Морские волки Гитлера. Подводный флот Германии в период Второй мировой войны

В документально-художественной книге известного немецкого публициста разворачивается полная драматизма история германского подводного флота в период Второй мировой войны. Основываясь на большом количестве источников, автор рассказывает о малоизвестных и практически незатронутых в литературе ее сторонах. В частности, он уделяет большое внимание судьбам знаменитых асов-подводников.

Книга написана живым, ярким языком и рассчитана на широкий круг читателей.

Отрывок из произведения:

С северо-запада накатывали огромные валы. Порывистый ветер скручивал и швырял вверх кружева пены на гребнях волн. В конце августа погода в Северной Атлантике как обычно не радовала. Правда, волны вздымались не так высоко как, например, в октябре, когда в ложбинах между ними вполне могла разместиться небольшая вилла на четыре семьи, а вода бурлила как в кастрюле на огне, но все равно ощущение было далеко не из приятных.

Из-за сильной качки «У-30» не могла идти полным ходом. Черные лохматые волны с яростным гулом непрерывно обрушивались на притопленную палубу, накреняя субмарину то вправо, то влево. Гулко ударяя об основания ограждения рубки, они обдавали брызгами не только 88-миллиметровую пушку, но и мостик. Стоявшие на нем люди всякий раз инстинктивно пригибались, но это им ничуть не помогало. По мокрым лицам больно хлестали шнурки капюшонов не менее мокрых штормовок, соль разъедала глаза, покрывала тонкой коростой бороды.

