Монахи моря

Эндрю Гарв – одно из крупнейших имен в английской приключенческой литературе. В произведениях автора поражает прежде всего мастерское сочетание элемента тайны, создающего столь необходимое для детектива интеллектуальное напряжение, и элемента действия – динамичности сюжета, бурного развития событий, атмосферы катастрофы, погони, поиска.

Отрывок из произведения:

Двое вроде бы без цели слоняющихся по улице парней уже приметили подходящую машину. Она стояла в ряду других, припаркованная у тротуара, а дело происходило в самом спокойном предместье Солмаута, городка близ Ла-Манша. Похоже, хозяева ее приехали сюда в гости – вечер был воскресный. «Воксхолл», популярная «семейная» модель, таких сейчас много, и незаметна, не бросается в глаза, серая, как окутавший улицу февральский туман, достаточно новая, а значит, и надежная, к тому же доверчивый владелец не запер ее, даже ключи оставил в замке зажигания. Ну как тут пройдешь мимо…

Другие книги автора Эндрю Гарв

В маленьком ателье в десять часов вечера все еще горел свет. Дебби Шелдон работала в эту пятницу дольше обычного. В течение недели она получила несколько заказов. Работая самостоятельно, Дебби была вынуждена браться за то, что подворачивалось: слишком велика была конкуренция. Не вызывало сомнения, что придут еще более тяжелые времена. Вот и приходилось теперь перерабатывать.

Дебби было двадцать пять лет. Мужчины от семнадцати до семидесяти считали ее чрезвычайно привлекательной, приятельницы также вряд ли нашли бы у нее какие-либо недостатки. Темно каштановые волосы, которые легкой и свободной волной падали ей на плечи, большие карие глаза, затененные слегка загнутыми длинными ресницами, и обворожительная улыбка. Небольшого роста — метр пятьдесят восемь — она отличалась удивительной пропорциональностью. Бело-голубой пуловер и тесно облегающие брюки, в которых Дебби обычно ходила на работу в свое ателье, только подчеркивали стройность ее фигуры. Сандалии на ее босых ногах были почти не видны.

Эндрю Гарв – одно из крупнейших имен в английской приключенческой литературе. В произведениях автора поражает прежде всего мастерское сочетание элемента тайны, создающего столь необходимое для детектива интеллектуальное напряжение, и элемента действия – динамичности сюжета, бурного развития событий, атмосферы катастрофы, погони, поиска.

Припоминаю теперь, что именно Кэрол сделала первый шаг к нашему знакомству, взяв инициативу на себя, и в том, что мы не разошлись с ней в разные стороны чужими друг другу, тоже в основном была ее заслуга. Было это в маленьком городке Боппарде-на-Рейне воскресным днем в середине марта. Едва я припарковал свою «лагонду» у канатного подъемника, как эта девушка прошла мимо меня и встала в конец очереди за билетами. Сначала она с уважением окинула взглядом мою большую и дорогую машину, а затем и меня самого. Наши глаза встретились. Она улыбнулась и сказала: «Привет». По выговору я безошибочно узнал в ней англичанку. Я тоже сказал: «Привет»— и посмотрел ей вслед. Достаточно было мимолетного взгляда, чтобы заметить ее привлекательность. Когда чуть позже я присоединился к очереди, нас с ней успели разделить две пожилые супружеские пары. Я с интересом разглядывал девушку поверх их голов. У нее были густые черные волосы, уложенные с продуманной небрежностью. Она была невысока ростом. Чуть сменив свою позицию, я сумел разглядеть ее точеные ножки. Один раз она полуобернулась и, ненароком поймав на себе мой взгляд, снова улыбнулась мне. Да, она определенно хороша собой, решил я.

