Митяй

Семейство Угловатых готовилось к встрече гостя со всем сибирским радушием: одних пельменей было слеплено полтысячи штук, по явно завышенному плану, из расчета сотня на едока. Были на столе и наливки, береженные к празднику, но выставленные прежде времени ради дорогого гостя: одна, настоянная на облепихе, другая – на кедровых орехах в скорлупе, коричневая, как кофе.

Разговоры велись только о предстоящей встрече.

Петр Иннокентьевич Угловатых повторял в который раз все с тем же воодушевлением все тот же рассказ:

Другие книги автора Варвара Андреевна Карбовская

В зеркале отражалось лицо человека, которому предстоит нечто чрезвычайно приятное. Это лицо принадлежало терапевту сельской больницы Алексею Макарычу Потникову, собиравшемуся на встречу Нового года к главному врачу.

Как, в сущности, мало нужно, чтобы стать почти красивым даже при наличии узкого лба, глаз, выполняющих свои функции, но отнюдь не являющихся украшением, и носа, похожего на разношенную суконную туфлю. Достаточно, чтоб по такому лицу разлилось выражение радостного волнения и в глазах блеснула искра вдохновения, как ладо хорошеет настолько, что даже собственная жена, за последние пятнадцать лет супружества не тароватая на комплименты, и та говорит с поощрительной улыбкой:

Я и прежде смутно догадывалась, что галстук в мужском туалете – это не только придаток к рубашке или костюму, но также в какой-то мере и выражение характера.

Чтобы проверить, так это или нет, я приглядывалась к покупателям и разговаривала с продавщицами, миловидными девушками, в отделе галстуков центрального универмага. Это было довольно занятно, и об этом можно кое-что рассказать. Но окончательно я убедилась в том, что галстук – выражение характера, когда совершенно случайно познакомилась с коллекцией галстуков одного такого галстуконосца.

– Павлик!.. То есть, простите, конечно – Павел Назарыч, но это все равно. Ах, боже мой, какое счастье, это сама судьба!

Павел Назарыч отгибает бобровый воротник, смотрит с высоты своего внушительного роста на пожилую маленькую женщину в потрепанной беличьей шубке с пролысинами на боках и на рукавах, в чепце, сшитом из клетчатого кашне, и вдруг вспоминает:

– Ми…

Нет, Милочкой ее назвать неудобно и просто даже невозможно, а отчество он позабыл. Но она радостно смеется и кивает головой в клетчатом чепце.

Опытный пианист, едва коснувшись клавиатуры, тотчас узнает, что рояль расстроен.

Совершенно так же и жена, прожившая с мужем много лет, по первому звуку мужнина голоса почувствует: слегка фальшивит, или бессовестно врет, или расстроен до последней степени и нужно принимать меры.

Это, может быть, старое сравнение, но им как раз удобно начать рассказ о том, что произошло в семье Сидоровых. Или, скорее, о том, чего, слава богу, не произошло.

Во дворе стоял такой крик, как будто растревожили целое поселение грачей на верхушке старой ветлы. Даже прохожие приостанавливались у чугунной решетки двора, пытаясь разглядеть, что же такое там творится. Но разглядеть было мудрено, мешали кусты боярышника за оградой.

Из подъезда вышла женщина с плетеной сумкой и, ни к кому не обращаясь, добродушно сказала:

– Наши ребята – народ горластый.

– Поживи в таком дворе, все нервы себе испортишь или оглохнешь, одно из двух, – сердито взглянув на женщину, произнес прохожий, старик в соломенной шляпе с ленточкой и в тщательно отутюженном костюме. – От этих ребят нигде спасу нет, а почему? Потому что разбаловали. Везде только и слышишь: «Все для детей!» За глаза бы и половины хватило, а то – извольте радоваться – все на свете для них!

Опубликовано в альманахе "Рыболов-спортсмен" № 8 за 1958 год.

Художник Н.А. Воробьев

С тех пор как Валерий Гордеев из человека без определенных занятий и мало кому известного стал учеником первого класса средней школы Москворецкого района, жизнь его наполнилась до краев неотложными делами, обязательствами, вопросами и ответами. Вопросы задавали все: учительница Варвара Ивановна, ребята на переменках. И сам Валерий, приходя домой и загадочно глядя на мать, спрашивал:

– Мам, ты думаешь, я один Валерий в нашем классе?