Популярные книги в жанре Военная документалистика

Алексей Голиков

Бабушкина молитва

Деревня Петрилово утонула в снегу почти по самые крыши. Сразу за ее околицей начиналось летное поле, которое трактористы ежедневно укатывали тяжелыми катками. В его разных концах рассредоточенные под белыми маскировочными сетями стояли пикирующие бомбардировщики ПЕ-2. Чуть в стороне, за оврагом, размещалась зенитная батарея. Ее выкрашенные белой краской пушки настороженно смотрели в небо. Здесь зимой сорок третьего года базировался 780-й авиационный полк. Он входил в состав 1-го бомбардировочного корпуса резерва Главного командования. Корпус участвовал в прорыве блокады Ленинграда со стороны Волховского фронта. Бои шли упорные и кровопролитные. С рассветом 11 февраля на аэродроме загудели моторы - техники готовили самолеты к боевому вылету. Полк получил задание: уничтожить артиллерийские батареи противника в районе железнодорожной станции Рамцы. Наша авиация уже несколько раз бомбила эту цель, несла значительные потери, а немецкие батареи продолжали вести огонь, задерживая наступление. Станцию прикрывали сильные зенитные средства и истребители противника. Для выполнения боевого задания командир 780-го авиаполка майор Зайцев решил послать шесть бомбардировщиков ПЕ-2. На них полетят лучшие летчики, лучшие штурманы и лучшие стрелки-радисты. Поэтому будет два сборных звена. Первое поведет он сам, а второе - командир второй эскадрильи капитан Сергей Стодолкин со штурманом старшим лейтенантом Сергеем Фокиным и стрелком-радистом - начальником связи эскадрильи капитаном Евгением Лашуком. Формально Женя Лашук не должен был лететь на это задание. Одиннадцатого февраля ему следовало отбыть в штаб корпуса, куда вызывало высокое начальство. Но его включили в экипаж капитана Стодолкина. Собственно, об этом он и думал, идя на построение перед боевым вылетом. Снег скрипел под его унтами - утро стояло ясное, морозное. В такую погоду бомбардировщики к цели незамеченными не подойдут и, конечно, опять понесут значительные потери. Об этом он старался не думать. Почему-то вспомнил, что ночью во сне видел сырое мясо. А бабушка, у которой он рос, говорила, что такой сон к болезни. Вспомнил, как его провожали на фронт. Дедушка Спиридон Акимыч, отставной солдат, так он себя называл, потому как воевал с турками под Плевной и с японцами в Порт-Артуре, перекрестил и наказал: "Трусом не будь! Всегда помни, что Бог не без милости, а солдат не без счастья! На себе испытал!" А бабушка горько плакала и дала написанную на листочке молитву, с которой ее Акимыч две войны отвоевал. Молитва была, видимо, древняя, оберегающая от меча булатного и стрелы каленой. Потом истово перекрестила и сказала: "Теперь в Бога верить не велят. Но чтобы молитва всегда с тобой была - это мой наказ". Вспомнив это, Женя чуть улыбнулся: бабушку он очень любил и ее наказ выполнял неукоснительно, хотя и в великой тайне от всех. ...Вздымая снежную пыль, бомбардировщики один за другим поднимались в голубое морозное небо. Над аэродромом они построились - два звена друг за другом - и взяли курс на железнодорожную станцию Рамцы. К ним присоединились истребители прикрытия. Стараясь быть незамеченными, на цель зашли со стороны солнца на высоте четырех тысяч метров. Но немцы не зевали: открыли яростный зенитный огонь. Появились "мессершмитты". Но атаковать не успели. Бомбардировщики уже пикировали на цель, словно нырнув в паутину огненных трасс. Женя почувствовал, как его отрывает от сиденья и до боли закладывает уши от резкого перепада давления. От этого неприятного ощущения пикирование казалось бесконечным. Наконец по переговорному устройству он услышал, как штурман докладывает летчику, что бомбы сброшены. И сразу громадная тяжесть навалилась на тело, вдавив его в сиденье. Сережа Стодолкин круто выводил самолет из пикирования, стараясь побыстрее выскочить из зоны убийственного зенитного огня. И когда он ее почти миновал, снаряд повредил правый двигатель самолета. Скорость сразу упала. Бомбардировщик стал отставать от звена командира полка, которое уходило все дальше и дальше. Но ведомые не бросили подбитого товарища. Они тоже сбавили скорость и перестроились, прижавшись поближе к своему ведущему. Словом, звено Стодолкина отстало, и тут на него навалились "мессершмитты". Их было много, а немецкие летчики злое дело знали. Часть из них связала боем истребители прикрытия, а другие атаковали бомбардировщики, которые вели дружный оборонительный огонь. Женя видел, как их правый ведомый круто пошел к земле, оставляя за собой черный хвост дыма. И тут же пушечная очередь ударила по их самолету. В кабине пилота разлетелась вдребезги приборная доска, а из пробитого центрального бензобака брызнул бензин, и сразу на самолете забесновалось рыжее пламя. Но летчик Сережа Стодолкин упорно вел его на свою территорию, а Женя Лашук продолжал отстреливаться от истребителей. В его кабине пахло бензином и горелым металлом, от чего во рту оставался горьковатый привкус. Но огонь быстро добрался и к нему. Загорелся комбинезон, острая боль жгла руки и лицо. И тут он увидел совсем рядом распроклятый "мессершмитт" с черными крестами на крыльях и паучьей свастикой на руле поворота. Такую возможность Женя упустить не мог. Превозмогая боль, из люкового пулемета длинной очередью полоснул по немецкому истребителю. И... "мессершмитт" взорвался! Это Женя увидел своими глазами, но обрадоваться не