Мои друзья

С французского

Аурора Гальего, Сергей Юрьенен

БОВ, alias БОБОВНИКОВ:

ФРАНЦУЗСКИЙ КЛАССИК С РУССКИМ АКЦЕНТОМ

Первопубликация к столетию (1898-1945)

Один из его романов назывался «Некто Раскольников» – про студента Сорбонны с топором. Вообразим себе «Бедных людей», представим «Униженных и оскорбленных», изложенных в стиле Хемингуэя, и даже проще: не рубленый язык, а «белый». Нулевой.

Мать была из Люксембурга, отец из России, которую мы потеряли: согласно семейному преданию, был выслан за нигилизм в Париж, где на исходе XIX века и родился Эмманюэль Бобовников. С такой фамилией в те времена во Франции рассчитывать на успех не приходилось. Бобовников прославился под псевдонимом.

Другие книги автора Эмманюэль Бов

Находясь в Лионе, Бриде не переставал искать способ уехать в Англию. Это было непросто. Целыми днями он бегал повсюду, где бы только мог повстречать знакомых, которых еще не видел. Он заходил в кондитерскую у центрального театра, где собирались журналисты-эвакуанты, он гулял по улице Республики, надеясь разглядеть на террасах кафе знакомое лицо, по нескольку раз на день возвращался в гостиницу, надеясь найти там письмо, или записку, или какой-нибудь знак извне.

Начиная с обеда, Альбер Гиттар испытывал недовольство собой. Между тем, с утра, он был в хорошем настроении. Разве не должен был он, около пяти часов, нанести визит к мсье и мадам Пенне? Но произошло одно небольшое досадное происшествие, о котором мы коротко напомним, чтобы прояснить характер этого странного человека. Он только вышел из-за стола и приготовился отдохнуть, когда донесся звонок с садовой калитки. Хотя возраст его приближался к пятидесяти годам, и был он неженат, мсье Гиттар не был холостяком настолько, чтобы совершенно не переносить, когда его беспокоили. И потому, прежде чем пройти в кабинет, где, лежа на диване, он имел обыкновение спать до четырех часов, он подождал, чтобы справиться об этом визите. Не прошло и минуты, как явилась служанка и сообщила, что некий мсье Буррет ждет в салоне.

Популярные книги в жанре Классическая проза

Вниманию читателей предлагается сборник рассказов английского писателя Гектора Хью Манро (1870), более известного под псевдонимом Саки (который на фарси означает «виночерпий», «кравчий» и, по-видимому, заимствован из поэзии Омара Хайяма). Эдвардианская Англия, в которой выпало жить автору, предстает на страницах его прозы в оболочке неуловимо тонкого юмора, то и дело приоткрывающего гротескные, абсурдные, порой даже мистические стороны внешне обыденного и благополучного бытия. Родившийся в Бирме и погибший во время Первой мировой войны во Франции, писатель испытывал особую любовь к России, в которой прожил около трех лет и которая стала местом действия многих его произведений.

Вниманию читателей предлагается сборник рассказов английского писателя Гектора Хью Манро (1870), более известного под псевдонимом Саки (который на фарси означает «виночерпий», «кравчий» и, по-видимому, заимствован из поэзии Омара Хайяма). Эдвардианская Англия, в которой выпало жить автору, предстает на страницах его прозы в оболочке неуловимо тонкого юмора, то и дело приоткрывающего гротескные, абсурдные, порой даже мистические стороны внешне обыденного и благополучного бытия. Родившийся в Бирме и погибший во время Первой мировой войны во Франции, писатель испытывал особую любовь к России, в которой прожил около трех лет и которая стала местом действия многих его произведений.

Вниманию читателей предлагается сборник рассказов английского писателя Гектора Хью Манро (1870), более известного под псевдонимом Саки (который на фарси означает «виночерпий», «кравчий» и, по-видимому, заимствован из поэзии Омара Хайяма). Эдвардианская Англия, в которой выпало жить автору, предстает на страницах его прозы в оболочке неуловимо тонкого юмора, то и дело приоткрывающего гротескные, абсурдные, порой даже мистические стороны внешне обыденного и благополучного бытия. Родившийся в Бирме и погибший во время Первой мировой войны во Франции, писатель испытывал особую любовь к России, в которой прожил около трех лет и которая стала местом действия многих его произведений.

