Морок Дарк

Блестят на солнце белые пики гор. Снег, снег, повсюду снег. Вьюга заметает, ровняя небо и землю. Смешивает их в одно белое полотно, на котором виднеется лишь одна чёрная точка. Она борется с белым миром вокруг, стараясь не исчезнуть в потоках снега. Заявляя своё право на существование… своё право на жизнь. Оставляя за собой след подобно звезде падающей с неба. След, который тут же пожирает снег. Жуткий вой ветра, поёт заупокойную для чёрной точки. Пронзительный холод, вытягивает жизнь, манит остановиться и прилечь на мягкий снег. Уснуть под пуховым одеялом снежинок. Забыть. Забыть всё что было. Забыть и уснуть на веки. Руки на ощупь перебирают снег, ползут по промёрзшей земле и тянут за собой повисшее тяжким грузом тело. Память, забрасывает разум хаотичными образами. Стараясь не дать ему провалиться в пропасть беспамятства. Не дать остановиться. Не попасть в объятия смерти. Искалеченный разум хватается за образы из памяти, что бы подтвердить самому себе, что он ещё связан с реальностью. Что всё вокруг не сон. Что ещё не всё потеряно! Ведь больше нет боли, — остался лишь могильный холод… Образы вперемешку с кровавыми пятнами всплывают, бьются и стучатся в голове с такой силой, будто пытаются пробиться наружу. Образы из памяти… В одном из них… Тёплый день раннего лета. Дует мягкий ветерок, шалит в кронах деревьев и шумит листвой. Под тенью векового дуба встали лагерем двое. Юноша и седой, покрытый шрамами, несущий их гордо как ордена, хромой, но с тем же крепкий старик. Они скрещивают мечи в поединке.

Другие книги автора Александр Викторович Никитин

Никогда раньше не делал ничего подобного, но как говорится всё когда-то начинается… Хорошо помню тот момент когда сел писать. Это произошло ещё в детстве. Играл вечером в своей комнате и как обычно со мной играло моё воображение. И тогда в голову пришла мысль: «А почему бы не запечатлеть всё те чудеса, что даёт воображение?» Повинуясь странному желанию, я сел за стол и начал писать под светом старого ночника. Так родился персонаж, его друзья и странствия. Потом мир в котором он жил. Этот мир рос вместе со мной, взрослея с каждым годом, обрастая всё большими подробностями и сплетая причудливые узоры сюжета. Появились и другие персонажи, их длинный и самостоятельный путь. Вскоре я нашёл Имя. Имя этому миру, — Святая Терра. Он по прежнему растёт и цветёт где-то под моим сердцем, вскормленный фантазией человека. И если кому-то захочется навестить этот мир, он всегда открыт для Вас. Но помни путник! Имя как и внешность бывает обманчиво…

Для всех любителей хэпи-эндов НИ В КОЕМ случае и НИ ПРИ КАКИХ условиях НЕ читайте дальше!!!

Ну вот… теперь поздно.

Почести и рыцарские подвиги — о чём ещё может грезить тринадцатилетний паж на службе у сеньора?! Да, Гарет был всего лишь пажом. Казалось бы, что может быть лучше, для человека жаждущего славы и желающего выделиться, чем неприятель, стоящий у ворот замка? Геройствуй до не хочу! Но нужны ли тебе подвиги, если до победы тебе не суждено дожить всего пару секунд и ты об этом знаешь?! Гарет не мог ответить на этот вопрос, но и бежать не мог. Воля слепой судьбы! Крепость в осаде, а паж должен быть рядом с сеньором. Всё то — ничего, если только, твой сеньор не Великий Магистр!

Недолгий перерыв заканчивается, а между тем дорога не кончается.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Во время экскурсии по музею Варина прабабка подняла уголок гобелена и нажала на кирпич в старинном камине. Тяжелая печь тихо отодвинулась в сторону и пропустила гостей.

– Зайдем в гости к хозяину! – позвала Прасковья.

И компания оказалась в потаенном уголке старинного петербургского дворца. Михайловский замок – место весьма таинственное.

Прасковья уверенно двигалась по темным коридорам.

– Куда мы направляемся? – спросил Миро­слав у Мерлина.

Первая часть повести о двоих, рожденных для того, чтобы идти одной дорогой… Вот только есть ли у нее место на обоих?

"Тама" - это послание без надежды. Послание между мирами и между временами.