успел. В нос ударил запах собственного горелого мяса. Окликнул командира, но переговорное устройство не работало. Терпеть страшную боль больше не было сил. и он выбросился из пылающего самолета. Морозный воздух хлестнул по обожженному лицу. Женя выдернул вытяжное кольцо - и... парашют не раскрылся. А заснеженная огромная земля надвигалась стремительно, неумолимо. Предметы на ней крупнели, словно росли на глазах. Ожидание смертельного удара об эту будто падающую на него землю было ужасным. В голове мелькали какие-то обрывки мыслей: "сырое мясо во сне", "бабушкина молитва"... Каждая клеточка тела затрепетала и замерла: смерть неизбежна! Всем существом ощутив, что земля - вот она рядом, что сейчас конец, Женя потерял сознание. Сначала он почувствовал щекой что-то твердое и холодное. Ощущение, что жив, вызвало безграничное удивление. Еще не веря в совершившееся чудо, попробовал открыть глаза. Они опухли. Сквозь щелочки увидел у самого лица снег, голые ветки кустов на фоне высокого, просто бездонного неба и убедился - жив! Подумал о бабушкиной молитве... и снова потерял сознание. ...Недалеко от передовой находился медсанбат, и медики видели неравный бой пикирующих бомбардировщиков. Видели, как от гибнущего самолета отделились две человеческие фигурки. Над одной распахнулся упругий купол парашюта, а другая с высоты 600-700 метров камнем упала на землю. Этот, конечно, во врачебной помощи уже не нуждался, а тот, что под парашютом, мог быть ранен и обожжен. Тем не менее на поиски обоих отправились майор медицинской службы Николай Алексеевич Поляков, медсестра Серова и санитар Воронцов с носилками. Шли друг за другом по глубокому снегу. Начался минометный обстрел, и медики залегли. Когда обстрел прекратился, стали продолжать поиски. Первым обнаружили штурмана Сережу Фокина. Он благополучно спустился на парашюте и только слегка был обожжен и мог самостоятельно идти. Когда уже стали возвращаться, медсестра Серова случайно увидела на дне глубокого оврага тело второго летчика. По крутому склону по пояс в снегу, придерживаясь за кусты, спустились к нему. Это был стрелок-радист Евгений Лашук. Майор медицинской службы Поляков просто так, по врачебной привычке, послушал у разбившегося пульс и, присвистнув от удивления, воскликнул: - Чудеса в решете! Парень-то жив! Давайте скорее на носилки, только очень осторожно, наверное, у него много переломов! Медики с великим бережением вынесли капитана из оврага и вместе с его нераскрывшимся парашютом доставили в свой передовой медсанбат. Здесь был составлен акт. который подтверждал, что капитан Евгений Лашук с высоты 600-700 метров выбросился из горящего самолета с парашютом, который не раскрылся: его вытяжной тросик был перебит осколком снаряда. Лашук упал на крутой склон глубокого оврага, поросшего кустарником и покрытого толстым слоем снега. По этому склону он скатился на дно оврага и остался жив. В медсанбате Лашук в сознание не пришел, и его отправили в эвакогоспиталь города Тихвина вместе с актом и нераскрывшимся парашютом. Он очнулся только на вторые сутки. Врачи тщательно его осмотрели, а к акту приобщили не менее удивительную выписку из истории болезни капитана Евгения Лашука. В ней говорилось, что у больного, упавшего с высоты 600-700 метров, переломов костей не обнаружено, и внутренние органы не повреждены. Но он получил чрезвычайно сильное нервное потрясение. ...Из воспоминаний маршала авиации Владимира Александровича Судеца: "Зимой сорок третьего года я командовал 1-м бомбардировочным корпусом резерва Главного командования. Корпус действовал на Волховском фронте. Утром 11 февраля на передовом наблюдательном пункте 2-й ударной армии, наблюдая за действиями нашей авиации и наземных войск, находились: представитель Ставки Верховного Главнокомандования маршал Ворошилов и командующий Волховским фронтом тогда генерал армии Мерецков. Они видели, как мои пикирующие бомбардировщики уничтожили немецкие батареи в районе станции Рамцы. Видели, как их атаковали "мессершмитты" и как один бомбардировщик, уже охваченный пламенем, продолжал вести бой и его стрелок-радист сбил немецкий истребитель, а сам с высоты 600-700 метров выбросился с парашютом. Но его парашют не раскрылся. Маршал Ворошилов лично обязал меня выяснить причины отказа парашюта, а стрелка-радиста за мужество и героизм, проявленные в неравном бою, наградить посмертно. Когда мне сообщили. что стрелок-радист капитан Лашук находится в эвакогоспитале города Тихвин, не поверил. Ведь своими глазами видел, как он камнем упал на землю с огромной высоты. В госпиталь я приехал дня через четыре. Лашук лежал на койке, обожженные руки и лицо были забинтованы. Я видел только глаза. Врач, который его лечил, сказал, что теперь верит в чудеса. Тут же, в палате, в присутствии раненых и медицинского персонала, я вручил капитану Лашуку орден Отечественной войны 1 степени. А затем мы все выпили за его чудесное спасение, за совершенный им подвиг боевые сто грамм". ...Из госпиталя капитан Евгений Лашук, человек доблестной и столь фантастической судьбы, возвратился в свой корпус, который стал 2-м гвардейским. Служил в 160-м гвардейском бомбардировочном полку и снова летал на боевые задания. Участвовал в разгроме немецкой группировки войск в Бреслау, в боях за взятие Берлина, освобождение Праги. После отставки жил в городе Моршанске Тамбовской области в доме 10 на Евдокимовской улице в окружении своей семьи, детей и внуков.