Телеграмму в «Гранд-отель», чтобы забронировать номера, один – для Виолеты, другой – для себя, я отправлял сам, потому-то и был так взбешен, когда консьерж невозмутимо повторил: «Как вы и просили, мы подготовили один номер». Что обо мне подумает моя подруга? Как смогу убедить ее, что сделал это безо всякой задней мысли, что не воспользовался ее доверчивостью и что не заманиваю ее в западню? Положение не из легких. «Гранд-отель» – переполнен; поселить даму в каком-то дешевом отелишке – против моих правил. Уехать самому – все равно что сразу отказаться, не столько от некоей надежды, пусть и призрачной, сколько от возможности пусть недолго, но отдохнуть в горах. Я уже хотел было крикнуть, чтобы они разыскали телеграмму, как Виолета сказала ласково:

Аргентинский прозаик Адольфо Биой Касарес (р. 1914–1999) – один из крупнейший латиноамериканских писателей XX века. Наряду с Борхесом, Маркесом и Кортасаром он уже причислен к классикам мировой литературы.

Идеальному мужу, примерному семьянину стукнуло пятьдесят лет. Что надо мужчине в этом возрасте, «всем мужчинам, которым жалко себя и грустно»? Нужна встреча накоротке с прекрасной и ласковой мисс Эпплтри.

Отомстить за унижения школьному врагу можно спустя целую жизнь…

По прочтении вчерашней статьи о смерти молодого актера, последовавшей вчера вечером, и пересадке его сердца другому человеку.

© Рэй Брэдбери, 20 октября 1984 г.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Рассказ

Перевод: Сергей Юрьенен

Язык оригинала: английский

Я сидел на радаре. Собственно, не делал ничего.

Мы поднялись на высоту 23 километра, полуденного кайфа для. Кажись, были еще в

Мексике на пути в Мирамар и, между прочим, на истребителе F-14. Хотя все неважно после того, как увидел выгиб земли. Тогда все прочее на некоторое время теряет смысл. У нас уже было три заката. Думаю, можно было сказать, что прожит день не зря.

Рассказ

Перевод: Сергей Юрьенен

Язык оригинала: английский

Уличный музыкант умирает на замусоренном бетоне Вацлавской площади перед небольшой толпой зевак, совершая самоубийство сложными аккордами, которые он изо всех сил пытается извлечь из электрогитары “Fender Stratocaster”, отрывая струны от ее горла, чтобы взять высоты, которые полагает правильными, а Йозеф, стоящий тут же на углу, пускает струю себе в ботинки, не способный ни сдержаться, ни поделать с этим что-нибудь, сознавая, что снова он попал в беду. Девушка рядом с ним, глядя ему на брюки, желая помочь, говорит: “С тобой все нормально?” Да, милая, нормально, это все от музыки. Всегда. Так я отличаю хорошую музыку от плохой. Девушка, вид недоверчивый, глаза подернуты скукой при мысли, что ее разыгрывают, а может быть, он псих, и спрашивает: “Вы, случаем, не псих?”

Статья журналистки Джейн Крэмер была впервые опубликована на английском языке в журнале New Yorker от 20 мая 1985 года.

Предлагаемый перевод выполнен по цитатам из французского перевода этой статьи (Kramer, Jane. Les E urope ens: Tome 1. – Paris, Grasset, 1990.), размещенным на архивном сайте телеканала France3.

Представьте, что вы один в целом мире. А потом представьте, что в ваш лагерь является незнакомец.

Должна отдать Флойду должное — у него несомненный драматический талант. Конечно, я сама виновата, что рассказала ему о Шеклтоне. Из-за этого, опять-таки по моей вине, год спустя мы оказались возле Сатурна, каталогизируя булыжники в его кольцах для Торренса Рудольфа III. Хотя меня ошеломило, что Флойд не отказался наотрез, едва услышав подобное предложение. Ну что в людях есть такого, что заставляет их мчаться, сломя голову, навстречу своим худшим подозрениям? Я знаю