Эндрю Гарв — одно из крупнейших имен в английской приключенческой литературе. Не будучи столь же плодовитым автором, как А. Кристи или Д. X. Чейз, он написал всего лишь около полутора десятков романов, но каждый из них можно смело назвать жемчужиной авантюрного жанра. В произведениях Э. Гарва поражает прежде всего мастерское сочетание элемента тайны, создающего столь необходимое для детектива интеллектуальное напряжение, и элемента действия — динамичности сюжета, бурного развития событий, атмосферы катастрофы, погони, поиска. К сожалению, лучшие образцы творчества Э. Гарва оставались до сего времени практически неизвестны русскому читателю. Все вошедшие в настоящее издание романы впервые переводятся на русский язык и относятся к наиболее известным произведениям писателя.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Судье Ирине Поляковой поручают простое, но громкое дело: известный общественный деятель Смульский по неосторожности убил преследовавшую его поклонницу. Он пытался спасти девушку, а когда это не удалось, явился с повинной. Судья склонна назначить самое мягкое наказание, ведь девушка запугивала семью Смульского, подсылала к его жене и дочери бандитов… Но верная помощница Ирины Гортензия Андреевна видит в этом деле второе дно, а Ирина привыкла доверять интуиции старой учительницы.

Любовно-психологические романы с яркой детективной составляющей переносят читателей в ретро-времена: в 80-х годах 20 века молодая судья Ирина Полякова и два народных заседателя, которые каждый раз назначаются новые, вершат судьбы. Милосердие, беспристрастность, пытливый ум, а главное – та самая пресловутая женская логика, над которой принято насмехаться мужчинам, позволяет раскручивать такие дела, которые стандартными методами не решить. Описание быта того времени никого не оставит равнодушным, накал страстей, честь и достоинство, которые для героев М. Вороновой не пустые слова – всё это самой высшей пробы!

Марина и Роман приезжают в дачный поселок, чтобы арендовать дом на новогодние каникулы. Праздники обещают быть яркими, вот только Рому внезапно вызывают к пациентке: он так и не успевает увидеть дом и его хозяйку. Марина одна знакомится с ней и узнает¸ что та – вдова, чей муж трагически погиб на охоте. Его убийство так и не было раскрыто.

Постепенно долгожданный отпуск начинает омрачаться странными событиями: заброшенное строение на участке неожиданно оказывается обитаемым, а в окно первого этажа коттеджа по ночам заглядывает страшное существо, до смерти пугая Марину. Горячее желание докопаться до истины толкает героиню как можно скорее разобраться в мистике происходящего. Но кто бы мог подумать, что именно ее муж имеет прямое отношение к жутким происшествиям, которыми кишит тихий поселок?

Комментарий Редакции: Роман-загадка, который без страха проведет своего читателя не только по мистическим лабиринтам странных событий, но и по кромешному мраку человеческой души, где прячутся существа гораздо ужаснее самых мерзких чудовищ.

Таксист Михаил Громов – вдовец и отец-одиночка. После смерти жены и новорожденного ребенка он теряет всякую радость в жизни, а от самоубийства его спасает только необходимость присматривать за старшим ребенком-инвалидом. В своем существовании Михаил не видит смысла, но уже начинает постепенно мириться с серыми буднями и рутиной вокруг. Однако после того, как в его автомобиле очередной клиент заканчивает жизнь самоубийством, главный герой понимает, что самые страшные испытания для него еще впереди. И без того расшатанная психика окончательно дает сбой, и Михаил медленно, но верно начинает спускаться в пучину гнетущего безумия.

Комментарий Редакции:

По-правдивому мрачный современный роман, проникнутый тягучим депрессивным настроением, который показывает принципиально иную, но тем не менее довольно близко существующую сторону жизни.

Прошел год – и в Полянске новое происшествие. На реке погибает молодой приезжий Антон Петрович Дубков. Все убеждены, что это несчастный случай. Но бдительная Таисия Игнатьевна готова поставить всё на то, что это убийство. Дав делу ход, она вместе с другими героями неожиданно оказывается в водовороте событий.

Комментарий Редакции:

Новый роман в жанре "Классический российский детектив", в котором Алексей Кротов в очередной раз удивляет читателя поразительным в своей изобретательности способом совершения преступления.

Чего не хватает людям, у которых есть деньги? Манипулировать чужими жизнями. Оставаться незаметными, но при этом ощущать себя исполинами. Вершить темные дела, быть палачом чужих жизней. Поставить все для достижения цели. И все – ради банального влечения.

Молодую красавицу и всеобщую любимицу Настю Храмцову находят мертвой среди цветущей кипрской зелени и соленых морских волн. Инфаркт? Или… нет?