– Ничего я не думаю, откуда мне знать… А сколько же?

Собаки нервничали. Они подбегали к двери, и царапали ее лапами, кидались к хозяину, и тыкались ему в руку влажными клеенчатыми носами, и поскуливали, и стучали когтями по линолеуму прихожей. Все это означало в переводе на человеческий язык: «Мы знаем, ты едешь на охоту!.. Мы нарочно вертимся под ногами, чтобы ты нас не забыл».

Их звали Наль и Дамаянти. Так значилось в их охотничьих паспортах. Так выкликали их на выставках, присуждая медали и дипломы с отличием этим двум красновато-бронзовым ирландским сеттерам. Дома их называли запросто: Налька и Дамка.

Популярные книги в жанре Юмор: прочее

Александр Иванович работал над большой картиной. Условно она называлась «Утро», но он знал: если картина удастся так, как он ее задумал, название будет другое.

…Зима. Москва. Красная площадь. Инеем подернуты стены Кремля, розовеют чуть тронутые солнцем башни, блестят стрелки курантов. Много высокого, чистого неба, много воздуха. То, что художники называют «пленер» – французское слово, которое понимают не все люди других профессий и которое так славно переводится на русский язык – вольный воздух!

«Счастье и радость распределяются среди людей до смешного, или лучше сказать – до обидного неравномерно. Одному человеку день и ночь выпадают какие-нибудь радости. Хоть большие, хоть маленькие, а все– радости. Другой же, дожив до старости, может считать, что самым большим счастьем в его жизни было то, что он ни разу не погорел и, бог милостив, не попал под трамвай… Впрочем, всем известно, что человек до некоторой степени сам кузнец своего счастья».

В семье Петровых Валя была любимицей, но это старались по возможности скрывать от окружающих и, главное, от нее самой. Вообще ее воспитывали нормально, или, как говорится, разумно: не восхищались ее способностями, хотя девочка была на редкость способна и к наукам и к искусству.

В иных семьях то и дело всем и каждому повторяют:

– Ах, наша Танечка (или Вовочка) – исключительный ребенок! Это будущая Уланова (или Шолохов, или Менделеев, в зависимости от проявляемых способностей).

По черному экрану бегут алые титры. (см. начало) > Фоном играет музыка Луи Армстронга.

Загорается надпись "Вторая Серия".

"Suum cuique (Поправшие смерть)".

Дом по улице Лени Голикова. Среда. Hа входной двери табличка "тихо, идет лекция". Звонок. Дверь открывается. Мериадок и Брандебук видят ровные ряды парт, уходящие вдаль, за партами сидят люди в желто оранжевых комбенизонах и внимательно слушая лектора делают записи в конспектах.