Задачей настоящего издания является последовательное изложение фактов о преступлениях против личности, нарушениях гражданских прав и свобод, совершенных в ходе гражданского противостояния на Украине в 2013–2014 гг. В издание включена информация о нарушающих международные нормы в области прав человека действиях государственных органов власти, негосударственных структур и вооруженных формирований. При подготовке издания авторы стремились избегать каких-либо политических оценок; в издании зафиксированы нарушения прав человека и гражданина, осуществляемые всеми сторонами конфликта.

Данное издание поможет всем заинтересованным международным и общественным организациям лучше осознать характер происходящих на Украине массовых нарушений прав человека и сосредоточить свои усилия на предотвращение дальнейшей эскалации насилия и преступлений против личности.

Брошуру "Злодеяния немцев в Киеве" выпустило Государственное издательство политической литературы "по свежим следам" событий - в 1945 г.. Судя по содержанию, она была предназначена для раздувания "зверств фашизма", приписывания немцам бесчисленных преступлений большевиков и возвеличивания героизма киевского подполья, которое на самом деле практически в полном составе перешло на сторону немцев. Так, например, автор брошуры пишет:"Удирая из Киева, немцы загнали тысячи жителей Дарницы, Броваров, Предмостной Слободки на Наводницкий мост, а потом взорвали его". Однако, хорошо известно, что и мосты Наводницкий и Евгении Бош убегающая Красная Армия взорвала 19 сентября 1941 года вместе с находящимися на мостах последними группами арьергардных частей и гражданскими беженцами. Без обиняков автор приписывает немцам совершенное большевиками уничтожение Киева: "Едва вступив в Киев, берлинские факельщики в лютой ненависти ко всему советскому стали разрушать столицу Советской Украины. Пожары охватили целые улицы и кварталы". 

Зная, что целью эренбурговских пропагандистов являлось наглое перевирание реальных событий, изучение брошуры превращается в увлекательное интеллектуальное развлечение, заключающееся в разгадывании реальных обстоятельств, которые автор попытался скрыть, запутать или истолковать в духе коммунистической пропаганды. Надо сказать, что он изрядно постарался: почти в каждой фразе присутствует ложь, искажение фактов и перекручивание настоящего смысла происходивших в Киеве событий - так что исследователей ожидает увлекательное чтение.

Автор делает выводы об основных изменениях, которые внесла война в Испании в характер и формы ведения современного общевойскового боя и операции. Книга предназначена для начальствующего состава РККА.

Автор последовательно излагает путь 108-го полка из Восточной Пруссии через Августовские леса, участие полка в попытках 20-го корпуса выйти из окружения, участие его в последнем бою корпуса с целью прорыва. Труд предназначается для изучения начальствующим составом Красной Армии своеобразных условий зимних действий в лесистом районе и в сложной боевой обстановке.

1

Сенопальников Е.В., Пучков И.В.