Убитая горем сестра Катя чувствует, что здесь что-то не так. Чтобы найти ответы на мучительные вопросы, она обращается в частное сыскное агентство, к своей давней знакомой Лизе Бакшеевой. Может быть, она как-то поможет расставить все по своим местам в этой трагической путанице?

Комментарий Редакции: Бесподобный слог в связке с до ужаса увлекательным сюжетом – это практически стопроцентная формула ошеломительного успеха книги. Все громкие похвалы абсолютно оправданы, и остается только одно сожаление: этот самобытный роман не бесконечен.

Софи Эпуларио никогда не задумывалась о превратностях судьбы, пока не столкнулась с ними сквозь призму времени. Блэкхоулл вступил в новую эру: оружие сменили словесные предостережения, замаскированные острыми улыбками. Всем правят чудовища, скрытые в обличии людей. Чтобы остаться, нужно принять новые условия, но как это возможно для той, что привыкла играть открыто со своим противником?

Стремительное навёрстывание упущенного времени может привести к неожиданным открытиям и горьким обидам. Софи не привыкла к хитросплетённым интригам, выдержит ли она уготованные ей испытания?

Комментарий Редакции: Третья часть романа, в котором полюбившиеся герои столкнуться с новыми вызовами жесткого мира. Останутся ли они прежними, смогут ли сохранить свои сердца целыми?

Безжизненный колосс новостройки упирается в равнодушное небо – идеальное место преступления. Неподалеку от нее местные жители обнаружили тело пятнадцатилетней девочки, а ее портфель – в курилке на последнем этаже. Все указывает на самоубийство. Однако, этот случай не единственный за последнее время.

Младший следователь Атилов, его правая рука Тагир и тайно влюбленная в Атилова молодой стажер Саида проводят следствие, чтобы выяснить истинную причину, толкнувшую совсем юных подростков на этот роковой шаг.

Комментарий Редакции: Аутентичный психологический триллер, в уютных до легкой тревоги интерьерах провинциального города, о звере, который таится за ласковым взглядом.

После смерти матери Денис Чертков навсегда решает завязать с музыкой. Но творчество не оставляет главного героя, и, уехав далеко от столицы, он совершенно неожиданно находит в себе писателя.

Желание рассказать о темной стороне своего характера и попытка сублимировать горе выливаются в прозаический текст.

Однако чем ближе Денис подбирается к трагическому дню, тем яснее он понимает: перед ним – не просто драма, а настоящий психологический триллер.

Комментарий Редакции: Не только мрачная, но и фрагментами весьма фантасмагоричная книга, вскрывающая рубцы безумия и отражающая весь ужас своего названия. Разве можно предложить читателю что-то более жуткое?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Деревья тоже могут сказать свое «ку-ку». Листья – языки их. Осень рвет с ветвистых глоток языки, лишает деревья речи – чтобы они не разболтали, куда она уходит. Потом осень скрывается в тайничке – под мычание.

Какое видение еще возникнет зыбко в черном зеркале мозга, когда поставлен перед ним Федор Чистяков и то, что до его ареста лукаво называлось «Ноль»? Что явит призрачное отражение призрачного предмета? Ведь ноль, шут гороховый, и есть, и в то же время нет его. Пожалуй, тот «Ноль» похож на мимолетное признание в пристрастии к разнополой любви, которое в контексте современной жизни чревато недоумением – права сексуального большинства в культурном пространстве нынче со всей очевидностью ущемлены. Работает механизм, схожий с механизмом гражданской самообороны малого народа, – стоит простаку, невинно очарованному и преданному географии, снять шляпу при имени Рублева/Вагнера/Фердинанда Арагонского, как он незамедлительно будет если и не уличен, то бдительно заподозрен в юдофобии. Словом, возникает тревожный образ героического безрассудства: отказ ходить к зубному врачу в несусветную рань, когда явь еще неотличима от ночного кошмара.