Ростислав Кривицкий

СПАСЕHИЕ 911

ВЕДУЩИЙ: - В этой программе мы рассказываем о всяких жутких случаях. В этой передаче мы расскажем сразу о двух таких случаях, случайно случившихся в один день. ДИСПЕТЧЕР: - В этот день я дежурила на телефоне спасения 911, когда раздался первый звонок. МАТЬ: - Мы с мужем часто ходим по магазинам покупать покупки в виде еды. У нас вся кладовая и подвал завалены едой, но мы решили с мужем пойти купить немного еды, которая нас так часто спасала от голодной смерти. ОТЕЦ: - Мы оставили нашу маленькую дочь одну дома и, оставив ей еды, чтобы она не голодала, пошли в магазин напротив. МАТЬ: - Когда мы вернулись, то обнаружили, что ключи от квартиры лежат на дне сумки, придавленные сверху тяжелой и вкусной едой. Доставать их оттуда нам было лень, а разрезать дно сумки мне не позволил муж. ОТЕЦ: - У нас бы тогда получилась сумка без дна, в которую нельзя положить ни грамма еды, и вся наша семья погибла бы от голода. Я решил постучать рукой по двери, чтобы дочь нас впустила и мы смогли бы съесть эту еду. ДОЧЬ: - Я сидела дома и ела еду, а родители ушли в магазин за едой. Я очень испугалась быть одна и старалась заглушить чувство страха вместе с чувством голода. Вдруг раздался стук по двери рукой. Я испугалась, что это хулиганы, которые хотят сами съесть нашу частную собственность в виде еды, меня - изнасиловать и убить, а дом - сжечь. Я позвонила в службу спасения. ДИСПЕТЧЕР: - Я как раз ела еду... Тьфу, черт! Я подняла трубку. Звонила маленькая девочка. Из ее разговора я поняла, что в дом стучатся грабители, хотят изнасиловать еду и сжечь родителей, или что-то в этом роде. ВЕДУЩИЙ: - Как назло, все спасатели были на вызове в другом месте. СПАСАТЕЛИ: - Мы помогали мальчику Стиву принимать роды у его хомяка. ДИСПЕТЧЕР: - Рассчитывать было не на кого, потому что выйти сама я тоже не могла - у меня еще не засох маникюр. Я стала дуть на маникюр, чтобы он засох. Я сказала девочке, чтобы она страшным голосом сказала, что дома никого нет. ДЕВОЧКА: - Я набрала в рот побольше еды и громко сказала: "Дома никого нет!" МАТЬ: - Я услышала, как чужой голос сказал, что дома никого нет, и упала в голодный обморок. ОТЕЦ: - Я сразу понял, что кто-то чужой забрался в наш дом и грабит его, насилуя нашу дочь. МАТЬ: - Я всегда тебе говорила - нельзя бросать дом ни на минуту! В доме должно быть столько еды, чтобы мы вообще никогда не выходили за едой! Муж позвонил в службу спасения. ДИСПЕТЧЕР: - Служба спасения 911! Звонили испуганные родители, которые не могли попасть в свой дом и воссоединиться с дочерью по причине наличия в доме насильника-обжоры. Я продолжала руководить этими двумя случаями по телефону, дуя на маникюр. ОТЕЦ: - Диспетчер посоветовал мне выбить дверь плечом. ДИСПЕТЧЕР: - Я дула на маникюр, когда опять позвонила та девочка. Было такое впечатление, что у нее был набит рот, а может, она просто волновалась. Девочка сказала, что грабитель в данный момент выламывает дверь плечом. ДЕВОЧКА: - Я очень волновалась, а может, у меня был просто набит рот, когда диспетчер посоветовала мне выстрелить из пистолета по двери. Я взяла самый большой папин пистолет и выстрелила по двери. ОТЕЦ: - Мы едва успели отскочить, когда этот маньяк выстрелил по двери из гранатомета. ДИСПЕТЧЕР: - Снова позвонил человек по второму случаю. Он сказал, что грабитель стреляет по двери из гранатомета. Я устроила его и посоветовала поджечь дом, потому что, судя по всему, с его дочерью уже все кончено, Я oчень переживала за них всех и стала еще сильнее дуть на маникюр. МАТЬ: - Я облила дом бензином, муж обмазал двери напалмом, и мы подожгли дом. ДИСПЕТЧЕР: - Дуя на маникюр, я вспомнила о бедной девочке, запертой дома. А вдруг воры подожгут дом? И я позвонила ей. ДЕВОЧКА: - Диспетчер посоветовала мне залезть в подвал, если грабители подожгут дом. Я очень люблю играть в подвале - ведь там столько много еды! Как только я туда залезла, наш дом загорелся. ОТЕЦ: - Когда от дома остались одни головешки, мы, к счастью, обнаружили подвал, заполненный вкусной едой и живой дочерью. После такого пожара искать останки маньяка было бесполезно. ВЕДУЩИЙ: - За поимку и ликвидацию опасного маньяка героическая семья была награждена премией городского управления полиции, на которую построила новый дом и купила много вкусной еды. СПАСАТЕЛИ: - А хомяк все же подох. ДИСПЕТЧЕР: - А я сдула весь лак с ногтей к чертовой матери! Что за день?!

Пpикольные надписи на автомобилях

1. Газель: "Экипажу срочно требуется стюардесса"

2. Hа очень грязном грузовике-фургоне: "ТАHКИ ГРЯЗИ HЕ БОЯТСЯ!"

3. "Tанки не моют" 8-)

4. Cегодня на газеле гpузовой видел улитку, а pядом надпись "еду как могу"

5. Таврия, сзади в красном кружке — 300.