Однопутка Биёро-Хоромаи в черте города идет параллельно с основной линией. Сверкающий стеклами курортный экспресс, поравнявшись с тепловозом серии КХ-12, обгоняет его медленно, будто желая вдоволь налюбоваться этой диковиной.

То ли это случайная прихоть расписания, то ли так было задумано специально, чтобы порадовать взоры едущих из города лыжников — пассажиры экспресса, гроздьями свисая из окон, не отрывают глаз от ярко-красного — цвета, принятого на старых железных дорогах, — локомотива. Вот экспресс приближается к развилке, где линия Хоромаи резко сворачивает влево, и в его широких стеклах мелькают вспышки сразу нескольких фотоаппаратов.

Это просто сборник хороших рассказов данного автора.

Классика жанра «Наши - там»

Из положительных моментов - главная героиня не рыжая, не стерва, плоских шуточек не отпускает

Из отрицательных... эмм.. сами, в общем, увидите

Когда рассеялись цветы ядерных взрывов, из праха цивилизации поднялся он — человек будущего — с жестокостью в глазах и с автоматом на груди.

Полоса замерзшего песка тянулась вдоль берега, с одной стороны скрываясь за его изгибом, а с другой уходя за горизонт. Холодные, цвета стали, волны накатывались на нее, но тут же отступали назад, словно почувствовав необычно-непреодолимую твердость преграды. Слабосильный мороз не сумел совладать с морем, и теперь глумился над впадавшим в него ручьем, пытаясь достать до самого дна. Низкое давящее небо было затянуто сплошной серой пеленой, укрывавшей от чужих глаз бездушное зимнее солнце. Мрачно зеленел сосновый лес, деревья невнятно шептались, зло переругиваясь и изредка тяжко постанывая.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ксантиппа — жена греческого философа Сократа, известная своим плохим характером. Её имя стало нарицательным для сварливых и дурных жён.

Впрочем, в оправдание Ксантиппы, надо вспомнить и то, что этой женщине очень трудно было понять те цели, которые странный ее супруг преследовал в жизни. Он был, действительно, великий мудрец, но внешнее его поведение могло казаться сплошным сумасбродством.

И хотя Ксантиппа мало извлекла для себя пользы от ясной мудрости своего знаменитого супруга, но всегда была ему верна и поддержала его в последние минуты его жизни.

Древняя Греция, Афины, V век до нашей эры. Суровый воин и искусный стратег Ио Конон, любимец Афин, полюбил дочь знатного афинянина, юную Эринну. Приближается свадьба, но вот только на красавца Конона давно уже положила глаз любвеобильная гетера Лаиса…

Воспоминания Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича — известного военного деятеля и геодезиста, генерал-лейтенанта, доктора военных и технических наук.

До революции он являлся одним из выдающихся и образованнейших генералов царской армии. Во время Октябрьской революции он твердо стал на сторону Советской власти. Огромную роль в ломке его мировоззрения сыграла первая мировая война с бесцеремонным хозяйничаньем вражеской разведки в наших высших штабах и во дворце Николая II. Свое повествование Бонч-Бруевич начинает с объявления нам войны Германией и ее союзниками.

Администрация сайта решила изменить своему правилу ставить только отрывки воспоминаний современников, касающиеся непосредственно Ленина. Во-первых, автор пишет о встречах мимолетно, более о впечатлениях от них, во-вторых, он пишет о своей переписке с Лениным, а также об отношениях своего родного брата, управделами Совнаркома, с Лениным.

Главное здесь показана внутренняя борьба человека в его выборе между самим собой (его привычками, жизнью, воспитанием, его Эго) и Родиной. Тот выбор, который сейчас стоит перед каждым из нас.

Генерал дожил до 1956 года, никогда не вступал в партию, не подвергался репрессиям, хотя можно сказать, отдал себя стране.

Как политические и социальные коллизии времени отразились на судьбе и карьере видных российских юристов? Их биографии – это интересные и познавательные страницы истории не только российской юриспруденции, но и истории страны XVII–XX веков.

Герои документальных очерков в какой-то период своей жизни вошли в клинч с властью. А многие и вовсе оказались лицом к лицу с правосудием и неумолимым вердиктом роковых перипетий своей эпохи. Книга избранных биографий написана на основе редких архивных материалов и других малодоступных источников, которые долгие годы изучал автор. А. Звягинцев около сорока лет посвятил служению Фемиде, немало проработав на ниве реальной юриспруденции. Он широко известен читателям как автор не только документальных произведений, но и остросюжетной современной прозы.