Монстр сдох

Сюжет романа лихо закручен: торговля детьми, донорскими органами — жуткая фабрика смерти.

Но на пути зла встает прекрасная девушка Лиза Королькова, богиня спецназа.

Отрывок из произведения:

Разум Кахе заменяла ненависть. Для жизни абрека — это нормально, для отдыха — плохо. Могучее сердце не знало покоя. Мир для него, как ущелье на закате, делился на два цвета — черный и белый. Черный заметно преобладал.

Каха не умел заглядывать в завтрашний день, а прошлое его не занимало. В прошлом не было ничего такого, что хотелось бы вернуть.

Убивать он начал рано, первого русича приколол, когда ему едва исполнилось двенадцать лет. Теплым майским вечером на окраине Аргуна подстерег русоволосого юношу в нарядной рубахе, вышел на тропу из темноты, попросил:

Другие книги автора Анатолий Владимирович Афанасьев

В суперсовременном московском научном центре претворяются в жизнь безумные планы массового клонирования людей. Сотни россиян превращаются в предмет торговли, дешевую рабочую силу, поставляемую за рубеж.

Казалось бы, в разрушенной, разграбленной "демократической" России нет силы, способной остановить современных работорговцев.

У элитного сотрудника спецгруппы "Варан" на этот счет другое мнение...

Молодая красивая женщина становится профессиональным убийцей на службе у московской мафии.

Она безжалостна к своим жертвам, но ее настигает любовь…

В романе Анатолия Афанасьева — история человека, который волей роковых обстоятельств обрел богатство и власть, попал туда, где льется кровь, торжествует обман, бушуют самые низменные страсти и выживает лишь сильнейший.

Однако жизнь устроена так, что не всё в ней можно купить за деньги…

Небольшой российский город захвачен криминальными структурами: пытки, страдания, массовое зомбирование, смерть…

Кто прервет этот ад?

На сей раз в жестокую схватку с мафией вступают не элитные силы спецназа, а "обыкновенные" местные жители…

Современный мир в романах Анатолия Афанасьева — мир криминальных отношений, которые стали нормой жизни — жизни, где размыты границы порока и добродетели, верности и предательства, любви и кровавого преступления… «Первый визит сатаны» — роман писателя о зарождении московской мафии считается одним из лучших.

Рыночная чума, обрушившаяся на некогда великую державу, пошла братве только на пользу. Представление о мире, как о большой воровской малине, являлось сокровенной сутью братвы, ее единственным духовным постулатом.

Но всей правды о братве не знал никто. Кроме нее самой.

Об этом читайте в бестселлере Анатолия Афанасьева «Реквием по братве».

«Грешная женщина» — вторая часть самого «громкого» уголовного романа прошлого (1994) года «Первый визит сатаны». Писатель в этом произведении показал одну из болевых точек нашего смутного времени — криминализацию общественного сознания. Преступность как фон даже интимных, нежных человеческих отношений — удивительный феномен перехода к «рыночному раю». Изысканный, остроироничный стиль авторского изложения, напряженный драматический сюжет безусловно принесут «Грешной женщине» популярность среди наших читателей.

Сегодня Анатолий Афанасьев — один из самых популярных современных писателей… Его книги везут почитать на отдых куда-нибудь в Ниццу или на Багамы живые персонажи его писаний. Пресыщенные «новые русские», полеживая на золотистом песке, по-мазохистски читают о своих же дьявольских деяниях… Афанасьев любит гротеск, любит бурлеск с фантасмагорическими героями… Его поразительная ирония вызывает шок у читателя.

В новом романе «Мимо денег» писатель вступает в битву с сатанинским укладом, вторгается в страшный и мерзкий мир, как в синильную кислоту, в которой невозможно уцелеть живому…

Популярные книги в жанре Боевик

Потрясенные ударом Болана по штаб-квартире мафии в Нью-Йорке, гангстеры переживают тяжелые времена. Связи между семьями нарушились, и они самоизолировались на своих территориях, заботясь, главным образом, о собственном выживании. Возник вакуум власти, и Палач настороженно следит за признаками возрождения Организации, ожидая появления сильного и честолюбивого человека, способного взять власть в свои руки.

Мак Болан продолжает свой стремительный шестидневный рейд по Соединенным Штатам, нанося сокрушительные удары по мафии. Его мечта — окончательное уничтожение преступного синдиката — начинает приобретать все более реальные формы. В четверг Палач посетил секретный объект мафии во Флориде, чтобы оставить после себя дымящиеся руины.

— Ну, давай, не жмись, покупай. Ты же все время повторяешь: “Когда я разбогатею, то обязательно куплю себе “Ролекс”. Ну, так и купи. Если ты имеешь достаточно денег, чтобы предложить мне выйти за тебя замуж, то уж на часы как-нибудь наскребешь.

Фрост повернулся и посмотрел на Бесс. На ее большие зеленые глаза и светлые волнистые волосы, которые теперь спускались на плечи.

— Ты пытаешься сделать из меня респектабельного мужчину?

— Нет, Фрост, — усмехнулась она. — Это бесполезно. Ее мелодичный мягкий голос Фрост мог слушать часами, и это ему не надоедало.

Римо Уильямс и Чиун сталкиваются с могуществом властителей “вуду” – ужасающей Карибской магии – и коварством диктатора, угрожающего всему миру.

Непобедимый дуэт – Дестроер и Мастер Синанджу, – чтобы сохранить жизнь себе и людям Земли, превращается в трио, прибегая к помощи Руби Гонсалес – красавицы-мулатки, агента ЦРУ.