Военная присяга как элемент устойчивого развития РФ

Последние 25 перестроечных лет мы стремительно утрачивали ДУХОВНЫЕ ценности,

накопленные русским народом в царской и советской России. Множество партий, исповедуя

множество идеологий, готовы говорить, об экономическом кризисе, курсе доллара, терроре ЖКХ,

но о программах сохранения и развития духовности и нравственности народа от этих партий не

Интересный обзор боевой биографии танка — от первых и неуклюжих машин времен Соммы и Камбрэ до современных бронированных монстров. Прослеживаются основные вехи доктрин использования, тактики применения и боевых столкновений танков. Главное же внимание уделено тем энтузиастам, благодаря которым танк стал "королем поля боя" (по мнению автора) войн XX века.

Книга военного журналиста Виктора Литовкина рассказывает о боевых буднях российских солдат-миротворцев, принимавших участие в операциях по принуждению к миру и поддержанию мира на Кавказе и Балканах, в боях на территории Чечни. Особый интерес она представляет потому, что ее автор был непосредственным свидетелем и участником всех тех событий, которые описывает. За каждым ее сюжетом, очерком — реальная история того или иного невыдуманного человека, его жизнь и отношение к своему делу, которым он занимается здесь и сейчас.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Все дети эпизодически кашляют. Кашляющие дети нуждаются в помощи взрослых.

Находящиеся рядом взрослые (мамы, папы, бабы, деды) всегда имеют возможность эффективно помочь. Чтобы научиться эффективно помогать, надо:

— потратить немного времени;

— получить необходимую информацию;

— понять и усвоить несложные правила;

— реализовать все это на практике.

Если вы готовы потратить совсем немножко, но взамен получить и реализовать, эта книга для вас!

Все писатели питают особое пристрастие к историям из жизни своих великих собратьев. Для нас это своего рода профессиональный багаж. Мы словно надеемся, что в знании биографии великих — ключ к секретам их достижений.

Вот и я в последнее время немало размышлял над жизнью большого художника, Льва Толстого, в особенности над кризисом сознания, который он пережил в возрасте пятидесяти лет. То отдаваясь на волю страстей, то следуя своим этическим воззрениям, Толстой прожил жизнь, полную противоречивых, мучительных решений.

Они прекрасны — ледники чилийских кордильер, когда крошечная тень самолета скользит по их нетронутой белизне, а ты прижимаешься к иллюминатору восхищенно и печально, ибо знаешь, что там, внизу, особенно отвратительный на фоне такой красоты, какой-то жалкий выскочка уже столько лет правит страной Габриэлы Мистраль и Пабло Неруды. Пиночет любит облачаться в белоснежный генеральский мундир, подделываясь под целомудренную белизну Кордильер. Ледники раскаляются от гнева, когда это видят. Конечно, когда-нибудь не станет ни Пиночета, ни его хунты, а Кордильеры останутся. Природа, в конце концов, выплевывает из себя все то, что оскорбляет ее красоту. Эта мысль, словно тайный родник под сугробами горных невад, скрыта в поэзии чилийца Рауля Суриты. Он вообще поэт особого склада — одновременно и скрытный и беззащитно открытый. Такая скрытная открытость — результат инстинктивной самозащиты в постоянной борьбе с цензурой, с казарменной идеологией. Хочешь не хочешь, а бывает так, что нужда заставит быть метафоричным. Русским поэтам это хорошо известно — вспомним хотя бы лермонтовские «Жалобы турка». Пиночет, правда, осторожен с писателями и вообще с известными людьми более, чем с простыми смертными. Пабло Неруда был убит только морально, а не физически. Когда Виктору Харе отрубили руки, он не был так знаменит, как это случилось после его убийства. Пиночет, стараясь выглядеть либералом, в последнее время создал даже довольно ловкую полугласность. Но полугласность — это еще не гласность, и работать в условиях полугласности писателю ох как нелегко. Полугласность — это своего рода полукляп во рту. Полугласностью слишком медленно издыхающий режим балансирует разгоны демонстраций, убийства в темных закоулках.

Предложенная подборка афоризмов взята из книг: «Почему все идет не так, как надо, и другие законы жизни современного человека» (Bergen-Oslo-Tromse, 1980–1981), «Почему все опять идет не так. Дополнительные законы жизни современного человека» (1981), «Почему все, что не так, идет не так» (1982).