Мое человечество

В. КАРАХАНОВ

Мое человечество

ПОВЕСТЬ

Коридор длинный-длинный. Радуги вокруг ламп, белесые провалы окон. Может быть, туман? Откуда же в помещении?

Завтра двадцать девять... Глупая... всего двадцать девять..

Сбылась детская мечта: она никогда не будет старухой... никогда... Сколько у нас теперь таких никогда? Щелкнуло зеркальце. Глаза и волосы... больше ничего. Нет, мелькнули чьи-то усики.

Ей улыбался парень в белом:- Мадам Нинель?

Другие книги автора Владимир Евгеньевич Караханов

В сборник Владимира Караханова вошли две приключенческие повести и рассказ, героем которых является инспектор уголовного розыска города-спутника Баку. Эти произведения написаны по материалам, хорошо знакомым автору, работающему в органах внутренних дел с 1959 года. Первая часть повести «Догони день вчерашний», «Сигнал на пульте», печаталась в сборнике «Приключения, 1971»; вторая часть «Похититель тигренка», под названием «Встреча с полосатым» — в сборнике «Приключения, 1975».

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Яхта сэра Генри Эддера, проходя по одному из притоков Амазонки, садится на мель. Капитан яхты уверяет, что еще четыре дня назад никакой мели на этом месте не было...

Содержание:

Пришельцы, роман, перевод с английского Г. Швейника

Наследие звезд, роман, перевод с английского М. Гитт, А. Шарова

Иллюстрации: В. Иванов

В данный том собрания сочинений великого американского фантаста вошли его рассказы и повести, составившие первые тома легендарной «Истории будущего». Это произведения о драматическом покорении Луны и ближнего космоса, о героизме простых людей, которые сталкиваются с невероятными сложностями и порой попадают в безвыходные ситуации, но становятся победителями благодаря силе духа и логическому мышлению.

Составитель и автор комментариев А. Ермолаев

От [email protected]

To [email protected]

Привет, старуха! Сорри, что не намылила раньше, не было тайму. Сначала нам вломили спайсеры, потом мы вломили спайсерам. Ты, дура старомодная, даже и не знаешь, кто такие спайсеры? Объясняю: такие мерзкие здоровенные пауки, которые ломанулись к нам из космоса. Я этих гадов давила и давить буду, ты же знаешь, пауков не терплю! А наш командир на построении сказал, что я самая крутая во взводе — еще бы! Я могу сто раз отжаться и хоть бы что, пульс 65, давление в норме, а реакция вообще просто нечеловеческая, недаром я половину нервов в прошлом году поменяла на световоды со сверхпроводимостью, они скорость света увеличивают вдвое… или я что-то опять напутала? Тут все зовут меня Анка-пулеметчица с намеком на мой возраст, это такая древняя героиня была, но я не возражаю, она, говорят, белых гадов давила (я думаю, это те, с Альфы Центавра). Командир готов мне дать увольнительную, чтобы я себе новые зубы отрастила (сломала парочку, когда откусывала патрон), но не могу — Земля еще в опасности. Если не я, то кто же? Вот не знаю, имеет ли смысл ввести тот ген, который отвечает за наработку хитинового экзоскелета… С одной стороны это круто, с другой — чем я тогда буду лучше этих спайсеров? Посоветуй, как быть, а?

Любой мощный прибор имеет полезное применение, но не все видят его в одном и том же.

Государство отказалось финансировать исследования в области темпоральной физики, и первая в мире машина времени была построена на деньги мафии. Но для чего?

Старика с ожесточенным лицом фанатика звали Симон Эймс. Он смотрел, как рабочие заканчивали заливать бетоном куполообразное перекрытие бункера, и его словно вырезанные из камня черты на мгновение исказила странная смесь эмоций. Затем он снова перевел взгляд на робота, почти уже не различимого внутри помещения.

— Последнее творение Эймса, Модель 10, — печально сказал он сыну. — И самое ужасное состоит в том, что я даже не успел полностью ввести в его память необходимые данные! Этот робот должен был обладать всеми знаниями по физике: биологические науки сосредоточены в памяти другого робота мужчины, а гуманитарные — у робота-женщины. Здесь же придется надеяться лишь на книги и записи, поскольку мы уже полностью переключились на создание только роботов-солдат. Из-за этого перепрофилирования пришлось прекратить эксперименты с человекоподобными роботами. — Старик всплеснул руками. — Дэн, ответь мне! Неужели совершенно невозможно избежать войны?