Это была собака, которая корчилась посреди дороги. Издалека, в свете фар, я принял ее за смятый лист газеты, шевелящийся под порывами ночного ветерка. Но, приблизившись, увидел, что это собака. Белая.

Она дала себя сбить. Челюсти ее еще шевелились, но зад был раздавлен в лепешку.

Я почувствовал, как во мне зашевелилась жалость. Резко затормозил и вышел из машины. Увы, помочь псине было уже невозможно. Для этого требовался по меньшей мере Иисус Христос, а меня, как вы знаете, зовут иначе.

Заливаясь лаем, собачья свора свернула с аллеи в бамбуковые заросли.

– Черт! – воскликнул первый наездник с карабином в руках. – Мой конь искарябает себе лицо!

– Не лицо, а морду, милый, – поправила восхитительная наездница с винтовкой за плечами. – Если собаки почуяли добычу, то мы обязаны им подчиниться, а не заботиться о лошадях. Это охота, дорогой, а не гольф! Вперед!

Обворожительная блондинка в жокейском костюме пришпорила коня, и ее жеребец, вырвавшись вперед, понес бесстрашную охотницу в бамбуковый частокол. Собаки вырвались вперед и успели скрыться из виду. Лошади шли на лай.

Окружной прокурор расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. Он нервничал и уже не думал о своем маленьком росте и о том, как он выглядит со стороны.

Отчитывался Вудворд. Он говорил тихо размеренно, изредка заглядывая в блокнот.

– Экспертиза подтвердила, что отпечатки пальцев на портфеле принадлежат Мелу Стайгеру. На ноже и на белье никаких отпечатков нет, так же, как нет их в квартире, Стайгер работал в резиновых перчатках.

– Извините, лейтенант, – перебил его Рэнард. – Если на орудии убийства нет отпечатков, то зачем Стайгеру понадобилось уносить его с бельем вместе?

Владимир Зам

Рыцарский рассказ

..но вдруг из темноты раздася рев,

затем с петель слетела в доме дверь,

за шумною толпой,

бежал огромный страшный зверь..

Чаров встал и начал продвигаться в сторону выхода.

- Постой. - остановил его властный голос, - Доставить это нужно очень срочно, и со всевозможными предосторожностями.

- Hу, что вы Олег Степанович, когда я вас подводил? Раньше вы во мне никогда не сомневались.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Семен Ратайский – скульптор из Петербурга – польстился на крутые бабки и по приглашению своего студенческого друга Керима приехал в Хасавюрт ваять местных нуворишей. Однако Керим обманул Семена и продал его в рабство.

В порыве ярости к рабовладельцу Семен хватает кувалду, реальность расплывается перед ним, и он проваливается в бездну времени.

Древний Египет. Страна жрецов и воинов. Интриги, заговоры, перевороты. Царствование прекрасной Хатшепсут.

Захватывающая история нашего современника, сумевшего пройти путь от песков пустыни до нефритовых ступеней царского трона, от рабства – до любви египетской царицы.

А Н Н А

А Х М А Т О В А

ГОРОД

О "красоте" Петербурга догадались художники-мирискусники, которые, кстати сказать, открыли и мебель красного дерева. Петербург я начинаю помнить очень рано - в девяностых годах. Это в сущности Петербург Достоевского. Это Петербург дотрамвайный, лошадиный, коночный, грохочущий и скрежещущий, лодочный, завешанный с ног до головы вывесками, которые безжалостно скрывали архитектуру домов. Воспринимался он особенно свежо и остро после тихого и благоуханного Царского Села. Внутри Гостиного двора тучи голубей, в угловых нишах галерей большие иконы в золоченых окладах и неугасимые лампады. Нева - в судах. Много иностранной речи на улицах.

А Н Н А

А Х М А Т О В А

ИСКРА ПАРОВОЗА

Я ехала летом 1921 г. из Царского Села в Петербург. Бывший вагон III класса был набит, как тогда всегда, всяким нагруженным мешками людом, но я успела занять место, сидела и смотрела в окно на все - даже знакомое. И вдруг, как всегда неожиданно, я почувствовала приближение каких-то строчек (рифм). Мне нестерпимо захотелось курить. Я понимала, что без папиросы я ничего сделать не могу. Пошарила в сумке, нашла какую-то дохлую Сафо. но... спичек не было. Их не было у меня, и их не было ни у кого в вагоне. Я вышла на открытую площадку. Там стояли мальчишки-красноармейцы и зверски ругались. У них тоже не было спичек, но крупные, красные, еще как бы живые, жирные искры паровоза садились на перила площадки. Я стала прикладывать (прижимать) к ним мою папиросу. На третьей (примерно) искре папироса загорелась. Парни, жадно следившие за моими ухищрениями, были в восторге. "Эта не пропадет",- сказал один из них про меня. Стихотворение было: "Не бывать тебе в живых..." См. дату в рукописи - 16 августа 1921 (может быть, старого стиля).

Ахмеджанов Фарит

Куpьеp DV двенадцатый

************* Hовости от автоpов

Hиколай Пеpумов pаботает над двенадцатым томом своего академического ПСС.

- И это пpи том, что последний, сто пятый, уже готов, - посетовал он в беседе с нашим коppеспондентом.

Ряд pоссийских писателей с возмущением встpетили новость о том, что фиpма Микpопpоз с 1998 года включает в свои игpы генеpатоp автоматического описания пеpипетий их пpохождения игpающими.