День выдался сырой и летний, как закапанные квасом шорты, – ходить в таких по городу немного свежо и немного неловко. Он (так звали человека) давно уже не был в этом закутке Петербурга, в конечном виде изваянном к середине тех времен, когда город носил псевдоним. Готика Чесменской церкви соседствовала тут с грузным ампиром пятидесятых и силикатным кирпичом «оттепели», лопочущей на языке «распашонок», а типовые магазины-«стекляшки» – с беспризорной зеленью бульваров, дворов и скверов, пересекавших и наплывавших уютными уплотнениями на долгую канитель улицы Ленсовета. Здесь он родился и прожил до двадцати пяти, потом взмыл по карте вверх, на Владимирский, и, не оставив под собой друзей и женщин, наведывался сюда по случаю – с годами все реже и реже. Его никогда не тянуло именно на этот сомнительного свойства ветхий окраинный асфальт, некогда уложенный и беспечно забытый оранжевыми рабочими, – здесь шла иная жизнь, которую он, как песочницу, вроде бы превозмог. Но сегодня, в этот день, начавшийся коротким отрадным дождем и теперь похожий на сложное изделие из мокрого мусора и цветного стекла, он приехал сюда без дела и видимого принуждения – по странному внутреннему зову, мягко завлекшему его на заштатную улицу привыкшего к лести и брани города, где были куда лучшие места, чтобы найти и потерять, пообещать и забыть, обидеть и понести высшую меру раскаяния.

– Клянусь, мы победим, – сказала Мать своим генералам. – Быть может, не сразу, но победим.

До того, как она прослыла Надеждой Мира, во времена медленные и молодые, ее звали Клюква. Она родилась в год трех знамений: тогда солнце и горячий ветер сожгли великую евразийскую степь, а на другой щеке глобуса, в Бразилии и Колумбии, снежные ураганы уничтожили плантации кофе. День ее рождения был темен от затмения, которому не нашлось причины, а накануне три ночи подряд люди не видели луны, астрономы Империи не узнавали небесных фигур Зодиака, и алая хвостатая звезда висела над черной землей. Но вспомнили об этом потом, когда Клюква, никого не родив, стала Матерью и Надеждой Мира. Отлистав великую книгу сущего назад, предсказатели и астрологи, понаторевшие в шарадах чужих судеб, прочли в ней различное: враги говорили, что в тот год открылись врата преисподней, дабы впустить в мир гибель человеческую; сторонники толковали знаки иначе – беды дались не за грех, но за грядущий дар.

– Поезд мчался сквозь преобладающий зеленый цвет. В кронах тополей ветшал день. Ветви трепетали на длинном ветру. В общем вагоне поезда С.-Петербург – Великие Луки я ехал уже довольно давно и теперь совершенно не важно куда. Народу было не то чтобы много – помню кривоносого Николая, пьяного до отпечатков пальцев, и рыжую женщину на верхней полке, бдительно косящую глазами на оставленные внизу туфли, – во всяком случае я волен был размышлять обо всем, что только приходило в голову. Когда это было? Июль. Сенокос. Апокалипсис кузнечиков. Я думал о том, что упразднение сословий и учреждение равенства – суть причины утока поэзии из окружающего пространства. Всю историю нового времени вообще следовало бы рассматривать как методическую работу по изъятию искусства из жизни путем умаления аристократии и провозглашения эгалитаризма – бедная Европа, больная Россия, мертвая химера Америка, но, Боже мой, что сталось с Поднебесной! Мне еще не пришло в голову, кому это выгодно, но уже выстроилась изящная череда ответных мер... Ей-ей, сколько поэзии в свинцовом листе на груди кифареда Нерона, в леопардовой шкуре, накинутой на его плечи, когда он с ревом выпрыгивает из клетки и тут же утоляет похоть с юношами и женщинами. А чего стоит отточенный грифель Домициана, которым он в первые недели власти протыкал отловленных в покоях мух. Или малопонятный синологам закон старого Китая, по которому всех родственников императрицы или наложницы, принявшей яд, вырезали, а смерть от голода не преследовалась. Вообще, есть что-то трогательно общее между Светонием и Михаилом Евграфовичем. «...Он сам отобрал юношей всаднического сословия и пять с лишним тысяч дюжих молодцов из простонародья, разделил на отряды и велел выучиться рукоплесканиям разного рода – и “жужжанию”, и “желобкам”, и “кирпичикам”, а потом вторить ему во время пения». Облака закрывали землю, как веки закрывают усталый глаз.