На этой планете земляне живут под защитными куполами, едят консервированную еду и принимают строгие меры предосторожности. Но детям надоели запреты взрослых, им хочется поиграть…

Роберт Шекли

Троянский катафалк

Robert Sheckley. Trojan Hearse, 1990

Сержант вошел к командору Дарфура в рубку, остановился, дождался, когда на него обратили внимание, и отдал честь. В его руке был тонкий желтый бланк радиограммы.

- Это то, что я думаю? - спросил Маланг Дарфур.

Сержант терзался сомнениями.

- Подойди и скажи. Я знаю, что ты прочитал радиограмму.

- Приказ об эвакуации, сэр, - ответил сержант. - Домой, к Мысу Храбрецов.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алексей КАРАКОВСКИЙ

REQUIEM

Я нашел старую пожелтевшую тонкую тетрадку, на обложке которой моей детской рукой написано слово "РОБОЧКА". Надпись сделана, предположительно, когда мне было три года , и "РОБОЧЕК" у меня было несколько десятков. В них были какие-то дурацкие детские стишки, рисунки карандашом и кое-что еще. Сейчас, найдя эту тетрадь, я словно возвращаюсь обратно, но поздно. Все ушло. Самое раннее детское воспоминание - полтора-два года. Я сижу в кухне на коленях у матери, мать с бабкой пьют кофе. Помню, никуда не денешься... Зачем я так старательно пытаюсь вспомнить все те события, которые никакого значения не имеют, и были, собственно, безумно давно? Все просто. Это опять та же мысль, которая не дает мне покоя, начиная с момента рождения. ачалом начал была некая нежная и тихая музыка, сыгранная, видимо, симфоническим оркестром. Я слышал ее тысячу раз во сне, узнавал каждый раз, но, просыпаясь, забывал. Я научился играть на сотне музыкальных инструментов, но тщетно - музыка не вернулась. Более того, чем больше я старался подобрать, тем реже она являлась мне во сне. А днем на скрипке выходили лишь мертвенные серые самопародии, и я, нетерпеливым жестом кладя скрипку на стол, шел на балкон курить. Всю свою разумную жизнь я каждый день брал скрипку и каждый день клал ее на стол. Это переросло в манию. Я ставил на ночь с собой диктофон - не помогало. юхал кокаин - музыка не приходила. Вообще на наркотические средства музыка отвечала равнодушным отсутствием. Так прошло девятнадцать лет моей жизни...

Ангел Каралийчев

Пшеничная лепёшка

Бабушка тайком разрыла уголья в очаге, вытащила лепёшку и куда-то её спрятала. Ванчо и Куна обшарили все уголки, заглянули под кровать, в шкаф, порылись на всякий случай в очаге - лепёшки и след простыл.

- Дай нам лепёшку, бабушка, дай! - взмолился Ванчо.

- Дай, пожалуйста, бабушка! - стала просить его сестрёнка.

- Не егозите, скалка тут как тут! - пригрозила им старушка.

- Бабушка, мы есть хотим! - жалобным голоском заныла Куна.

Ангел Каралийчев

Слеза матери

Заморосил мелкий дождик. Жёлтая листва в саду заблестела. Виноградины на ветках лоз набухли, и их кожура стала лопаться. Фиолетовая астра склонилась над выброшенным глиняным кувшином. Маленькая ласточка, сидевшая в нём, съёжилась и задрожала от холода и тоски. Никого с ней не осталось. Улетели на юг её сестрёнки. И мать улетела в тёплые страны. Кто согреет её в эту дождливую ночь?

Её оставили, потому что она была калека и не могла летать. Летом в доме, под крышей которого её мать свила гнездо, вспыхнул пожар Еле успела старая ласточка вынести своего птенца из огня, но раскалённый уголёк попал в гнездо и обжёг ему крылышко.

Дмитрий Каралис

"Небываемое бывает", или морские виктории морской столицы

Размышления некоторых журналистов на тему "Сколько лет Петербургу" сродни вопросу: "Есть ли конец у Вселенной, и если есть, то что за концом?"

Исследовать невскую цивилизацию можно до стоянок первобытного человека, и от них вести счет нашим юбилеям. Но вместо схоластического спора, считать ли крепость Ланскрону, основанную шведами в 1300 году и спаленную затем новгородцами, проматерью нашего города, не разумнее ли обратиться к дням основания Петербурга и взглянуть, что из славных дел начала XVII века потеряно в днях нынешних. Тем более к этому есть повод - новые находки историков.