6. Hадпись сзади….." Удачи на подругах. "

7. Hа заднем стекле оки: "Сигнал не pаботает. Следите за пальцем."

8. Только что на бимере пятерке сзади на крышке багажника "таврия"

Сборник приколов из жизни N 15 (осень 2002 г.)

========================================================================== Alex Sotnik, 2:5020/400 (Thursday August 22 2002 18:00)

Приятели знакомого рассказали прикольную историю.

В селе Жуляны (около Киева) местный бизнес - присмотр за вьетнамскими детишками, чьи родители торгуют здесь на базаре. В семье их родственников шесть лет жили братик (с рождения) и сестричка (с трех лет) их мама торговала на Троещинском рынке, а папа учился в аспирантуре.

Приколы с пейджера

ИСТОРИЯ

Мой бpат pаботал тогда в pегиональном (Чyвашском) отделении пейджинговой компании Mobile Telecom. Однажды yтpом после пpаздника все пpиходят с бyдyна. Hачальник спpашивает, слышал ли кто сегодня пpогноз погоды (для новостного канала). Естественно, никто ничего не знает. Тогда он подходит к откpытой фоpточке, высовывает в окно палец и говоpит: "записывай: темпеpатypа такая-то, давление, влажность, сила и напpавление ветpа - такое-то. Пеpедавайте пока эти данные и сидите слyшайте pадио - как пеpедадyт пpавильный пpогноз - введете новые цифpы."

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Призрак погибшего конькобежца появляется и скользит по глади озера всякий раз, когда кого-нибудь из рода Армитиджей постигает внезапная смерть.

…У фон Лутца мы обнаружили любопытный пассаж, касающийся смерти.

Если излагать его в современной терминологии, то смысл этого высказывания заключается в том, что атомы, слагавшие живой организм, даже после его смерти продолжают как бы «помнить» биологическую информацию. И если оживить хотя бы часть мертвой плоти, что возможно в течение очень долгого времени, то тело полностью восстановится и заново обретет способность мыслить…

Рассказ вошел в антологию «Возвращение Ктулху» (2008).

Ричард Бротиган (1935–1984) — едва ли не последний из современных американских классиков, оставшийся до сих пор неизвестным российскому читателю. Его творчество отличает мягкий юмор, вывернутая наизнанку логика, поэтически филигранная работа со словом.

Итак, причем здесь "арбузный сахар"? Скажем так: текст Бротигана «зазвучит» лишь в том случае, если читатель примет метафору как метод, а не как вспомогательное художественное средство. Герой "Арбузного сахара" постоянно пребывает в каком-то измененном состоянии сознания. Все ему видится "не так", но не как у страшно убившегося наркотой битника, а как-то по-доброму, блаженно-безмятежно, в общем, по-хипповски.

На читателя обрушивается поток сознания, вереница мыслей, рассуждений, недосказанностей, описаний и странных намеков. Вязнем, вязнем в арбузном сахаре текста… Этот клейкий сироп жизни — словно бы чуть больше, чем надо, растянут во времени. Например, одна из лучших сцен книги — раздевание героем девушки по имени Вайда — процесс, растянувшийся на несколько глав: "Непростое решение — начинать с вершины или подножия девушки…"

Все время не покидает ощущение, что герой просто-напросто обкурен до чертиков: "Перед тем, как снять с нее трусики, я посмотрел ей в лицо… Оно было спокойно, и, хотя в глазах по-прежнему мелькали голубые молнии, взгляд по краям оставался мягким и нежным, и края эти становились все шире. Я снял с нее трусики. Дело сделано. Вайда — без одежды, обнаженная, прямо передо мной. — Видишь? — сказала она. — Это не я. Я не здесь…". Дверь тебе откроет тот, кто совсем не тот — по Бротигану, все барахтаются в арбузном сахаре.

…Недавно в Милфорде, было основано Общество защиты и восстановления архитектурного наследия. Первый замысел этого благородного учреждения заключается в намерении отреставрировать построенную еще в колониальную эпоху колокольню. Со дня на день должны начаться строительные работы. Накануне этого события, у меня не остается иного выбора, кроме как нарушить клятву, и рассказать о том ужасном инциденте, память о котором не дает мне смириться с порывом нашего молодого поколения.…

Рассказ вошел в антологию «Возвращение Ктулху» (2008).