свою внешность, и – женщина, которая упрямо пытается собрать воедино потомков землян, рассеянных по разным планетам и галактикам.

Но теперь тихим шепотом летят из таверны в таверну, из космопорта в космопорт странные слова – «Армия Солнца»…